Путь Гнева

Неделя понадобилась Гатсу, Каске и Кэрнхолму, чтобы выбраться из выжженной пустоши. То место так и не оправилось от разрушений. Даже годы спустя огненные вихри и ветра, что способны обжечь кожу, оставались там обычным явлением. Люди, что успели покинуть Фальконию, из уст в уста передавали страшные истории о том, что случилось в Мидланде. Слухи множились и разрастались, и то место, где когда-то была Фалькония, нарекли проклятым. За пределами пораженной территории объединенная армия Ватикана и нескольких известных дворянских домов соорудили поселение для беженцев. Там Каска познакомила Кэрнхолма с Люкой, там же они и расстались. -“Вы уверены, что не хотите пойти с нами?” Гатс отрицательно покачал головой. -“Мы еще встретимся, я знаю это. Но сейчас у нас разные дороги, Кэрнхолм. Отправляйся к Рикерту и кушанам. Там ты сможешь начать жизнь с чистого листа, раз уж ты не хочешь возвращаться назад, на родину.” Они пожали друг другу руки. -“Спасибо тебе, что был с нами. Это была не ваша война, но вы все равно были с нами. Я не забуду этого, обещаю.” Кэрнхолм глубоко вздохнул. -“С тех пор я их не видел. Поговаривают, что они ушли в горы, восстановили тот домик, про который так много говорит Эрика, и живут там, постепенно залечивая свои раны. Я помню обещание Гатса и уверен, что еще встречусь с ним,…а заодно и тебя с ним познакомлю.” Девочка лет девяти с любопытством смотрела на Кэрнхолма. Ей хотелось больше подробностей, больше деталей. -“Папа, папа, а что было потом?” Кэрнхолм выдохнул. -“Потом были долгие дни скитаний. Сражения с мародерами и разбойниками. Голод и холод. Много чего было,…но для этих историй еще будет время.” -“А что стало с Гатсом и Каской?” -“Это лучше спроси у дяди Рикерта. Он видел их последним.” -“Не хочу у дяди Рикерта, хочу у тебя. Дядя Рикерт страшный, у него такая странная железная рука, и шрамы эти…” Кэрнхолм усмехнулся. -“Это ты апостолов не видела.“ Девочка прижалась к отцу. -“А они страшнее дяди Рикерта, да?” Кэрнхолм улыбнулся. -“Намного.” -“Уууу, страшные апостолы…” Девочка закружилась по комнате, невидимым мечом отбиваясь от воображаемых монстров. В комнату вошла женщина и наигранно сердито бросила в Кэрнхолма полотенце. -“Хватит детей пугать. Пошли есть лучше!” -“Хорошо, хорошо, Люка, только не бей меня.” Оба засмеялись. -“Эрика и Рикерт должны заглянуть к нам в гости сегодня. Рикерт сказал, что вместе с ними придут очень важные люди, которым мы будем очень рады.” -“Неужели это?” Люка пожала плечами и загадочно улыбнулась. -“Ничего не знаю. Пойдем, поможешь мне. Кстати, сын Рикерта снова сломал твои тотемы, ты бы уж шуганул его…” Кэрнхолм рассмеялся. -“О да, шугану. Скажу, что сделаю из него шамана. Ты иди, я догоню тебя.” Люка вышла из комнаты, оставив Кэрнхолма наедине со своими мыслями. -“Десять лет. Десять лет прошло. За это время я успел обзавестись семьей, а в море нашли спятившего Родерика, что пытался отыскать дорогу на эльфийский остров. Рикерт успел смастерить себе руку, и обзавестись сыном.…Даиба успел назначить меня главным колдуном племени, а сам скрылся в пустыне, забрав с собой подросшего ребенка падшего ястреба. “ Кэрнхолм задумался, вспоминая события, предшествовавшие исчезновению Даибы. С каждым годом все больше толков и слухов ходило вокруг этого ребенка. Люди боялись его, хотя он ничем не отличался от других детей, конечно кроме внешности и предпочтений в еде. И вот три года назад Даиба исчез, а вместе с ним и мальчишка. Позже он нашел послание от старого колдуна, в котором тот извинялся за свое неожиданное исчезновение и назначал Кэрнхолма своим преемником. Не всем людям понравился такой выбор, но его поддержал Рикерт, и народ успокоился. “И за все эти годы от них не было никаких вестей. Ни письма, ни весточки. Никто не видел их, никто не слышал о них, многие даже не понимали, о ком их спрашивают. А теперь они будут здесь…” Ему почему-то стало грустно, но грусть эта была светлой. Он вспомнил все то, что они пережили вместе и то, что пережили эти двое без него. Все эти годы он переживал, что их раны слишком глубоки, что они не смогут залечить их в одиночку. Но видимо он все еще плохо разбирался в людях. Он знал – некоторые раны заживают очень долго. Они оставляют после себя огромные, уродливые шрамы, что дергают ночами и нет-нет да напомнят о прошлом. Но с этими шрамами уже можно жить. Они наверняка отложили свой отпечаток, и не все можно просто взять и забыть, и тем ценнее то, что они, кажется, научились жить с этим. Он направился к выходу из дома. Нужно было помочь Люке, ведь гостей в этом доме ожидалось больше, чем обычно.