В объятьях зверя

— Стефан, Елену тошнило всю ночь, — Энзо озадаченно почесал затылок и поджал губы, стараясь подобрать такие слова, которые бы не вызвали очередной приступ ярости у босса. — Я с ней был все это время, и… Гости разъехались по домам только в пятом часу утра, Сальваторе жутко хотел спать, а потому сейчас совершенно не желал выслушивать то, что до него пытался донести охранник. — Рад за вас, — равнодушно пробубнил он, устало снимая пиджак и кидая его на ближайшую софу. — Как Никки? — С ней все хорошо, — встрепенулся Сент-Джон и хотел было сказать что-то еще, но Стефан сразу ушел в ванную мыть руки, а затем, судя по всему, пошел в детскую, чтобы проведать дочь. Много времени он там не провел: Никки спала, и ему не хотелось будить малышку. — Няня когда уехала? — спросил Стефан, снова вернувшись в гостиную, где находился Энзо. — В седьмом часу. Елена ее отпустила. — Ладно, черт с ней, — пробормотал Сальваторе, протерев глаза. Быть может, если бы он сейчас не был таким уставшим, его бы взбесило такое своеволие жены, но сейчас ему было на это ровным счетом наплевать. К тому же, Стефан в глубине души чувствовал себя спокойнее, когда дочь находилась с кем-то близким ей. — Насчет Елены… Слушай, может, врача вызвать? — несмело предложил Энзо. — Мало ли там… — А ты чего так беспокоишься за нее? Влюбился, что ли? — усмехнулся Стефан. Сент-Джон до последнего надеялся, что начальник проявит хотя бы каплю сочувствия и зайдет к Елене, и такая реакция взбесила его. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть свои эмоции. — Стефан, ей было реально плохо, — проговорил Энзо. — Елена только к утру смогла заснуть. — Ну, все-таки уснула? Вот и славно, — разведя руками, ответил Сальваторе. — Не делай из мухи слона и перестань бегать за ней и дуть в задницу. Ну, или, по крайней мере, меня в это не вмешивай. От тошноты еще никто не умирал. С этими словами Стефан, постукивая каблуками туфель, ушел к себе в кабинет, оставив парня в полной прострации. Практически все воскресенье Елене не поднималась с постели: мучила жуткая слабость и головокружение, но к вечеру, благодаря каким-то таблеткам от тошноты, невесть откуда взявшимся в домашней аптечке и очень удачно попавшимся ей под руку, девушка, кажется, начала постепенно оживать: даже на щеках выступил слабый румянец. За весь день Стефан не сказал ей, кажется, ни слова, но Елене от этого было даже спокойнее: она чувствовала, как по телу проходит дрожь, а внутри все сжимается всякий раз, когда она его видела. Каждая секунду, проведенная с ним, теперь вселяла в нее какой-то нереальный, животный страх, оголяя нервы, словно рваные провода под большим напряжением. К следующему дню Елена чувствовала себя уже вполне неплохо — по крайней мере, для того, чтобы сделать небольшую уборку: с детства приученная к аккуратности и чистоплотности, более всего на свете она не терпела, когда на фурнитуре начинала скапливаться пыль, а вещи исчезали в постепенно образовывающемся беспорядке. Елена увлеклась процессом: механические, постоянно повторяющиеся действия помогали успокоиться. Она погрузилась в свои мысли и, наверное, поэтому даже не услышала, как в спальню кто-то зашел и тихонько прикрыл дверь. Но в следующее мгновение девушка почувствовала, как кто-то обхватил ее за талию и резким движением притянул к себе. От неожиданности Елена вскрикнула. Насилу вырвавшись из цепких объятий и обернувшись, она увидела Тайлера. Взглянув в его карие, почти черные глаза, горевшие непонятной злобой и вместе с этим — невероятным азартом, она почувствовала, как у нее задрожали коленки. — Что ты себе позволяешь?! Локвуд гадко усмехнулся и приложил указательный палец к губам. — Ш-ш-ш. Давай не будем шуметь зря. — Что тебе от меня нужно? — срывающимся голосом спросила она, хотя по его мерзкому взгляду, который вполне отражал все мысли Тайлера в этот момент, и так все становилось ясно. — Совсем немногое, — улыбнулся он. Елена рванула вперед, желая выбежать из комнаты, но парень преградил ей дорогу собой и оттолкнул. Улыбка в одно мгновение сошла с губ охранника. — Я же сказал: не рыпайся, — прорычал он. Тайлер набросился на Елену, и в следующую секунду она почувствовала прикосновение холодных пальцев у себя под футболкой, отчего кожа моментально покрылась мурашками. Она пару раз ударила его кулаками в грудь, но это нисколько не помогло. Пара движений — и футболка девушки, которую он небрежно стянул, уже валялась на полу. Локвуд толкнул Елену вперед себя и, навалившись своим весом, вжал ее в кровать. Елена тщетно пыталась высвободиться: Тайлер был тяжелый и физически сильный, так что ему быстро удалось ограничить ее движения. В ушах шумела кровь, глаза застилала пелена слез, сердце заходилось в бешеном темпе, и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. В голове пульсировала только одна мысль: «Пожалуйста, только не это. Не с этим ничтожеством. Никогда!» — Скотина! Ненавижу тебя! — кричала девушка, заикаясь и жадно хватая ртом воздух, упираясь кулаками ему в грудь и пытаясь отпихнуть от себя. Парень наклонился к ней, и в нос ударил сильный запах дешевых сигарет. В этот момент она ощутила, как он прикусил ее нижнюю губу — было больно, и показалось, что на ранке выступила кровь, а затем его язык грубо толкнулся ей в рот, коснувшись нёба и оставив неприятный горький привкус. В легких не хватало кислорода, и теперь Елена могла лишь что-то промычать. — Мне теперь придется тебя так затыкать? Ну, хорошо, я не против, — наконец, на пару секунд отстранившись от нее, ухмыльнулся Тайлер, переведя дыхание и расстегнув ремень на своих джинсах. — Ну же, детка, расслабься. И тогда будет совсем не больно. Он склонился над Еленой, и его ладонь скользнула по плоскому животу, пробираясь ниже, и резким движением он попытался снять спортивные леггинсы, которые были надеты на Елене, как вдруг они услышали знакомый голос: — Ты совсем полоумный, что ли?! В сознании у Елены, словно вспышка молнии, сверкнула мысль: Энзо. Она оказалась права — это был действительно он. Судя по всему, он снова тренировался в спортзале: на нем была майка, спортивные шорты и кроссовки, — и, вероятно, поэтому он не сразу услышал крики. Итальянец метнулся к Тайлеру, навалился на него своим весом сзади и захватил его за шею предплечьем так сильно, что тот рефлекторно отпустил Елену, потому что у него перехватило дыхание. Энзо оттащил Локвуда в сторону. — Ты что делаешь? — прохрипел Локвуд, рефлекторно схватившись обеими руками за кисть руки напарника. Несмотря на колоссальный испуг, Елена быстро сориентировалась, вскочила с кровати и, схватив футболку, чувствуя, что начинает задыхаться от подкатывающих к горлу слез, выбежала из комнаты, не чуя под собой ног. — Это мне впору у тебя спрашивать, — пропыхтел Сент-Джон, отпустив парня. — Ты сдурел? Не помнишь разговор со Стефаном? Хочешь, чтобы он тебя собственноручно кастрировал нахрен? — Тебе какая разница? — тяжело дыша, прошипел Тайлер. — Тоже мне, защитничек нашелся. С какого перепугу ты за нее впрягаешься? Сам наверняка мысленно уже поимел ее во всех позах, — усмехнулся он. — Иначе откуда такая реакция? — Да пошел ты, — выплюнул Энзо, отряхиваясь. — Озабоченный придурок. Бабу себе нормальную найди лучше! — Не твое собачье дело, — рыкнул Локвуд, застегивая ремень джинсов. — Это моя жизнь, я трахаю кого хочу, где хочу и как хочу, понял? — Да пожалуйста, — пробормотал Энзо, в упор с усмешкой посмотрев на друга и подняв согнуты в локтях руки. — Вперед и с песней! Только если об этом узнает Сальваторе, я тебя из этой передряги вытаскивать не собираюсь. С этими словами итальянец вышел из комнаты, оставив Тайлера в одиночестве. «Сучка», — со злостью подумал Локвуд. «Ну ничего, Елена, я до тебя еще доберусь». Елена заперлась в ванной с внутренней стороны, боясь услышать звук чьих-то шагов неподалеку. Она включила холодную воду, которая была почти ледяной, неприятно обжигающей кожу, и какое-то время держала руки под ней, чтобы физической болью заглушить все то, что сейчас творилось у нее в душе. Затем Елена умыла лицо и взглянула на себя в зеркало: какая-то неестественная, граничащая с болезненностью бледность, под глазами — синяки, осунувшееся лицо, потухший взгляд. От той милой беззаботной девчонки, которую взял в жены Стефан, не осталось и следа. Так было больше невозможно. Просыпаться ночью от каждого шороха, нервно вздрагивая, боясь увидеть Стефана рядом с собой, попросту не зная, чего ожидать от него в следующую секунду; дрожать от страха за дочь, проводя практически все время в детской, чтобы не подпустить к ней Тайлера и Энзо; на грани истерики ожидать очередного прихода Деймона и стараться всеми правдами и неправдами избегать любого контакта с ним, зная, чем все может закончиться, если они останутся наедине. Стефан так хотел, чтобы Елена почувствовала все то, что ощущал он, потеряв родителей: невероятный страх, исступленное отчаяние, которое, кажется, скоро начнет граничить с безумием, боль от предательства самого близкого человека. Он хотел опустошить ее душу, оставив лишь внешнюю оболочку, которая, тем не менее, все равно будет вынуждена жить. И день за днем он был все ближе к осуществлению своего желания, но пока в Елене все-таки оставалось что-то такое, что не давало ей сорваться в бездну, откуда ей было бы уже не вернуться; еще теплился в ее душе какой-то, может быть, бессмысленный в ее ситуации, но все же огонек надежды на то, что она еще узнает, что такое свобода. «Бежать, бежать, бежать… Прочь из этого дома, из этого города…», — у нее в висках до боли, словно какая-то навязчивая идея у параноика, стучала лишь эта мысль. Как это сделать? Получится ли? Елене было не дано предугадать. Но теперь ей было уже абсолютно плевать на связи Стефана, на двух охранников, которые находились рядом с ней практически двадцать четыре часа в сутки. Теперь она точно знала другое: она, не задумываясь, шагнет в эту страшную неизвестность ради того, чтобы обрести хотя бы крошечный шанс на жизнь, в которой не будет места боли.

***

Лишь через некоторое время Елене удалось немного оправиться от испуга. Страшно подумать, чем бы все могло закончиться, если бы Энзо не вбежал тогда, и Елена в глубине души, несмотря на то, что боялась и его самого, была благодарна ему за это: встретить защиту в доме, где ее ждать было просто неоткуда, она уже не чаяла. Она искренне не понимала, зачем он это сделал, но, превозмогая страх, решила поговорить с ним. Энзо сидел на кухне и писал СМС какому-то другу. По телевизору шла какая-то очередная утренняя передача: Сент-Джон взял себе в привычку постоянно включать его «для фона». Елена вошла бесшумно, к тому же, итальянец был увлечен перепиской, так что заметил девушку он не сразу. — Энзо, — робко позвала она, и парень перевел вопросительный взгляд с экрана смартфона на нее. Елена подошла ближе к нему. — Я хотела сказать тебе кое-что, — проговорила она. — Что же? — с интересом спросил охранник. — Ты… — Елена поджала губы, не зная, как начать. — Ты спас меня вчера, — тихо сказала девушка и отчего-то стыдливо опустила взгляд. Сент-Джон отложил смартфон. — Я в курсе. — Зачем? — одними губами произнесла девушка и посмотрела на него, встретившись с его карими глазами взглядами. В ее вопросе звучало искреннее недоумение, и такая интонация повергла в шок самого Энзо. — Правда, Елена, это самый глупый вопрос, который мне когда-либо задавали, — усмехнулся итальянец. — Ты хотела переспать с Тайлером? — с наигранным беспокойством спросил он. — Прости, что помешал. Хочешь, я его позову? Думаю, он будет не против продолжить начатое. Елена выдохнула. — Наверное, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это не так, — устало проговорила она. — Просто это было… Неожиданно с твоей стороны. — Я делал это ради Тайлера, — холодным тоном ответил Энзо, почему-то отведя взгляд. — Не хочу, чтобы этот идиот вляпался в неприятности из-за своей глупой горячности и неумения сдерживать себя. А эти неприятности у него были бы, причем крупные. Елена внимательно посмотрела на него, словно бы стараясь в его взгляде, мимике, каком-нибудь жесте увидеть, что он говорит неправду, что на самом деле он хотел помочь ей. Верить во что-то доброе и светлое по-прежнему хотелось очень сильно. — Даже если так… Если ты хотел помочь Тайлеру… Все равно, спасибо тебе, — едва слышно и несмело произнесла она, медленно и с трудом подбирая слова. Энзо хмыкнул и пожал плечами. — Не за что. Елена хотела сказать что-то еще, но поняла, что продолжение диалога не имеет смысла, поэтому вышла из кухни.

***

На протяжении практически всей недели самочувствие Елены было «с переменным успехом»: слабость и внезапные приступы тошноты, которые теперь начинались чаще по утрам, сменялись облегчением и бодростью. Но теперь к этим симптомам добавились еще и странные тянущие боли внизу живота. Все это давало ясно понять, что ситуация, вероятно, серьезнее обычного отравления, поэтому Стефан по ее просьбе отправил ее к семейному врачу, беспокоясь, впрочем, в первую очередь за дочь: Елена находилась в непосредственном контакте с Никки, так что в случае, если причиной ее плохого самочувствия была бы, например, какая-то инфекция или любое другое заболевание, которое может передаваться воздушно-капельным путем, то на протяжении какого-то времени им, конечно, лучше было не контактировать. В госпитале девушка следующие три дня, можно сказать, жила: видимо, Стефан попросил своего давнего друга-терапевта Генри Стивенса и по совместительству врача семьи Сальваторе, обследовать его жену как можно серьезнее. А может, Стивенс просто ответственно и скрупулезно относился к своим обязанностям и сразу хотел исключить возможность каких-то серьезных заболеваний. — Знаете, миссис Сальвато… Гилберт, — поправил себя он, кашлянув, разглядывая какие-то бумаги с анамнезом, — думаю, дальнейшие обследования должен проводить врач другого профиля, нежели я. — Что-то случилось? — встрепенулась Елена. — У Вас все в порядке. В этом и соль, — улыбнулся Стивенс. — Клинические анализы в норме, узи органов брюшной полости отклонений не выявили, а ваши головокружения, согласно заключению невролога, связаны с нервным перенапряжением, не более. Если честно, определенные предположения, исходя из ваших симптомов, у меня появлялись и раньше, но говорить о чем-то без обследования — это, по меньшей мере, неосмотрительно. Но теперь, когда все результаты у меня на руках, уже можно с уверенностью сказать, в каком направлении в обследованиях двигаться дальше. Но прежде я задам Вам несколько вопросов, хорошо? Елена кивнула. — У Вас цикл после родов восстановился? Девушка вздрогнула, подняв взгляд на врача и, конечно, сразу поняв, к чему тот клонит. Такие мысли приходили в голову и ей, но она быстро отогнала их от себя, убедив себя в том, что это невозможно. Впрочем, сейчас, когда она сидела в кабинете у врача, в голове был только один вопрос: и с чего она это взяла? — Да, — пролепетала Елена и густо покраснела. — Когда последний раз была менструация? Елена замолчала, но уже даже не от стеснения, что обо всем этом приходится говорить с врачом-мужчиной (и тут фраза «врач — существо бесполое» ей никак не помогала), а потому, что просто не могла вспомнить. По молчанию своей пациентки Стивенс все понял. — Вашей дочери сейчас сколько? От груди отлучили? — Ей семь месяцев, — ответила она. — Пока не полностью. — Незащищенные половые контакты в ближайшее были? Меньше всего Елене сейчас хотелось вспоминать ночи, которые она провела со Стефаном. Пусть теперь это случалось не так часто, но они до сих пор спали друг с другом. Они до сих пор были мужем и женой. Если от Деймона было можно закрыться в другой комнате, а Тайлера — припугнуть или, в крайнем случае, позвать на помощь Энзо, то от Стефана спасения не было, потому что скрыться от него было некуда. Лучше сжать зубы, перетерпеть это, постаравшись отключить сознание и в такие моменты не думать ни о чем, пусть от омерзения кожа покрывается мурашками. Елена, посмотрев абсолютно пустым взглядом куда-то вдаль, будто бы сквозь Стивенса, обессиленно кивнула. Сейчас в голове была только одна мысль: она к этому совершенно не готова. Она этого не хочет. — В таком случае я настоятельно рекомендую Вам посетить гинеколога, — сказал врач, начав выписывать направление. — Пусть назначит Вам УЗИ, отправит сдать кровь на ХГЧ, это прояснит ситуацию, даже если беременности нет. Хотя лично я в этом очень сомневаюсь. — Доктор, моей дочери всего семь месяцев, это же почти невозможно… — Елена вновь зачем-то начала убеждать себя и врача в том, что ничего из того, что он говорил, быть не может. — Миссис Гилберт, — перебил ее терапевт, снисходительно улыбнувшись и оторвав взгляд от бумаг, — у одной моей хорошей знакомой есть двое замечательных сыновей. Разница в возрасте у них — одиннадцать месяцев. Погодки сейчас не редкость, было бы, как говорится, стремление, — рассмеялся Стивенс, а вот девушке, побелевшей как полотно, в этот момент было совершенно не до смеха. Врач протянул ей направление. — Не затягивайте с этим, Елена, — посоветовал он. — Спасибо, — дрожащими губами произнесла Елена, не отводя взгляд от бумаги, и на негнущихся ногах вышла из кабинета.