Возвращение на Остров

Самые страшные битвы всегда разворачиваются внутри нас. У. Риттер «Джекаби»

      Завтрак в Большом зале начался напряженно. Бывшие студенты явно не выспались после вчерашних приключений, а некоторые откровенно нервничали, переживая за результаты, будто в школьные годы. На Остров хотели попасть абсолютно все, кто же не хотел вырваться из прохладной Британии и оказаться на жарком Острове со всеми удобствами в замечательной компании друзей и бывших однокурсников, завести новые знакомства и отдохнуть как следует? Да, ребят там тоже ждали соревнования, но практически все были уверены в том, что фантазию директора учредителям предстоящего турнира не переплюнуть. После пройденного они готовы были и в огонь, и в воду…       Дамблдор спокойно восседал во главе стола преподавателей, не спеша оглашать итоги соревнований, как будто специально хотел помучить юных волшебников.       — Чего он тянет? — недовольно вздохнул Дин Томас и заерзал на скамье. — Я как на иголках!       — Скорее бы! — поддержал его Симус.       — Да успокойтесь, вас двоих возьмут, — сказала Гермиона. — Вы здорово помогали!       — А может такое быть, что капитанов команд не возьмут? — хитро прищурилась Джинни.       — Вряд ли, — покачал головой Невилл, выразив общее мнение.       — Да ладно вам, скоро узнаем, — отмахнулась Гермиона. — Гарри, ты чего такой? Не выспался?       Поттер хмыкнул, взглянув на Гермиону. Кэролин украдкой посмотрела на возлюбленного, затем на Хлою, и покраснела. Она вспомнила о вчерашнем вечере. То, что произошло, здорово мучило ее. Она чувствовала вину. С Гарри они с утра обменялись только пожеланиями доброго утра, а потом парень куда-то заторопился. Кэролин тут же расценила это как недобрый знак, и ее стали преследовать мысли о том, что он обо всем узнал, но затем она себя успокоила: как и откуда? Дверь была заперта, да и вряд ли кому пришла бы идея бродить по ночному Хогвартсу в поисках комнат старост. В себе произошедшее она точно долго хранить не сможет, ведь с любимыми нужно быть честными. Рано или поздно она сама ему обо всем расскажет в более мягкой форме. Но не здесь и не сейчас.       Гарри молчал и не замечал разговоров окружающих. Он вслушивался в собственные мысли и ощущения. Что вчера произошло с ним? Он внезапно ощутил в себе невероятное, какое-то новое и одновременно с тем забытое чувство. Как будто он нашел то, что так давно искал, то, что потерял. Частицу себя, которой ему так не хватало. Она подарила ему уверенность и трезвость мышления, чувство наполнения, его это радовало и одновременно с тем волновало, потому что неуверенность в себе частично исчезла вместе с боязнью за Кэролин.       Поттер поднял взгляд и скосил глаза на Принц. Она сидела как ни в чем не бывало, переговаривалась о чем-то с Гермионой. Вот ее взгляд обводит окружающих и останавливается на нем, Гарри. Кэролин улыбается ему, и он отвечает ей вымученной приторной улыбкой. Интересно, она ему скажет о том, что произошло? Но внезапно Поттер поймал себя на мысли: а нужно ли? Это же просто баловство, и не более. Ничего серьезного, да и ему, Гарри, это как-то не важно, ведь, кажется, она призналась Хлое, что любит его?       Директор поднялся с места и по традиции постучал чайной ложечкой по чайной чашке. Вышло не так эффективно, как с бокалом шампанского, но сквозь возбужденную и взволнованную болтовню каждый из присутствующих услышал этот тихий звук и тут же обратил внимание на стол преподавателей. Все мгновенно замерли в ожидании. Рядом с директором сидела мадам Хуч, с другой стороны — Северус Снейп с кислым лицом. Дамблдор начал свою речь с поздравлений и с того, что восхитился храбростью и находчивостью каждого из присутствующих.       — Каждый из вас достоин того, чтобы отправиться на Остров, — великодушно объявил директор. — Будь наша воля, мы бы так и сделали, но, к сожалению, Всемирная Магическая Ассоциация готова принять только пятнадцать из вас. Мы долго обсуждали с жюри каждую кандидатуру…       «Ага, как же», — подумала про себя Гермиона.       — …с кем-то были согласны единодушно, а о ком-то приходилось и поспорить, — директор украдкой бросил хитрый взгляд на Снейпа. — К сожалению, по некоторым обстоятельствам, двое из нашего жюри не смогли сегодня присутствовать на этом событии, но они нам передали свои пожелания через каминную сеть. И сейчас мы огласим имена счастливчиков.       В Большом зале образовалась гробовая тишина. Все сидели в полном молчании, на нервах, уставившись на директора. Все ожидали услышать из его уст свое имя.       — Но прежде чем это сделать, — внезапно проговорил Дамблдор и с хитрецой в глазах обвел взглядом присутствующих, — я должен узнать, есть ли среди вас те, кто передумал отправиться на Остров? Если да, то вы должны сказать об этом прямо сейчас.       Ответом директору было молчание.       — Что ж, — с довольной улыбкой ответил он. — Тогда я попрошу мою коллегу, профессора МакГонаггал, объявить результаты.       Минерва МакГонаггал поднялась со своего места и развернула свиток. Она прокашлялась и начала зачитывать имена в той манере, в какой делала это каждый новый учебный год перед треногим табуретом и волшебной Шляпой — монотонно, с каменным лицом.       — Гарри Поттер, Луна Лавгуд, Миллисент Буллстроуд, Гермиона Грейнджер, Кэролин Принц, Хлоя Рэй, Драко Малфой, Панси Паркинсон, Невилл Лонгботтом, Ханна Эббот, Дин Томас, Симус Финниган, Блейз Забини, Джинни Уизли и…       По Залу пробежал взволнованный шепот, остался всего один участник! Кто же это?       — …Колин Криви, — закончила читать МакГонаггал и уселась на свое место, положив свиток рядом с собой.       Большой зал взорвался недовольными и радостными возгласами. Кто-то кричал: «Так не честно», «Судей на мыло», но большинство сорвались с места, чтобы поздравить друг друга.       — Поздравляю вас, дорогие ученики! Да, да, в наших сердцах вы навсегда останетесь нашими воспитанниками, — произнес Дамблдор и даже растрогался.       — Просто невероятно! Мы прошли, прошли! — громче всех кричала Панси.

***

      Джон Райт прибыл в Хогвартс поздним вечером, чтобы забрать утром выбранных директором людей и еще раз все обсудить со школьным начальством. Это произошло во время ужина, он улыбался всем и отвечал на приветствия. К великому неудовольствию Снейпа он протиснулся между ним и директором и тут же завел разговор с главой школы:       — Директор Дамблдор, наше предложение остается в силе. Кроме сопровождающих я приглашаю к нам также и вас. Мы выделим для вас уютный коттедж. Вы сможете вдоволь насладиться теплой погодой и океанским бризом. Мы проведем для вас отдельную экскурсию, обменяемся опытом. Для нас руководители всегда в почете. Не отказывайтесь!       — О, с превеликим удовольствием, мистер Райт, — добродушно улыбнулся директор. — Но для начала мне нужно будет закончить кое-какие дела здесь. Можно ли мне взять кого-нибудь с собой?       — Безусловно, профессор! — белозубо улыбнулся Джон и отошел за выделенное ему место за столом. — Отправьте их имена мне по каминной почте, чтобы мистер Уоррен выписал им разрешения и бейджи.       — Дамблдор, вы действительно хотите посетить Остров? — с каким-то безразличием, будто из вежливости, поинтересовался зельевар.       — Конечно, Северус! Разве кто-либо на моем месте отказался бы от такого соблазнительного предложения?       — Конечно, — двусмысленно ответил Снейп и равнодушно обвел взглядом Большой зал. Те, коим не посчастливилось получить право отправиться на Остров, уехали в обед на Хогвартс-экспрессе, за столами сидело пятнадцать человек, его бывших студентов. Такими ли уж счастливчиками они оказались?

***

Гарри Поттер

      Гарри меланхолично собирал свой чемодан. Вещей у него практически не было, он аккуратно сложил мантию-невидимку и карту Мародеров в угол и накрыл сверху толстовкой. Там, куда он отправляется, безусловно, жарко, но Поттер решил, что возьмет с собой все вещи, чтобы ничего не оставлять в школе и не заезжать на Гриммо, да и времени на это совершенно не было. Если что, насколько он помнил, на Острове был целый торговый центр.       Рано утром они должны были уже отправиться с Джоном Райтом. Поттер складывал школьные брюки как раз в тот момент, когда из карманов выпали осколки зуба василиска. Гарри задумчиво посмотрел на свою ладонь — от пореза ни следа. Неужели это из-за клыка все произошло? Неужели старые кости магического существа способны были родить в его голове все эти новые мысли? «А может быть…» — Поттер боялся признаться себе в догадке. Неужели все же в клыке остались частички души Волдеморта? Это ведь тот самый клык, которым он уничтожил дневник Тома Риддла? Нет, кажется, не он. Гермиона рассказывала сразу после битвы, как они с Роном нашли скелет чудища и выдрали у него из пасти новый… И эти чувства, которыми он был охвачен, не совсем походили на те, которые он ощущал, когда был сосудом крестража. Нет. Эти чувства и мысли совсем другие. Как будто сильнее, умнее, рациональнее. Поттер не понимал, что с ним произошло, но то новое, что к нему пришло, определенно станет причиной переломного момента в его жизни, он это чувствовал.

Гермиона Грейнджер

      Первым делом сразу после ужина Гермиона решила переговорить с Северусом. Ее все еще мучило его новое состояние. Да что мучило! Оно было просто невыносимо. Раньше он ее терпеть не мог, выказывал хоть какие чувства — презрение, раздражение, ненависть, затем между ними зародилась влюбленность. Любовь? А сейчас? Он был безразличен ко всему, что происходило в замке. Он даже перестал волноваться за родную дочь! Жаль, Тонкс не было в замке, она бы с удовольствием обсудила с ней это магловское лекарство. Она даже не знала его названия! Пыталась искать по шкафчикам в комнатах Снейпа, но он, видимо, куда-то его спрятал. Может быть, наведаться все же к Нимфадоре? Но как? Она не знала ее адреса, чтобы переговорить с ней по камину, а на совиную почту не было времени. Завтра, по идее, та должна была сопровождать их на Остров.       Поэтому сразу после ужина Гермиона решительно направилась в подземелья. Но на ее стук в дубовую дверь никто не ответил. Минута, две, три… пять. Нет, судя по всему, его нет в комнатах. Нерешительно развернувшись, Грейнджер отправилась наверх, повстречалась с Панси, а потом по счастливой случайности пересеклась с Джоном на лестницах.       — Гермиона! — радушно поприветствовал он ее и замедлил шаг. — Нам так толком и не удалось переговорить с тобой после… твоего пребывания на Острове. Как твои дела?       Грейнджер улыбнулась. Что бы ни было между ними, какие недопонимания и недосказанности, а она действительно была рада видеть своего бывшего куратора. И потом их прощание и правда было как-то скомкано. Они обменялись дежурными фразами, каждый из них посчитал, что так будет лучше.       Глаза Райта говорили больше. Гермиона четко увидела в них все ту же теплоту, с которой он смотрел на нее на Острове. Кажется, он все еще не потерял к ней интерес, хотя и добровольно отдал в объятия другого.       — Все отлично, Джон, — кивнула Гермиона. Кажется, на бывших сложно смотреть равнодушно, даже спустя время. Гермиона поймала себя на мысли, что ей все еще симпатичны его черты лица и действительно интересно, как он провел все это время без нее. Наверняка, у него было еще множество групп, а в них — много красивых молодых, проявляющих к нему интерес студенток. — Я снова буду у вас гостить.       — Ты этому рада?       — Конечно, да! Мне у вас здорово понравилось. Хорошо, что мне выпал еще один шанс…       Райт помолчал чуть дольше, чем положено перед ответом, чтобы придать последним словам Грейнджер совершенно иной смысл, и Гермиона это поняла, она хотела что-то добавить, чтобы скрасить неловкость, но Джон опередил ее:       — Я направляюсь к Директорской башне для небольшого совещания. Там, кажется, сейчас находится и твой профессор, — делая акцент на слове «твой», произнес Райт.       — Э, да… Я как раз… Можно мне пойти с тобой?       — Конечно, думаю, это не запрещено вашими школьными правилами? — с полуулыбкой поинтересовался он и сделал пригласительный жест.       Гермиона кивнула и стала подниматься по лестнице. По дороге они разговаривали на нейтральные темы, Джон рассказывал об их новых достижениях, во всех красках и с большой эмоциональностью, как он это любил делать, а Гермионе действительно было интересно слушать о новом в мире магии. Они быстро оказались возле Большой лестничной башни, а оттуда было рукой подать до Директорской.       Оба остановились перед каменной гаргульей.       — Ваш директор такой выдумщик, — с каким-то детским восторгом произнес Райт. — Мне понравился его пароль! Вот, слушай: «Провансальские каллисоны»!       Гаргулья отъехала в сторону с характерным звуком, предоставляя гостям проход.       — Правда, здорово? Прямо как кальсоны. На самом деле, я шучу. По-французски les câlins означает «объятья».       Гермиона почему-то смутилась.       В директорском кабинете царила напряженная атмосфера. К своему удивлению, Гермиона увидела там не только Северуса, но и Тонкс. Кроме того, в кабинете находились МакГонаггал и Альбус Дамблдор.       — Вы не возражаете, что я привел гостью? — осведомился Джон Райт и обвел всех радостным взглядом, как будто не заметив хмурые лица присутствующих. — Кажется, у нее важное дело к нашему профессору Снейпу…       — На самом деле, — прервала его Гермиона, нервно и извиняюще улыбаясь, — я хотела поговорить с профессором Тонкс. Можно?       — Гермиона, — Нимфадора выглядела замученной и уставшей. Грейнджер редко видела метаморфиню в таком состоянии. Ведь та всегда, прямо как Джон, была веселой и имела привычку подбадривать всех окружающих. А сейчас ей самой, казалось, не достает дозы радости, — у нас тут важный разговор…       — Дора, думаю, ты могла бы уделить мисс Грейнджер немного времени. Мы подождем тебя здесь, — радушно кивнул директор. — Пара минут ничего не решит. Вы управитесь, Гермиона?       — Да… Да, спасибо, директор! — тут же воскликнула гриффиндорка и нетерпеливо посмотрела на Тонкс.       Та пожала плечами и направилась к выходу. Они обе молча спустились по винтовой лестнице и оказались вновь у каменной гаргульи.       — Что-то случилось, Гермиона? — как-то нервно дернув плечом, спросила Тонкс.       — Кажется, это у вас что-то случилось, — промямлила Грейнджер. — Извините, я не хотела мешать…       — Ничего страшного, так что там у тебя?       Гермиона с секунду обдумывала, так уж ли важен разговор о магловском лекарстве, и все же посчитала, что нужно озвучить свое беспокойство.       — Я хотела спросить об успокоительном, которое принимает Северус. Кажется, это ты ему посоветовала его?..       — Успокоительное? — переспросила Тонкс, но быстро вспомнила. — Ах, да. Знаешь, он был такой нервный… Пришлось прибегнуть к магловским средствам.       — И?.. Стало, кажется, еще только хуже. Он превратился в вареный овощ, тебе не кажется? Ему сейчас на все по барабану!       — По барабану? — удивилась Нимфадора.       — Безразлично, — немного раздраженно пояснила Грейнджер.       — Да, кажется, — Тонкс обняла себя руками и поежилась от холода, затем с волнением взглянула на дверь в директорский кабинет. — Не волнуйся, думаю, эффект скоро пройдет. Я дала ему всего один стакан…       — Один стакан? — удивилась Гермиона. — Но он его пьет, кажется, литрами!       — Не может быть, — отмахнулась Тонкс. — Наверное, тебе показалось. Знаешь, у нас и правда очень серьезный разговор. Извини.       — Ты не расскажешь?.. — с беспокойством в глазах спросила гриффиндорка.       — М-м… Пока не могу. Дело чрезвычайной важности, но не хотелось бы поднимать панику раньше времени.       — Значит, рано или поздно она все равно возникнет? — смекнула Грейнджер.       — Гермиона! — нетерпеливо простонала Тонкс. — Не цепляйся к словам. Уверена, мы все быстро решим. А кому-то необходимо выспаться перед завтрашним путешествием. Добрых снов! — метаморфиня выдавила из себя улыбку и, быстро махнув рукой, стала подниматься по лестнице.       Вот значит как, разочарованно подумала Гермиона. Ей хотелось узнать, что же такого важного случилось. Она быстро сложила в уме дважды два — Тонкс и Грюм отсутствовали на ужине, значит, это как-то связано с Министерством и Авроратом. Но подслушать ей никто не даст, директор обладал уникальной проницательностью и мог лучше всякого глаза Грюма видеть сквозь стены. Гермионе пришлось смириться и отправиться в гостиную Гриффиндора, она надеялась, что завтра ей удастся выманить всю информацию у той же Тонкс.

Кэролин Принц

      Кэролин вздрогнула, когда до ее плеча дотронулась чья-то рука. И она ни на секунду не сомневалась, что увидит Хлою, когда повернется.       На лице слизеринки играла лукавая улыбка, и Принц внутренне замерла — она боялась предстоящего разговора, она не любила огорчать людей, но понимала, что с Рэй как можно раньше нужно расставить все точки над i.       — Как дела? — поинтересовалась Хлоя и провела ладонью по руке Кэролин.       — Ничего… Хлоя, нам нужно поговорить.       — Ну для этого я и пришла, — кивнула та. — Но давай найдем более уединенное местечко?       — Давай. Только в этот раз обойдемся без спален, идет?       — Мм. Ты предпочитаешь более острые ощущения?       — Хлоя, — укоризненно вздохнула Кэролин. — Может быть, поднимемся на Астрономическую башню? Я уверена, что там нас не подслушают, — произнесла Кэролин и тут же сделала шаг назад, увидев идущего Невилла. Впрочем, Лонгботтом тоже стушевался и сделал виноватое лицо. Должно быть, от того, что в этот раз его спутницей была не Луна Лавгуд, а Ханна Аббот. Хаффлпаффка задрала нос, увидев Принц и Рэй, и пустилась в дальнейший разговор с гриффиндорцем.       — Давай, — согласилась Хлоя, даже не взглянув на мимо проходящую парочку.       Девушки поднялись на открытую площадку, и Кэролин всей грудью вдохнула вечерний свежий воздух, мысленно набираясь сил перед разговором.       — Послушай, — тут же начала она. — Я хорошо подумала, и я… не хочу оставлять Гарри. Прости. Вчера произошла ошибка. Наверное, под влиянием алкоголя.       Хлоя Рэй держалась отлично. Она ничуть не изменилась в лице, все с той же хитрой улыбкой оглядывая гриффиндорку.       — Я же сказала, Кэролин, что буду ждать.       — Не надо, — с отчаяньем в голосе произнесла та. — Я не хочу, чтобы ты… Чтобы ты надеялась на что-то. Мы с Гарри любим друг друга.       — Понятно.       — Хлоя, пожалуйста…       — Да я все поняла, — слизеринка приблизилась к Кэролин и взяла ту за руки. — Тебе незачем переживать, хорошо? Просто знай, что если что — я всегда рядом. Идет?       — Но… — Кэролин замялась, с сожалением в глазах оглядывая подругу. — Ты что, вот так просто отпустишь меня?       — А ты хочешь, чтобы я вызвала Поттера на дуэль? — усмехнулась Рэй.       — Нет, — поспешно ответила Кэролин. — Конечно, нет. Хорошо, что мы все выяснили.       — Ну тогда предлагаю уйти в закат.       — Что? — удивленно переспросила Кэролин.       — Смотри, какой замечательный. Давай полюбуемся, ты не против?       — Ну… конечно.       Девушки бесстрашно присели на край башни, там, где заканчивалась хрупкая перегородка, и молча воззрились на летнее вечернее небо, пылающее красным и оранжевым.

Хлоя Рэй

      «Все равно ты будешь моей, — думала про себя Хлоя. — Никуда не денешься».       Она сама не могла с точностью сказать, когда именно в ней возникла острая потребность в общении с Кэролин, желание защищать ее. Еще с детства Хлоя поняла, что ее не интересуют парни. Возможно, этому виной было обучение в Институте салемских ведьм, где учились только девочки, а, возможно, с ней просто с самого начала было что-то не так. Это никогда не волновало Хлою и не причиняло ей дискомфорта. В Институте она была такой не одна и успела даже повстречаться за время учебы с парочкой девиц. Ничего существенного между ними не было, сплошная романтика, но Рэй быстро поняла, что в женском коллективе нужно держать ухо востро — сплетни, интриги и предательства были типичным составляющим обучения в мрачном замке, где девочкам не хватало любви, заботы и понимания. Впрочем, такова женская натура, в этом Хлоя убеждалась не раз даже на собственных примерах. Поэтому в ней все разом перевернулась, когда она прикоснулась к такому чистому, наивному существу, когда разглядела в Кэролин то, что она не видела ни в одной из воспитанниц Института.       Хлоя росла сильной и независимой девушкой под руководством строгих воспитательниц и яркого примера самостоятельности со стороны своей матери. Приемной матери. Рэй запрещала думать себе о Беллатрикс. Хоть они и не были с ней настолько близки, как бывают близки дочь и мать, которые живут бок о бок и делятся друг с другом секретами, но все же Хлоя привыкла думать о Лестрейндж, как о родителе, и для нее стало огромным ударом горькая правда. Но будучи сильной, имея волевой характер и привычку быстро справляться с трудностями, Хлоя запрятала воспоминания и горькую обиду глубоко в душу. Там этому было самое место. И она чувствовала, что Кэролин способна вылечить ее, с ней она не будет чувствовать привычного одиночества. Новообретенный отец часто был в разъездах, правда все время предлагал и дочери составить ему компанию, и Хлоя даже один раз согласилась, но понимала, что Сириусу нужно строить свою личную жизнь и потому больше не сопровождала его в поездках, чтобы не мешать. Блэк очень нравился Хлое и как отец, и просто как человек, она стала замечать, что многие черты характера переняла у него, в том числе тягу к авантюрам и потребность в новых ощущениях. И потому зарождение таких искренних и нежных чувств по отношению к Кэролин очень понравилось слизеринке, к тому же она была полностью убеждена, что Гарри Поттер вовсе не пара ее зазнобе.

Драко Малфой

      Драко с ужасом осматривал свое лицо в зеркале. На нем все еще были следы от летучемышиного сглаза Уизли. Он не стал прибегать к помощи колдосестры, дежурившей летом по случаю соревнований, и решил справиться со всем своими силами. За ночь царапины почти прошли, но не до конца. Блейз издевался над ним весь вечер и все утро. Вот придурок. Сам-то закрутил роман с гриффиндорской идиоткой. Неужели его другу совсем не важно наличие мозгов у девушки? Впрочем, слизеринец поймал себя на мысли, что его тоже раньше это особенно не волновало, хотя ему и импонировали умные девушки.       С Джинни Уизли все было не так просто, как с другими. И это ему определенно нравилось. Несмотря на трудности, он чувствовал, что рыжая его интересует все больше и больше. Ее частая смена настроений и непредсказуемость вносила в его жизнь дозу адреналина, которой ему так не хватало, кроме того, он признался себе уже давно, что на самом деле способен любить.       Родители были против его отъезда в Хогвартс, как и против того, что он вновь отправится подальше от их опеки на Остров и станет еще ближе к ненавистной им дочери Уизли. Честно говоря, Драко и самому не нравились ее родители, и он был согласен со своими в том, что их пара — это своего рода мезальянс, но упрямо верил, что все в их случае закончится благополучно. Хоть чета Уизли и выказывали такой же гнев по отношению к их паре, как и его родители, все же Малфой был уверен, что они будут рады отдать дочь на попечение богатой семье.

Блейз Забини

      Утром Блейз по-прежнему наблюдал на лице Малфоя царапины и здорово над ним поиздевался, сам удивляясь своему красноречию. Он до сих пор не понимал, как Драко мог встречаться с отпрыском Уизли и верил, что это временное помутнение рассудка у друга. Правда, помутнение он наблюдал в последнее время и у себя. Должно быть, необычные обстоятельства, жаркое солнце и соблазнительное декольте Лаванды заставили его накинуться на нее, как охотника на добычу. Впрочем, Браун была не против. Но мимолетным наваждением их связь точно нельзя было назвать. После испытаний оба продолжили встречаться, а утром их ждала неприятная новость — гриффиндорка не прошла отбор. Блейз сам удивился своему поступку — он попросил Браун ему писать, и та согласилась. Он не знал, что выйдет из всего этого, но у него так давно не было отношений, что это увлечение вызвало в нем потребность в романтике и острых ощущениях, связанных с ожиданием писем и других знаков внимания со стороны его пассии.

Панси Паркинсон

      Фред здорово расстроился, услышав, что Панси отобрали в число тех, кто отправится на Остров, а Паркинсон это обидело. Неужели он рассчитывал, что его девушка окажется на стороне проигравших?       Она шла из гостиной Гриффиндора в разрозненных чувствах, когда наткнулась на Гермиону.       — Что-то не так? — спросила гриффиндорка.       — Все нормально, Грейнджер, скажи мне, почему Уизли такие… Уизли?       Гермиона подавила смешок.       — Не знаю, Панси, ты поцапалась с Фредом?       — Можно и так сказать.       — Не расстраивайся, зная близнецов, могу с точностью сказать, что скучать тебе не придется. Да он места себе не найдет, если ты будешь ходить такая кислая. Ладно, я тороплюсь. Увидимся!       Панси не стала расспрашивать Гермиону, куда та торопилась, и так понятно — к своему профессору Снейпу. Она была рада за них и все же до сих пор удивлялась, как такие разные люди смогли сойтись, хотя… Разве об их паре с Фредом так нельзя было сказать?

Луна Лавгуд

      Девушка аккуратно складывала одежду, стараясь, чтобы та не помялась. Луне огромное удовольствие доставляло вручную заниматься этим, а не с помощью магии. Она заново прикасалась к каждой вещи, ощущала ткань, ее текстуру и вспоминала о том, как именно тот или иной наряд появился у нее. Вот это желтое платье она уже носила на Острове, и она определенно возьмет его снова. А этот голубой сарафан в оборочку она сшила сама. Такой она видела на фотографии в ее доме на матери, обнимающей отца.       Луна всегда была в своих собственных мыслях, мечтах и раздумьях, и потому не заметила за собой, что после практики и случившегося стала еще более молчаливой и странной. И не заметила, что реже стала общаться с Невиллом, не заметила и того, что Ханна Аббот положила на него глаз. А, может быть, ей это просто перестало быть важным?

Невилл Лонгботтом

      — Ты не против, если я пойду собираться? — спросил он Луну сразу после ужина.       — Конечно, нет, — ответила она со своей обычной мечтательной улыбкой. — Мне и самой нужно собрать вещи. Увидимся на завтраке?       — Конечно, — облегченно вздохнул Невилл и быстро клюнул свою девушку в щеку.       На душе у него было нехорошо, и он чувствовал, что поступает не совсем правильно, решив этот вечер провести в компании Ханны. Но та настолько была увлечена его рассказами о растениях и его собственных экспериментах с ними, что парень впервые почувствовал, как его захлестнула волна новых эмоций — разделенности интереса, волнения от предстоящей встречи, понимания в горящих глазах собеседницы. Да, Ханна и раньше на него смотрела не так, как на других, но никогда не делала первого шага, а когда они сошлись с Луной, то и вовсе замкнулась в себе. Но разве это плохо, если он просто наконец отведет душу, пообщается с тем, кому интересно его слушать и кто может поддержать разговор?

Ханна Аббот

      Ханна воспитывалась в строгой семье, и она была научена порядочности, поэтому никогда бы не стала лезть и разрушать чьи-то отношения. Но когда она заметила раскол между Луной и Невиллом, когда увидела, что их влюбленность превратилась в обыденность, то сказала себе: «Или сейчас или никогда».       Невилл никогда не обращал на нее внимания, а она с самых первых лет обучения в Хогвартсе заметила этого скромного стеснительного мальчика и втайне ото всех восхищалась им. Она почти не почувствовала укола совести, когда впервые заговорила с Невиллом, и след от этого укола быстро пропал, когда она увидела, насколько Луне безразлично, что она буквально у нее под носом крутиться возле ее парня. За свое счастье нужно бороться, как она привыкла бороться за внимание преподавателей и хорошие отметки. Ханна была отличницей, и поэтому, заметив интерес Невилла к травологии, ей ничего не стоило углубиться в эту науку, к тому же родители ее держали при доме великолепный ботанический сад.

Дин Томас

      Дин все еще испытывал нежные чувства к Джинни и поэтому тайно позлорадствовал, когда у той с Малфоем произошла размолвка. Конечно, он ни на что не надеялся, прекрасно видя, что у Уизли сильные и искренние чувства к слизеринцу, а у того по какому-то удивительному совпадению — к ней, но все же ему было приятно от их ссоры.       Что касается других его симпатий, то его интерес к Хлое быстро угас, когда он понял, что ему с ней ничего не светит. Да и Хлоя для него была слишком мрачной и часто пугала его своим проникновенным взглядом — будто в душу смотрела и часть ее вытягивала. Правда, он не раз изрисовывал ее образом свои альбомные листы, но взгляд слизеринки у него так и не получалось схватить — не давался, и все. И Томас решил окончательно смириться со своими несостоявшимися отношениями с Рэй.       Дину ужасно хотелось влюбиться и он не раз перебирал в своем воображении каждую из девушек, которую знал. Он нередко представлял себе, как будет выглядеть с той или иной из них. Вот взять, к примеру, Гермиону Грейнджер. Умная, достаточно красивая, но со своими тараканами в голове, и кажется, он что-то упустил. Она пережила больше, чем он, определенно, и потому сойтись с ней будет непросто. Да и та всегда выглядела занятой, казалось, ей не до отношений с парнями. После исчезновения Рона она так ни на кого и не запала.       А что насчет Ханны Аббот? Ему всегда нравились блондинки, наверное, потому, что он был темнокожим и его тянуло к противоположностям. Томас уже готов был подкатить к ней, когда заметил, что она стала интересоваться Невиллом, а тот, как Дину показалось, был вовсе и не против. А что же Луна? Гриффиндорец задумался. Она не замечала или делала вид, что не замечала ухлестываний Аббот за своим парнем. Когда-то Дин с Луной были очень близки, нет, не как пара, а как друзья, им на долю выпало долгое общение друг с другом во время пребывания в коттедже «Ракушка». Но до конца он так и не смог ее понять. Странная и своеобразная, и все-таки она по-своему была очаровательна, и Дин часто видел ее образ во снах.

Симус Финниган

      Симус был в приятном расположении духа. Их с Дином отобрали! Они и правда здорово поработали на испытаниях и заслужили это. Ему не терпелось отправиться поскорее на Остров и он был безумно рад, когда получил письмо-приглашение от Дамблдора.       Симус все еще жил с родителями, и у матери с отцом был небольшой семейный разлад, Финнигану надоело выслушивать каждодневные придирки от родителей, которые спускали свой пар на сына. Работу он найти еще не успел и потому с удовольствием отправился в Хогвартс, надеясь, что без него родители разберутся, что к чему. К тому же, в этот раз помимо участия в соревнованиях он лелеял надежду, что ему удастся взглянуть еще раз на одну из экспериментальных лабораторий, а если повезет — еще и поработать там.

Миллисент Буллстроуд

      Миллисент никак не могла избавиться от потребности и желания видеть Северуса Снейпа. Ее детская влюбленность переросла во взрослое чувство, и потому Буллстроуд так остро реагировала, наблюдая возле профессора эту выскочку с Гриффиндора — Гермиону Грейнджер. Однажды она не сдержалась и ударила ее. Это было на Острове. Самой ей претила мысль возвращаться туда, для себя она не нашла на Острове ничего увлекательного, а жаркий климат действовал на нее угнетающе, но она не могла отказать себе в возможности еще хоть некоторое время побыть рядом со своим профессором. Она не унывала и допускала такую возможность, что в этот раз сумеет превозмочь свою стеснительность и откровенно поговорить со Снейпом. Он одинокий мужчина, почему бы ему не обратить свое внимание на нее? Миллисент была слизеринкой, из хорошей семьи, а разница в возрасте ее ничуть не пугала. К тому же поездка на Остров была отличной возможностью отсрочить намечающуюся помолвку, которую собиралась организовать для нее ее мать с сыном их друзей, которого девушка на дух не переносила — высокомерный и слишком правильный для нее, разве они бы стали отличной парой? Хотя, в их кругах никто давно не заботился о чувствах и привязанностях.

Джинни Уизли

      Джинни какое-то время испытывала чувство вины перед Гермионой, но оно быстро выветрилось под давлением ее собственных проблем. Ее сильно взбесило поведение Малфоя. Как он посмел в ее присутствии раскидываться комплиментами в сторону Принц и еще лапать эту дуру Съюзен Боунс!       Уизли вспомнила о гордости и какое-то время решила держать Драко на определенной дистанции, хоть тот и пытался выйти с ней на контакт, помириться, а может быть даже и по-настоящему попросить прощения. Нет! Ему следовало преподать урок, с твердостью решила рыжая. И, возможно, заставить поревновать, как он ее?

Колин Криви

      Пара футболок, шорты, солнечные очки и… его любимый колдоаппарат, с которым он не мог расстаться все эти годы. Большую часть чемодана занимали пленка, вспышка, разные объективы и даже штатив. Криви был во всей боевой готовности, хотя он отлично знал, что на Острове запрещено делать снимки. И все же он не допускал и мысли, чтобы оставить свою аппаратуру здесь или дома. Разве кому-то будет плохо от того, что он сделает парочку морских пейзажей?

***

      Наступило утро. А это значило — последний завтрак в Хогвартсе для всех бывших студентов и радость от предстоящего путешествия.