Thirty-Eight Days and Counting

— Почему бы вам не начать сначала? Джеймс не отвечает, опуская взгляд на свои трясущиеся руки. Свернувшаяся кровь забилась в складки на ладонях, еще больше крови особенно заметно под разорванным рукавом его левой руки. — Детектив Барнс, — мягко настаивает мужчина. Но Джеймс не может найти в себе сил поднять глаза, загипнотизированный ржаво-красным узором на своей коже. — Детектив Барнс. Пораженный, Баки просыпается, сердце бешено колотится у него в груди. Трясущимися руками он на ощупь включает свет. С трудом он вспоминает приемы, которым его научили на терапии, бормоча. — Тридцать семь дней, — Баки бросает взгляд на часы, — Девятнадцать часов, двадцать шесть минут. Его руки продолжают трястись. И губы дрожать. — Тридцать семь дней, девятнадцать часов, двадцать шесть минут, — повторяет он тихим дрожащим голосом. — Тридцать семь… Он растягивается на матрасе и повторяет эти числа до тех пор, пока дрожь не успокаивается, заставляя себя расслабиться. Баки смотрит на часы и невесело усмехается. — Тридцать семь дней, девятнадцать часов, сорок восемь минут. Числа по идее должны его успокаивать. Слежка за временем, вот что ему действительно помогало. Числа тоже. Баки всегда любил числа — такой образ мышления помогает ему разобраться в том, где почти от всего остального нет никакого толку. Особенно сейчас. Баки чувствует, что его горло снова сжимается, но он отмахивается от этого, сердито бормоча. — Тридцать семь дней, девятнадцать часов, сорок пять минут. У него так и не получается снова уснуть. Вместо этого, он включает телевизор и делает вид, что смотрит передачу о необычных домах. Он поднимается с кровати, только когда время на часах меняется, чтобы счет теперь шел с ровными тридцатью восемью днями. Прошло тридцать восемь дней и счет все еще продолжается. *** Баки смотрит на стикер, приклеенный к холодильнику, который висит уже восемь дней, шесть часов и одиннадцать минут. Компания уже в пути (Х) Фьюри Компания так и не доехала до скромного загородного дома, а записка висела над головой Баки как зловещее предзнаменование. Во-первых, Баки не нужна компания. Он вполне способен защитить себя сам. Во-вторых, Фьюри может ему отсосать. (Хотя Баки абсолютно уверен, что грозный агент ФБР не любитель подобных занятий.) Баки смотрит на письма, аккуратно сложенные на тумбе, пара конвертов на имя Бьюкенена Роджерса. Баки разрешили выбрать себе первое имя, и он решил, что никто не звал Баки с тех пор, как он сказал своей сестре, что это детское имя, и заставил ее звать его Джеймсом. Баки решил, что использовать его здесь достаточно безопасно. На него он по крайней мере реагирует, и ни у кого не появится подозрений по поводу его настоящей личности. Пускай это прозвище достаточно странное, Баки оно нравится. На протяжении тех восьми дней (шести часов, пятнадцати… хватит), что он находится в доме, у него появилась своя рутина. Он делает вид, что спит, делает вид, что смотрит телевизор, машинально ест в нужное время, ополаскивается в душе и начинает все заново. Его принудительные посещения терапевта оказались полезными по сути только из-за совета с числами. Баки недостаточно ей открылся, чтобы она смогла поставить ему правильный диагноз, но не стоит и говорить, что проблем у него хватает. Баки не нужен никакой диплом, чтобы прийти к этому заключению. И ему не нужна помощь. Все было еще хуже, после… После… После… Ну. — Тридцать восемь дней, тридцать восемь минут, — шепчет Баки. Район у него хороший, по крайней мере, судя по тому, что Баки успел увидеть за столь короткий промежуток времени. Его сосед справа всегда приветливо ему машет, когда видит, что Баки вышел забрать почту. Его соседи слева еще не признали его, но Баки кажется видел пару средних лет с девочкой-подростком возле дома. Напротив него живут две прелестные старушки, которых Баки видел лишь однажды, когда осматривал улицу, спрятавшись за окном. Рядом с ними (вправо по диагонали от Баки) живет еще одна пара, которая оставила ему печенье на пороге, как только он приехал. Записка, приложенная к ним была с небольшим смайликом и надписью: «От Наташи и Клинта ИЛИ твоих лучших соседей». По другую сторону от старушек живет какой-то парень, которого Баки всегда видит только в солнечных очках — даже ночью. В конце концов, он полностью выпустил их из-под подозрения. Сейчас у него просто нет никакого желания выходить из дома на долгое время. Баки не осознавал, что впивается отсутствующим взглядом в пол, наверное, слишком долгое время, пока не услышал стук в дверь. Баки вздрагивает, пульс мгновенно подскакивает. Он игнорирует страх и на цыпочках подходит к двери. Баки кладет руку на глок за поясом, прежде чем приоткрыть дверь. На пороге стоит высокий, хорошо сложенный мужчина. (и под «хорошо сложенным» Баки имеет в виду «ходячий секс»). От яркого света Солнца ему приходится щурить глаза, рассматривая точеные черты лица этого человека, типичный американец со светлыми волосами и голубыми глазами. — Чем могу помочь? — настороженно спрашивает он. Мужчина застенчиво наклоняет голову, на мгновение отводя взгляд от Баки, прежде чем посмотреть ему в глаза. Они у него настолько насыщенного голубого цвета, что Баки захотелось спросить, не в линзах ли он случаем. — Эм… Я Стив. Стив Роджерс. Я… компания. Баки прищуривает глаза, понимая, что Стив ссылается на послание Фьюри. И от него не ускользает тот факт, что Стив носит его новую фамилию. — Ты будешь моим братом? — грубо спрашивает Баки. Стив хмурится. — Вообще-то мужем, — просто отвечает он, поднимая левую руку, чтобы показать банальное золотое кольцо. Баки морщится и захлопывает дверь. Проходит какое-то время, прежде чем Стив мягко стучит в дверь еще раз. — Это как-то связано с гомофобией? — раздается его приглушенный голос из-за двери. — Нет, — отрезает Баки. — Тогда можно я войду? Баки запирает дверь, зная, что это слышно. Он слышит, как Стив вздыхает. — Зачем ты все так усложняешь? — Мне не нужна помощь. — Я с этим не соглашусь. Баки качает головой и идет на кухню, комкая записку Фьюри. Затем ее расправляет, аккуратно разрывает на мелкие кусочки и выбрасывает остатки в мусорку. — Если кто-нибудь из соседей увидит меня на твоем крыльце, со стороны это выглядит неприлично, — сухо говорит Стив. Баки качает головой, не утруждая себя ответом. — Я могу взломать этот замок, Бьюкенен. — Я Баки, — отвечает он не задумываясь, забыв на секунду о своей молчанке. И затем хмуро смотрит на дверь, словно Стив несет ответственность. — Ладно, тогда Баки. А затем повисает пауза.Баки неловко топчется в коридоре. — Пожалуйста, впусти меня. Баки недовольно скрещивает руки, даже несмотря на то, что Стив его не видит. — Послушай, я пытаюсь помочь. Баки фыркает. — Это часть моей работы, — говорит Стив, опасные нотки появляются в его глубоком голосе. Баки с удивлением и смущением обнаруживает, что от этого у него по телу проходит дрожь. Когда Баки ничего не говорит в ответ, снова повисает тишина. Наконец, Стив тихо говорит. — Я прочел твое дело, — Баки выпрямляется, паника, злость и любопытство в один момент просыпаются в нем. — Я знаю, что они с тобой сделали. — Как ты посмел, — шипит Баки. — Я не пытаюсь с тобой поссориться, — раздраженно говорит Стив. — Я просто хочу сказать, что понимаю тебя. — Ты ничего не понимаешь, — мрачно отвечает Баки. Стив неоднозначно хмыкает. — Я привез тебе бублики с лососиной из твоего любимого магазина. Это привлекает внимание Баки. — С кунжутом? — он нерешительно спрашивает. — Да. Баки проклинает себя и свою любовь к этому чертовому магазину, отпирает замок и открывает дверь. Стив выглядит приятно удивленным и слишком самодовольным для образа американского здорового парня по соседству, которого он себе представлял. Серьезно… он носит хаки. Стив встает со своего места на крылечке, хватает свой чемодан и заходит в дом. Баки сразу же закрывает дверь и запирается на четыре замка. Стив свистит. — Миленько. — Бублики, — требует Баки. Стив без слов передает ему коричневый пакет, забитый бубликами с лососем и сливочным сыром. Баки довольно шумит при их виде и бросает пакет на стол, делая бублик под свой вкус с кучей лосося и минимумом сливочного сыра. Когда он его откусывает, то издает практически порнографический стон из глубины горла и у него от удовольствия прикрываются глаза. Баки приоткрывает один глаз и видит, что Стиву явно неловко. — Если ты займешься сексом с этим бубликом, я потребую перевода. Баки не сдержавшись фыркает, от чего Стив торжествующе улыбается. — Ревнуешь? — дразнит Баки, проглотив еду. — Очень, — говорит Стив, изо всех сил стараясь выглядеть серьезным. Баки снова сосредотачивается на бублике. Он так давно их не ел. Бублики из супермаркета даже близко с ними не сравнятся. Эти бублики превосходят все остальные. Они настолько восхитительны, что Баки мог почти вынести неловко нависшее присутствие Стива. Почти — это ключевое слово. — Да не стой же ты как столб. Сядь. Или сделай кофе, если хочешь помочь. Стив хмурится, и мелкие морщинки на его лице делают его почти непривлекательным. — Думаю, я лучше постою, — твердо говорит он. — Упрямый засранец, значит? — сухо говорит Баки, снова откусывая. — Так говорят, — спокойно соглашается Стив. Никто не произносит ни слова, до тех пор пока Баки не доедает пончик. Затем Стив обращает внимание на «слона в комнате», кладя золотое кольцо на стол перед Баки. — Поздравляю, муженек, — говорит Стив. — Но я все еще не хочу быть твоим мужем, — ворчит Баки, глядя на кольцо с недоверием. — Почему ты не можешь быть моим братом или еще кем-нибудь? Стив качает головой. — Я совсем не похож на тебя, и если брат будет жить в твоем доме в обозримом будущем, то со стороны это будет казаться более чем странным и неправильным. И привлечет лишнее внимание. Баки хмурится. — Нет, неправда. — Так быть не должно, — говорит Стив. — Но люди любят делать поспешные выводы. — А парочка геев внимания не привлечет, — резко говорит Баки. Стив наклоняет плечи, его поза становится напряженной и оборонительной. — У тебя с этим проблемы? — Дело не в геях… Я сам би. На эту часть мне плевать, — Стив заметно расслабляется. — У меня просто нет никакого желания притворяться, что я в кого-то влюблен. Не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя рядом комфортно. Стив приподнимает бровь. — Мы над этим поработаем. Баки морщит нос и смотрит на кольцо. — Смотри, мы уже тщательно проработали все прикрытие, и агентство заплатило за эти кольца огромные деньги. Мне будет жаль, если ты его не наденешь. Баки, довольно скрупулезно относящийся к деньгам, вздыхает в поражении, нехотя его надевает. Стив открывает сумку и протягивает Баки лист бумаги, который, вероятней всего, состряпали люди из ФБР. — Счастливого брака, — желает Стив. Баки смотрит на сертификат, потирая рукой свою щетинистую челюсть. — Наверное, нам стоит повесить его в рамку, — ворчит он. — Вот это настрой. Баки ничего не отвечает, глядя на отсчитывающие секунды часы. — Итак, — неловко начинает Стив. Баки встает на ноги, ножки стула скрипят по деревянному покрытию пола. — Мы можем обсудить прикрытие потом. Мне нужна минутка, — бормочет он, выходит из комнаты, громко поднимается вверх по лестнице и захлопывает дверь. Баки садится в самом дальнем углу комнаты, прижав колени к груди. Он достает глок из-за пояса и проводит по нему пальцами, закрывая глаза. — Тридцать восемь дней, один час, две минуты.