Галстуки Рейгену

Парк аттракционов должен был закрыться на зиму всего через несколько дней и, будто начитавшись последних в сезоне рекламных предложений, клиент захотел изгнать духа из Дома Ужасов. Шигео зачем-то несмешно, тихо и себе под нос пошутил вчера про свидание с учителем и теперь, дожидаясь Рейгена, спустя сутки тяжелых мыслей, очень сожалел об этом. Сильнее раскаяния был только колючий холод. Шигео закутался плотнее в куртку, но подумал, что сутулым будет хуже смотреться со стороны, и выпрямился. Ветер тут же коснулся открывшейся шеи, Шигео передернулся, но только поднял голову выше. Ему очень хотелось выглядеть хорошо. Шигео посмотрел на часы. Оставалось 8 минут до встречи, когда он увидел в толпе знакомое лицо, а следом за выученными наизусть за несколько лет чертами всплыло такое же намоленное имя: Цубоми. Теперь они учились в разных школах и, понял Шигео, в последний раз виделись очень давно. Она привычно шла с подругами, весело болтала о чем-то. Шигео видел ее взрослой, но помнил маленькой, эти образы наслаивались друг на друга и что-то путали в ощущениях. Воспоминания мелькнули коротким видеорядом. Книжки Цубоми с картинками замков настолько яркими и объемными, что хотелось их слизать со страниц, как глазурь с торта. Как она рассказывает что-то, краснея, счастливая и искренняя. Их собственный замок из ведерок, красивых камушков, листьев деревьев и нескольких монеток. Разрушивший его мяч. Улыбка Цубоми и то, как она прячет в карман особенно красивый камушек. Тогда Шигео понял о ней что-то важное и сейчас, глядя на нее спустя столько лет, он не мог припомнить, что именно. Когда Цубоми подошла ближе, она кивнула ему, Шигео кивнул ей в ответ, а когда она прошла мимо оказалось, что они почти одного роста. Цубоми ушла, растворившись в толпе, а Шигео остался, с острым, холодным пониманием того, что это точно не станет самым важным событием этого дня. Потому что гораздо важнее было встретиться с Рейгеном и сходить с ним на работу. Работу, конечно же. Работу. Просто сегодня их работой было погулять по парку аттракционов. Ничего романтического. Мысли накаливались, волновали, выпирали из-за привычного спокойствия и копошились где-то на краю сознания, вмешиваясь в длинный ряд машин на дороге, сливаясь с табло на остановке, отражаясь металлическим блеском от воздушных шариков. Шигео стоял у ворот и смотрел то на часы, то на яркие и пузатые воздушные шарики. Он ждал. И все-таки не мог отделаться от мысли, что дело в нем самом, что Рейген оставался собой, тем, кем был все это время, а вот Шигео рос и менялся. И желание большего, многого, другого казались Шигео то ли предательством, то ли ошибкой. Но потом тревожные мысли затихали, а желания оставались. И Шигео так запутался, что начал цепляться за них, как за единственно верное и постоянное. Шарики покачивались в руках продавщицы в такт его мыслям, переливались, подмигивали отраженным светом мультяшные мордочки, подпрыгивали на холодном ветру сердечки. Галстук, который Шигео подарил Рейгену в этом году на день рождения, был розовым, но с отпечатанными черной ниткой звонкими колокольчиками и большими, похожими на солнце, подсолнухами. Шигео использовал на нем немного своего колдовства: пропитал ткань своей аурой так, чтобы чувствовать присутствие Рейгена издалека и добавил еще немного, чтобы сила оборачивались вокруг Рейгена защитным коконом во время опасности. Вдалеке шевельнулось знакомое, его собственное, и Шигео развернулся навстречу учителю. Резкий порыв ветра подтолкнул в спину и одновременно выдернул шарики из рук продавщицы. Они закружились: зеленые, красные, желтые; надутые кошечки и любовные признания, цветы, полукружья и шуршащие бабочки. Шигео дернулся и удержал их на месте. Шарики замерли послушно, а их веревочки заиграли по воздуху вокруг Шигео золотыми всполохами. Галстук Рейгена горел ярким маячком, Шигео чувствовал его взгляд. Он медленно собрал шарики в руке, вручил их продавщице и посмотрел на учителя. Рейген стоял напротив, спрятав руки в карманы, мягко улыбался. В его глазах плавилось теплое одобрение. От этого взгляда щеки загорелись изнутри и дернулось в груди сердце. Шигео подошел к Рейгену. Тело как будто задеревенело, стало неловким и непослушным. Рейген, кажется, тоже не знал, куда себя деть. Достал руку из кармана, потянулся к Шигео, а потом убрал ее обратно, еще и сжал в кулак. Собрался с мыслями. Он ведь тоже менялся, следом за Шигео. Шигео выглядел по-новому и Рейген старался присматриваться, Шигео звучал иначе и Рейген приспособлял под него свой слух, Шигео становился кем-то и Рейген подстраивался под него осторожно. Новый Шигео, взрослый Шигео вызывал новые, взрослые чувства. Рейген смотрел на него и видел, каким прекрасным человеком Шигео стал. - Ты вырос очень красивым, - сказал Рейген, немного растроганный. И Шигео резко замер, удивленный. Польщенный. То, что вложил в слова Рейген, он услышал в интонации, в вздернутых бровях, в наклоне головы. В тепле, развивающемся по груди Шигео, смешались трепет с удовольствием, сплелись тесной связью надежда и разрешение на любые чувства, припечатанное улыбкой Рейгена. Он вернул ему эту улыбку, несмело, но честно. И это четыре, и пять, и 100% легкой, летучей влюбленности.