В объятьях зверя

Восемь месяцев спустя Стефан, облокотившись на бортики, стоял над детской кроваткой с розовым балдахином, в которой мирно посапывала их с Еленой дочь. Он аккуратно, едва дыша, боясь разбудить девочку, погладил её по щеке. Густые для полуторамесячного возраста волосы, аккуратный чуть вздёрнутый носик и глаза, которые всё ещё меняли цвет время от времени, что нормально для детей до года, но всё-таки чаще были голубыми, — уже сейчас становилось понятно, что маленькая Николь Сальваторе многое взяла от внешности своей бабушки Лилиан. Стефан с замиранием сердца наблюдал за дочкой и в глубине души радовался тому, что она так похожа на его мать: с момента её рождения он словно бы начал ощущать её присутствие рядом с собой. — Стеф, если ты её разбудишь, тебе кранты, — войдя в комнату, шёпотом, с трудом сдерживая смешок, сказала Елена. — Я осторожно, — так же тихо ответил Сальваторе, обернувшись. Девушка подошла к мужу, заглянула в кроватку и убедилась в том, что малышка крепко спит. Елена обняла его за туловище и прижалась щекой к его плечу. Он оторвался от дочери и нежно поцеловал Елену в лоб. — Она так похожа на твою маму, — чуть слышно сказала Гилберт, которая, конечно, не раз видела фотографии родителей своего мужа у него дома в альбомах, и Стефан почувствовал, как к горлу подкатил предательский ком. Именно с Еленой говорить об этом он не хотел. — Да, — наконец выдохнул парень. — Никки — красавица, — только и смог прошептать он. — Знаешь, — сказала девушка, взглянув на спящую дочь, — мне порой так страшно. Она такая маленькая и беззащитная, а у нас нет совершенно никакого опыта. Так хочется дать ей всё самое лучшее, уберечь, сделать самой счастливой… Мысли о дочери на время отвлекли Стефана от тягостных воспоминаний, и по его губам скользнула улыбка. Он прижал Елену к себе и вновь надел привычную маску, от которой уже давно так хотелось избавиться. — Всё это мы сделаем. Чего нам бояться? Ну что, мы не сможем воспитать собственного ребёнка? Вместе обязательно справимся, — заверил он, и Елена не смогла сдержаться от счастливой улыбки. — Не могу дождаться, когда Никки немного подрастёт, и мы вместе сможем хотя бы поиграть. Ну, или когда ей нужно будет плести косички… Я попробую научиться. — Вот правильно всё-таки говорят: мужчины сильнее ждут сыновей, а любят больше девочек, — покачала головой брюнетка. Стефан усмехнулся. — Она такая крохотная, но уже делает меня невероятно счастливым. Это сродни какому-то чуду. И знаешь… Спасибо тебе за него, — прошептал он, уткнувшись носом в волосы жены. Елена видела этот счастливый блеск в глазах Стефана, когда он смотрел на дочь, и сама чувствовала, что в душе всё расцветает. Теперь у них была самая настоящая семья, и порой девушке казалось, что всё это — просто сон: яркий, такой желанный, просто волшебный, но нереальный. Но она раз за разом брала мужа за руку, целовала его в губы, слышала в ночной тишине его размеренное сердцебиение, и понимала: нет, это не сон. Это их мир. И в такие моменты Елена была готова благодарить любых богов за то, что теперь делит свою жизнь с этим человеком. Пара провела в молчании секунд пятнадцать, но потом Стефан вдруг задумчиво проговорил: — Знаешь, спасибо, что отговорила меня от идеи называть нашу дочь в честь моей матери. В этот момент у Елены с души как будто бы упал камень. Споры насчёт того, как назвать девочку, в их семье велись уже давно, Стефан и Елена предлагали друг другу совершенно разные варианты, но, когда муж предложил дать девочке имя Лилиан, Гилберт, хоть и боялась, что он может не так понять её точку зрения, отказалась: как известно, называть детей в честь погибших родственников — плохая примета. Стефан долго спорить не стал, но больше к выбору имени энтузиазма не испытывал, и Елена не знала, как исправить ситуацию. — У неё должна быть другая судьба, — негромко, но с невообразимой уверенностью произнёс он, освободив девушку из своих объятий. — Мы поняли друг друга, — кивнула Елена. — Стефан, мы обязательно расскажем Никки о её бабушках и дедушках, когда она немного подрастёт, — пообещала она, коснувшись щеки парня и посмотрев в его глаза, из которых, казалось, вот-вот потекут слёзы. — Они у неё были замечательные. Сальваторе ничего не ответил, но едва заметно кивнул. — Разговаривала сегодня с Алариком, — вспомнила Елена, уже когда они со Стефаном легли в постель, готовясь отойти ко сну. — Да-а? — с интересом протянул он. — Как он? — Всё нормально, — ответила Гилберт. — Очень хочет приехать: с момента рождения Никки прошло уже полтора месяца, а он так ни разу и не увидел её в живую. Но вряд ли учителя истории просто так отпустят в начале учебного года. — Насколько я помню, ко Дню благодарения обычно дают 4-5 выходных, — отозвался Сальваторе. — Так что, может быть, Рик приедет в конце ноября? — Да, мы говорили с ним об этом, — кивнула Елена. — Скорее всего, так и будет. Рик всегда спрашивает о Никки, — с теплотой сказала девушка. — Постоянно просит показать её новые фото и называет принцессой. — Эй, я думал, я единственный могу называть Никки принцессой! — наигранно возмутился Стефан, и Елена рассмеялась. — Ну, у тебя особое право. Думаю, она не будет слышать это от кого-то чаще, чем от тебя. — Я придумаю ей ещё кучу прозвищ, — улыбнулся Стефан. — Слушай, Елена… — вдруг пробормотал он. — Чуть не забыл сказать. Завтра вечером к нам придут Клаус, Финн и Элайджа на пару часов, ты ведь не против? Тысячу лет с ними не виделись: работа не отпускает. А тут у нас всех выдалась свободная минута, грех не встретиться. Елену несколько насторожил тот факт, что, хоть Стефан и спросил её мнение, на деле она была просто поставлена перед фактом, потому что вряд ли бы он сейчас начал обзванивать своих друзей и переносить встречу в случае её отказа. Но негативные мысли она быстро от себя отогнала: друзья Стефана не были слишком частыми гостями в их доме, являлись приятными в общении интеллигентными мужчинами, так что речи о каких-то пьянках или, тем более, дебошах не шло. — Хорошо, — пожала плечами девушка. — Если договорились, пусть приходят, конечно. Сальваторе улыбнулся, потянулся к жене и чмокнул её в щёку. — Я знал, что ты не будешь против. Люблю тебя. Вскоре, пожелав ей спокойной ночи, Стефан уснул, а вот Елена на протяжении какого-то времени это сделать не могла: новость о том, что завтра придут его друзья, заставила её задуматься о том, что, несмотря на то, что с момента её переезда в Нью-Йорк прошло уже около двух лет, свой круг общения здесь она пока не нашла. Девушка работала врачом-кардиологом в одном из местных госпиталей и отлично общалась с коллегами, однако их отношения ограничивались только территорией больницы, и сегодня она, пожалуй, впервые обратила внимание на то, что большую часть своего свободного времени проводила дома, со Стефаном и его друзьями или родственниками. Особенно сильно это заметно стало сейчас, когда Елена находилась в декретном отпуске и потеряла возможность выходить на работу. Поначалу Гилберт поддерживала связь со своими старыми друзьями из родного города, но время шло, и Елена была полностью поглощена совместной жизнью со Стефаном, которая была отнюдь не скучной: они вместе путешествовали, посещали какие-то курсы, много работали, занимались обустройством своего дома и подготовкой к свадьбе, — так что постепенно их общение сокращалось. С мужем и его семьёй Елене было комфортно, но сегодня она поймала себя на мысли, ей, конечно, совсем не хочется ограничивать свою жизнь лишь стенами дома, в котором она живёт. «Стефан — душа компании, постоянно в движении и общении. Вероятно, и мне пора наконец окончательно адаптироваться здесь и начать заводить новые знакомства», — подумала Елена перед тем, как заснуть.

***

Стрелки уже давно перевернули за десять, друзья Стефана были у него уже пятый час. Наскоро поужинав с ними, Елена пожелала мужчинам хорошего вечера и отправилась в спальню, чтобы почитать перед сном что-нибудь лёгкое. Однако в этот вечер Никки спала беспокойно и просыпалась несколько раз. Поначалу успокоить её было несложно, но затем из столовой всё чаще начали доноситься какие-то нецензурные выкрики, которые становились громче, что беспокоило и Елену, и ребёнка. — Клаус, а я тебе говорю: шли его нахер с такими предложениями, — громко протянул Стефан, отпивая из стакана терпкий виски. Определённо, он уже был сильно нетрезв, иногда путал буквы в словах, но всё равно продолжал один за другим выпивать стаканы любимого напитка. — Они тебе строительство на ТРИ МЕСЯЦА растянули, ёб твою мать! У тебя от них одни убытки, а ты с ними сотрудничать должен? Ну просто обоссаться! — Вот, правильно, — поддержал Финн, потянувшись к бутылке. — Где же великий и ужасный Клаус Майклсон, с чьей лёгкой руки все гуляют далеко и надолго и в бизнес уже вряд ли возвращаются? — усмехнулся он. — У нас контракт на двадцать три миллиона, — буркнул Майклсон. — В случае, если я его расторгну, влечу ещё на большую сумму. — А я говорил тебе: подумай сто раз, прежде чем заключать контракт с «New York Property Corporation». Репутацию они себе подмочили ещё в 2011, когда взялись за строительство отеля «Wellington» в центре города и в итоге отказались от проекта, когда в ход были пущены деньги. Вот блять, Клаус, будешь ещё после этого говорить, что я постоянно херню горожу? — Финн рассмеялся. Видя, что дочь хныкает и из-за шума не может заснуть, Елена решила поторопить гостей и намекнуть мужу, что посиделки, наверное, пора заканчивать, поэтому спустилась в столовую. — О, привет, Лен, — полупьяным голосом пробормотал Элайджа — пожалуй, единственный, от кого криков и нецензурной брани она пока не слышала. — Ребят, нам это… Уже пора, наверно, — икнув, сказал он. — Сколько там натикало? — проговорил мужчина, посмотрев на наручные часы. — Батюшки, уже два! — Да, Эл, я хотела сказать то же самое, — кивнула Гилберт. — Может, уже лучше потихоньку закругляться? Время уже позднее, да и мне ребёнка нужно уложить. — Оу… Мы разбудили Никки? Да, парни, мы, походу, реально перебрали, — Финн внезапно перешёл на шёпот и выставил ладони вперёд, согнув руки в локтях. — Сон — это святое. — Пр… Прости, Лен, — заикаясь от количества выпитого, попросил Элайджа. Елена вздохнула с облегчением: друзья Стефана, хоть и были пьяны, всё поняли. И вместе с этим она совершенно не заметила, что сам он не ответил ей ничего и лишь сидел за столом, буравя её злобным взглядом и стиснув зубы. — Спасибо за понимание, — улыбнувшись, ответила девушка и вышла из столовой. — Ну чего скис-то? — спросил Клаус Стефана, хлопнув его по плечу. — Проводишь гостей или как? — хохотнул Элайджа. — Да, пошли, — кивнул Сальваторе, и его друзья начали потихоньку собираться домой. Финн, Клаус и Элайджа ещё долго разговаривали — правда, уже шёпотом, и, в силу своего состояния, не обратили внимание на то, что теперь в их беседу Стефан практически не вступал. Он чувствовал, как у него начинает гореть кожа, и думал только об одном: «Сука, ты ещё решила командовать в моём доме? Ну ничего, я тебе ещё устрою». Елена слышала, как Стефан захлопнул за гостями в дверь, а затем — его шаги, когда он поднимался в спальню. За то время, пока он провожал друзей и в доме наконец стало тихо, она успела успокоить дочь и уложить её в детской, а сама прилегла на кровать в спальне. Она хотела было что-то сказать, увидев Стефана на пороге комнаты, но он так быстро преодолел расстояние, разделявшее их, что она не успела вымолвить ни слова. — Какого чёрта?! — взревел он, подойдя к ней, так громко, что девушка даже вздрогнула. Елена широко распахнула глаза и почувствовала, что начинает трястись. — Стефан… — пролепетала она. — Ты ещё мне в моём доме будешь указывать, когда мне проводить время с друзьями? — рявкнул он и в этот момент так сильно схватил девушку за волосы, что она вскрикнула от боли, и стащил с постели. — Что ты делаешь? Прекрати, мне больно! — воскликнула она, схватившись за голову. — Больно тебе? — прорычал Стефан. — Я тебя, блять, вообще убью к чертям собачьим, если ты ещё хоть раз пикнешь что-то насчёт того, что и как я должен делать! — с этими словами он схватил её за шею, так что она захрипела, и прижал к стене. Елена рефлекторно накрыла своими руками его руку, чтобы высвободиться, но Сальваторе был гораздо сильнее. — Ты поняла меня? — в тусклом свете ночника сверкнули зелёные глаза, в которых горела исступленная злоба. Он смотрел в её до смерти испуганные глаза, в которых стояли слёзы, и получал от этого невероятное наслаждение. Он делал ей больно во всех смыслах этого слова, и ему это нравилось. Елене было невероятно страшно: она впервые видела своего мужа таким. Его злоба граничила с безумием, и в какой-то момент она подумала, что сейчас он действительно её задушит. Что послужило причиной таких перемен, она не понимала: да, Стефан мог выпить, но до такого поведения не доходило никогда, даже если он был сильно пьян. Гилберт молчала, жадно хватая ртом воздух. — Ты меня поняла, я тебя спрашиваю? — проорал Сальваторе, сильно её тряханув, и ударил ладонью по стене. — П-п-поняла, — заикаясь, произнесла Елена. — Стефан… — Заткнись, мразь, — с отвращением выплюнул он и оттолкнул девушку от себя с такой силой, что та пошатнулась и ударилась поясницей об угол комода. Боль в эту же секунду прожгла всё тело, но эти ощущения уходили на второй план перед чувством животного страха, которое сейчас ею овладело. — Запомни: ты в моём доме, поэтому жить будешь по моим правилам. Елена почувствовала, как по щекам, вопреки всем её попыткам сдержаться, потекли горячие слёзы. Она просто не верила в существование того человека, который сейчас стоял перед ней и, казалось, вот-вот накинется на неё вновь. Стефан всегда был спокойным, добродушным, общительным, и думать о том, что он когда-нибудь поднимет руку на девушку, было уму непостижимо. Из соседней комнаты послышался детский плач: от криков проснулась Никки. Елена стояла несколько секунд в ступоре и просто, не моргая, смотрела на Стефана, даже не поняв сначала, что кричит её дочь. — Чего встала, блять? — проревел Сальваторе. — Ребёнка успокой, дура, пока я тебе не всыпал ещё! Елена на негнущихся ногах выбежала из спальни и отправилась к детскую. Она крепко прижимала к себе Никки и плакала, тщетно пытаясь привести в норму сбивавшееся дыхание. По натуре своей она всегда была тихой и застенчивой, поэтому сейчас от шока даже не могла ничего предпринять — например, позвонить в полицию. А уходить ей было некуда. Что же происходило? Неужели Стефан на самом деле такой жестокий? Нет, это не Стефан. Этого не могло быть. Это какой-то ужасный сон, игра воображения, не более. Елена была уверена в этом мужчине, потому что знала его, как себя. Вот только так ли это на самом деле? Девушка просидела так с дочкой на руках около часа, попросту боясь выйти из комнаты. Судя по всему, вскоре Стефан заснул, но Елена в спальню не вернулась. Она положила Никки в кроватку и заперла дверь комнаты так, что открыть с внешней стороны её было бы невозможно. «Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы ничего этого не было… Стефан не может… Он не такой…» — шептала она в ночную темноту, глотая слёзы.