В объятьях зверя

— Примерно часа через полтора приедет Деймон, — Стефан ходил по комнате пока только в одних джинсах, попутно собирая оставшуюся одежду — носки, футболку, пиджак — с вешалок и спинок стульев (в зависимости от того, где он в прошлый раз оставил то, что искал сейчас), и заодно складывая какие-то документы в свой портфель. Елена, откинувшись на мягкую подушку, лежала на кровати, читая какую-то медицинскую статью по кардиологии, которую начала еще месяц назад. Она плохо себя чувствовала: беременность, несмотря на ранний срок, протекала тяжело — постоянное волнение давало о себе знать, так что порой Елене от слабости и тошноты было трудно даже встать с постели. Несмотря на то, что она увлеклась чтением, она краем глаза наблюдала за Стефаном, стараясь не выпускать его из поля зрения: видимо, где-то на уровне подсознания не давал покоя страх быть неготовой к какой-то его выходке и потому не суметь дать отпор. Услышав имя Деймона, девушка мгновенно перевела взгляд на мужа и отложила ноутбук, почувствовав дрожь внутри. Сейчас ее пугала даже не очередная грядущая встреча с братом Стефана, а тот факт, что она останется с ним наедине. И наличие двух охранников никакого чувства защиты по понятным причинам не давало. — Сделай ему завтрак, пока я буду в офисе. Думаю, вернусь часа через три. — Почему бы ему не приехать тогда, когда будешь дома ты? — поборов дрожь в голосе, пересохшими губами произнесла Елена. Стефан, надев футболку, внимательно посмотрел на жену и подошел к ней. — Потому, что это мой гость, и он приезжает в мой дом тогда, когда ему захочется. И это совсем не зависит от твоего мнения, малышка, — по губам Стефана скользнула улыбка, и он потрепал Елену по щеке. Ощутив на коже его теплое прикосновение и увидев его мерзкую для нее ухмылку, девушка почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Прояви гостеприимство, это все-таки мой брат, — проговорил Стефан, посмотрев ей в глаза. Он понимал, что она боится его взгляда, и получал нескрываемое удовольствие, наблюдая, как Елена плотно сжимала губы и часто моргала, как это бывало всегда, когда она начинала нервничать, и нарочно пробуждая в ней тревогу вновь. Стефан отошел от нее и надел пиджак, пару раз отряхнувшись, чтобы он сел точно по фигуре. — Я думаю, тебе лучше не упрямиться. Мужчина снова повернулся к Елене. — Иначе сегодня ночью тебе будет ох как неприятно, — с усмешкой произнес он. — Раз уж хорошенько всыпать тебе пока нельзя. Гилберт сидела на кровати, прислонившись к спинке, и не сводила с Сальваторе взгляд, стиснув зубы. Думать о том, что с этим человеком придется снова делить постель, было до мурашек, до неприятного кислого привкуса во рту омерзительно. — Не скучай, дорогая, — на прощание елейно проворковал Стефан и вышел из спальни, с шумом закрыв дверь. Елена со злостью захлопнула ноутбук, кажется, совершенно забыв о том, что он включен. Побороть страх было трудно, но в этот момент его затмевало другое чувство. Не было сейчас на свете человека, которого бы она ненавидела сильнее двух этих братьев, превративших ее жизнь лишь в ее жалкое подобие, существование в постоянной борьбе за свое спокойствие. Самым смешным было осознавать, что делали они это, не преследуя общей цели, наверное, даже не подозревая о мыслях друг друга. И по отдельности, не взаимодействуя, они были просто беспринципными гадкими лгунами, которые, надевая уже привычную маску доброты и благородности, врали даже друг другу. Но у Елены не было выбора: принять Деймона дома ей все равно бы пришлось, потому что просить охранников, никогда даже, кажется, и пылесоса в руках не державших, приготовить завтрак, было бы абсурдно. Она понимала, что сейчас отвечает не только за себя, поэтому должна была предвидеть последствия каждого своего действия. В то, что Стефан, разозлившись на нее, сможет сдержаться и не ударить ее, Елена по-прежнему не верила. Пока Елена хозяйничала на кухне, она пыталась успокоить себя, мысленно повторяя: «Нужно просто приготовить завтрак и сделать две порции: себе и ему. Это несложно. А потом просто уйдешь к себе». Девушка настолько погрузилась в свои мысли под звуки работающего телевизора — должно быть, Энзо снова не выключил — и кипящего чайника, что, услышав звонок в дверь, вздрогнула. Хотя Елена знала о том, что скоро должен был прийти Деймон, увидев его на пороге, она все равно ощутила, как моментная встреча их взглядов взбудоражила в ней чувства, которые она пыталась в себе заглушить. По спине прошел холодок. — Доброе утро, — произнес Сальваторе, улыбнувшись своей фирменной кривоватой, но такой обаятельной улыбкой. Когда Елена смотрела на него, ее не покидало ощущение, что он — не воплощение «обычного» зла, о котором мы имеем представление благодаря сказкам или встречам с не самыми приятными людьми. Деймон был сложнее и опаснее. Он был, кажется, удивлен увидеть перед собой жену брата, потому что дверь, если приходили гости, обычно открывал сам Стефан, но умело справился со своими эмоциями и скрыл их от девушки. — Привет, — едва заметно кивнула она, закрыв дверь. — Проходи. Стефана нет, он обещал вернуться через пару часов. «Стефана нет? Как же ты согласилась остаться дома одна, зная, что приду я? Инфаркт не хватил? Хотя, видно, что боишься: белее полотна…» — думал Деймон, не отводя взгляд от лица Елены, изучая, кажется, каждый его контур. Разумом он понимал, что пора остановиться, что эта девушка, кроме внешности, не имеет ничего общего с той, чей образ никогда не сотрется у него из памяти. Но оторваться от таких знакомых черт лица было невозможно. — Ну, ничего страшного. Думаю, не заскучаю, — ответил Деймон, и в его глазах появился уже знакомый Елене огонек саркастической усмешки. Под таким пристальным взглядом ей становилось не по себе, и спасения от него не было: она могла бы отвести глаза, но все равно будто бы кожей ощущала, как он внимательно наблюдает за каждым ее движением и мимикой. — Ты будешь завтракать? — рассеянно пробормотала Гилберт, когда Деймон вернулся из ванной, помыв руки и по пути столкнувшись с Энзо и Тайлером и обменявшись с ними парой слов. — От твоей кухни никогда не откажусь, тем более, что я не ел со вчерашнего вечера. Елена жестом пригласила мужчину за стол и не произнесла ни слова, пока доставала чистую посуду и накладывала ему на тарелку омлет с сыром и луком. У нее самой от голода сводило живот, от запахов, казалось, вот-вот потекут слюни, но поесть перед визитом Деймона она не успела, а вот садиться с ним за один стол совсем не хотелось. Поэтому, видимо, самой Елене с завтраком нужно было повременить. — Чай будешь? — Да, можно черный? В моменты таких бытовых диалогов Деймон был очень даже мил и в целом вел себя, не переходя никакие границы, поэтому забыть о том, кого он из себя представляет на самом деле, хотелось еще сильнее. — Ты очень хозяйственная, — сказал Сальваторе, когда Елена накрыла на стол, и уголки его губ изогнулись в полуулыбке. — Спасибо. — Не за что, — пожала плечами она и уже хотела было выйти из кухни, но Деймон ее задержал. — А ты куда? — в его голосе слышалось искреннее изумление, будто бы он и правда предполагал, что Елена тоже что-нибудь съест. — Я уже перехватила пару бутербродов, — соврала девушка. — М-да? — скептически поднял бровь Деймон. — А твои голодные глаза говорят об обратном. Елена, я не буду тебя сейчас насиловать на этом столе, я хочу поесть, — усмехнулся он. — Так что можешь не бояться. Садись, я не кусаюсь, — он кивнул на ближайший стул. — В умных книжках пишут, что девушкам в твоем положении нужно следить за питанием. Услышав последнюю фразу, Елена встрепенулась. — В каком положении? — негромко проговорила она, не желая, чтобы Деймон о чем-то знал, хотя и так было понятно, что это уже, скорее всего, бесполезно. — Да ладно, — сказал он, проглотив небольшой кусок омлета. — Можешь не скрывать уже: счастливый отец мне все рассказал. Поздравляю, кстати. Дети — это круто. Елена не знала, какое чувство в ней сейчас сильнее — какой-то внутренний мандраж оттого, что она находилась с ним один на один, или искреннее удивление неожиданной заботе с его стороны: с ней он всегда вел себя иначе. — Спасибо, — кивнула она. — Но я, правда, не голодна. С этими словами Елена вышла из кухни, заставив Сальваторе, читавшего ее, как открытую книгу, усмехнуться. Завтрак он продолжил в одиночестве. — Ты так старательно меня избегаешь, — сказал Деймон, столкнувшись с девушкой в гостиной, когда она возвращалась из ванной, загрузив вещи в стиральную машину. — Чувствую себя Синей Бородой, ни больше ни меньше. — А ты ожидал какой-то другой реакции на то, что ты говоришь и делаешь? — потеряв терпение, произнесла Елена, подняв на него взгляд. — Позволь тебя поправить: я с тобой ничего еще не делал, — невозмутимо возразил Деймон. — Я говорил об этом, еще когда мы встретились на дне рождения моей матери, и с того дня ничего не изменилось. Я просто выразил свою симпатию. Его последняя фраза вовсе не звучала как оправдание, и от этого по коже пробегал холодок: похоже, Деймон действительно не видел ничего предосудительного в своих поступках, для него это было нормальным. — Тебе должно быть как минимум лестно знать, что на тебя обращают внимание другие мужчины, даже несмотря на обручальное кольцо на пальце, — сказал он. В этот момент Елена почувствовала, как у нее мгновенно вспыхнули щеки. Она густо покраснела, и Деймон заметил это, ощутив внутри невероятное чувство удовлетворения. Но виду ей он не подал. — Извини, не вижу поводов для гордости, — с презрением ответила Гилберт. — Это всего-навсего показывает, что ты беспринципен. Деймон поджал губы. — Вот как? Надо же. Знаешь, — мужчина прошагал к дивану и сел на него, — мне интересно наблюдать за тем, каким ты рисуешь мой образ у себя в голове: сначала ты говорила, что я милый и интересный, потом — что я озабоченный ублюдок, а теперь я еще и беспринципный. Убийственный микс, ты не находишь? Каждое его слово было пропитано сарказмом, а на губах играла очень лукавая, но такая обаятельная улыбка. — Скажи, зачем ты все это делаешь? — устало спросила Елена. — Зачем ты приезжаешь? — Да, гостеприимства тебе не занимать, — со смехом протянул Сальваторе. — Елена, вообще-то, здесь живет мой брат, ау, — он протянул к ней руку и пару раз щелкнул пальцами. — Я приезжаю общаться с ним. С тобой вот вижусь. В прошлом месяце я задолжал Стефану сотню баксов, сегодня приехал вернуть. Ну и еще он пригласил меня опробовать его настольный футбол и сыграть несколько партий. Такое объяснение тебя устроит? Деймон говорил это все с какой-то снисходительной усмешкой, как будто бы он был старшим братом и отвечал младшей сестре на вопросы, которые она задавала ему уже раз по десять, несмотря ни на что, терпеливо все разъясняя. И тем не менее, он лукавил, и вот такое объяснение своего поведения Елене он принимал как собственное поражение, хоть и старался не выдать своих истинных чувств ни одним движением мускула на лице. Сейчас он приезжал к Стефану отнюдь не ради того, чтобы повидать брата: в конце концов, у них имелась масса средств для связи, да и жили они не в разных городах, чтобы успевать до такой степени соскучиться друг по другу. В этот дом его тянуло магнитом из-за этой хрупкой, тихой, какой-то запуганной девчонки, на которую он наверняка никогда бы не обратил внимание, посчитав слишком «скучной», если бы… Если бы не эти карие глаза, не густые каштановые волосы, не тонкие запястья и изящные ключицы… Если бы ее не хотелось так сильно назвать Кэтрин. — У тебя совсем личной жизни нет? — фыркнула девушка, скрестив руки на груди. Она сама удивилась тому, как осмелела, и не могла понять, почему это произошло. Может быть, просто захотелось наконец ответить Деймону, а может, бдительность усыпляло осознание того факта, что даже такой мерзавец, как он, не воспользовался моментом, когда Елена была с ним одна, и не причинил ей вреда. Деймон упустил момент, когда ее настрой несколько изменился, но ему, определенно, нравилась такая Елена: сейчас она еще больше напоминала ему Кэтрин, теперь не только внешностью, но и поведением, и это было гораздо ценнее. — Ну, учитывая, что две недели назад я вышвырнул свою девушку с ее манатками из дома… — Сальваторе озадаченно потер подбородок и посмотрел в потолок. — …И тот факт, что личной жизнью сейчас принято считать всего лишь наличие под боком того, с кем ты периодически трахаешься… Да, пожалуй, личной жизни у меня и правда нет. — Выгнал Сибил и так гордишься этим? — с отвращением спросила Елена, убирая с журнального столика какие-то бумаги и даже не смотря в его сторону. Так продолжать диалог с Деймоном ей было легче: страх возвращался, когда она смотрела ему в глаза. — Не то чтобы горжусь… Но, чего уж скрывать, настроение улучшилось. — Рада за тебя, — небрежно пробормотала девушка, желая уйти, но ее остановил полный изумления возглас Деймона. — Оу! Кстати, Елена, ты в курсе, что идешь на рекорд? Целых, — Сальваторе мельком взглянул на наручные часы, — сорок шесть минут со мной под одной крышей без Стефана. И даже Тайлера и Энзо поблизости не видно. Потрясающий результат. — Знаешь, мне кажется, тебе пора повзрослеть, — отрезала Елена и вышла из гостиной. В этот момент Деймону впервые даже не захотелось ничего отвечать: он наслаждался, наблюдая за тем, как из тихой застенчивой девушки Елена превращается по крайней мере в умеющую за себя постоять — пусть хотя бы в устных перепалках. Можно сказать, он специально говорил ей это все, стараясь раззадорить, вызвать в ней больше эмоций, желание защитить себя, увидеть в ее глазах какой-то ответ на все его колкости. Сам того порой не замечая, он стремился пробудить в ней сторону, которая очень напоминала характер Кэтрин. А с чего он вдруг взял, что в Елене эта сторона есть, Деймон не знал и сам. Примерно через час с работы вернулся Стефан. — Оу, ну, я смотрю, все в сборе, — усмехнулся он, снимая верхнюю одежду. — Привет, братец. Братья обнялись, и со стороны их объятия казались искренними. Как и все в этом доме, фальшивее которого не было. В следующую секунду Елена ощутила прикосновение ладони Стефана на своей талии. Он притянул жену и прошептал ей в волосы: — Не скучала? — Не успела, — натянув улыбку, пробормотала она, насилу высвободившись. — Стеф, уж не знаю, как Елене это удается, но, черт возьми, она готовит так, что я вместе с омлетом чуть вилку не слопал. Поделись секретом, где нашел такую жену? Деймон не переставал улыбаться. Стефан усмехнулся. — Даже не надейся, она единственная такая, — ответил он, и любая другая девушка на месте Елены растаяла бы, оказавшись под шквалом комплиментов от мужчин, при виде которых кровь словно бы становилась обжигающей лавой, но у нее внутри все сжималось от этих лестных, приторных и лживых слов. — Кстати, от омлета и я бы не отказался. — Там еще осталось, — девушка кивнула в сторону кухни. — Иди мыть руки. Стефан ушел в ванную, а Елена замешкалась и в следующее мгновение почувствовала, как горячее дыхание, смешанное с приятным запахом ментола, обожгло ее кожу. — Странно, при Стефане ты почему-то так не краснеешь, — прошептал Деймон, склонив голову набок и внимательно посмотрев Елене в глаза. В этот раз она поддалась взгляду обольстителя, и те несколько секунд, что она видела перед собой эти ледяные, но вместе с этим — такие чистые глаза, ее будто бы не существовало в этой реальности. Деймон даже не притронулся к ней, но по коже пробежали мурашки, а где-то внизу живота приятно заныло. Брюнет увидел замешательство Елены, все понял и, усмехнувшись, пошел за братом. В этой безмолвной борьбе он победил.

***

— …Ну, и в итоге он еще и моральную компенсацию выплатил, несколько тысяч. Нет, ты представляешь? Я балдею с некоторых баб, с виду — ну просто ангелы во плоти, а как дело доходит до развода — из штанов выпрыгнут, чтобы все до последнего цента стрясти. Деймон, нервно переворачивая рукоятки, пытался удержать мяч у своей команды и попутно рассказывал о каком-то своем друге, чья история с разводом, растянувшимся почти на год, наконец обрела свой итог. Старший Сальваторе отхлебнул из стакана терпкий виски, не сводя взгляд с команды своего брата. — Кстати, про разводы… Слушай, ты не можешь посоветовать какого-нибудь хорошего адвоката для этого дела? — спросил Стефан. — Для развода? Что, за этот час, что мы играем в настольный футбол, ты от Елены сбежать решил? — в свойственной ему манере усмехнулся Деймон, резко крутанув одной из штанг для кикеров, отправил мяч на половину поля соперника. — Да не я, а один мой друг, — рассеянно пробормотал Стефан. — История там достаточно сложная… Нужен человек с головой. Есть такой на примете? — Если бы был, я бы к нему еще год назад отправил Джексона… Ч-ч-чёрт! — выругался брюнет, сам толком не поняв, как брату удалось вывернуть штангу так, что мяч, преодолев почти половину поля, оказался у него в воротах. — Ха, 5:2, Деймон! — ликующе воскликнул Стефан. — Реванш за прошлое воскресенье в баре взят. — Мне сегодня явно не везет, — буркнул Деймон, почесав затылок, поняв, что партия проиграна — они договаривались играть до пяти забитых в одни ворота голов. — Да, насчет адвоката… Свяжи своего друга с Элайджей. Вы же в отличных отношениях, почему ты не хочешь попросить помощи у него? Стефан запнулся. — Элайджа… Как бы тебе сказать… Слишком мягкий для этой истории. Вряд ли он займется этим. — Мне уже интересно, что там за история, — усмехнулся Деймон, потирая руки. — Он ребенка хочет забрать. Деймон уперся ладонями в стол и опустил взгляд. — Да-а-а, — надув щеки, с шумом выдохнув, протянул он. — Эл такое действительно вряд ли одобрит. — Вот и я о том же. Ладно, будем искать, как говорится. Ты еще пить будешь? — спросил Стефан, кивнув на полупустую бутылку виски. — Я пас, — Деймон согнул руки в локтях ладонями к нему. Младший Сальваторе потянулся к бутылке и уже пустым стаканам, чтобы унести их на кухню. — Да, кстати, Стеф, у вас можно воспользоваться туалетом? — спросил Деймон, почувствовав, что последний стакан виски был явно лишним. — Нет, туалетом пользуемся только мы, а ты вали на улицу, — рассмеялся парень. — Деймон, что за вопросы? — уже серьезно добавил он. — Иди, конечно. Санузел в доме был совмещенный, поэтому Деймон отправился в ванную комнату. Оказавшись там, он услышал приглушенный басистый грубоватый голос Тайлера, доносившийся, судя по всему, из соседней комнаты, которая находилась совсем рядом. «Хрена себе слышимость», — мысленно пробормотал Деймон. На то, что говорил охранник, он постарался не обращать внимание — ровно до тех пор, пока не понял, что разговаривает он с Энзо, и не услышал, о чем, а точнее, о ком он вообще говорит. — …ты видел, как она шарахнулась, когда я ей телефон принес? Психанутая. Голоса были негромкими: по всей видимости, охранники не хотели, чтобы их услышали, — но, наверное, о плохой звукоизоляции в доме, по крайней мере, в близких друг к другу помещениях, они не знали. А может быть, знали, но не думали, что в момент их диалога в ванной кто-то будет находиться. — По-твоему, это очень удивительно после всего, что с ней делает Стефан, и того, что устроил ты? Я бы на тебя посмотрел в ее ситуации. Услышав последнюю фразу, судя по всему, принадлежавшую Энзо, Деймон прислонился плечом к стенке, скрестив руки на груди, и, кажется, забыл о том, зачем вообще сюда пришел. — «Если бы» да «кабы»… Я на своем месте, она — на своем, и перестань разводить сопли, — с презрением ответил Тайлер. — Пусть вообще скажет спасибо, что хотя бы на время беременности Стефан оставил ее в покое. Хотя мне, честно признаться, сейчас только сильнее хочется приложить ее тупой башкой обо что-нибудь. «Какой приложить об стену… Что он несет?» — бормотал про себя Деймон, и в сознании у него невольно возникал тот испуганный взгляд Елены. — Тайлер, какой же ты придурок… — Да? — усмехнулся Локвуд. — Зато ты у нас прямо святой. И ко врачу с ней съездил, и от меня спас. Ну герой! Жалко стало бедную Елену, да? — Да, жалко, представь себе! — с раздражением выпалил Сент-Джон. — А знаешь, почему? Потому, что, когда я прикладываю кого-то лбом об батарею, мне интересно хотя бы знать, с какой целью я это делаю. А получать, как ты, удовольствие тупо от того, что я таскаю Елену каждый день за волосы, я не могу. Scusa*, я не садист. Сальваторе слушал обо всем этом, и в воображении из ярких вспышек воспоминаний синяков и ссадин на теле Елены и ее постоянного, какого-то хронического страха перед людьми, приходящими в их со Стефаном в дом, словно бы мозаика, начинала складываться возможная картина того, что происходило в их семье. От напряжения у Деймона на лбу выступила испарина, он инстинктивно даже начал дышать медленнее, чтобы вдруг не выдать себя (хотя, кому бы пришло в голову ломиться в ванную комнату с запертой дверью?). «Да, Деймон, вот ты и докатился: в туалете ты еще не подслушивал», — мысленно усмехнулся он. — Ну и за каким хреном ты вообще тогда согласился работать на Стефана? — спросил Тайлер. — В свое время Стефан очень помог мне, я добрых дел не забываю, — ответил итальянец. — Да и исходя из его настроя, я думал, что Елена как минимум водит в дом толпы мужиков и трахается с ними прямо у него глазах, раз он решил хорошенько ее проучить. А на деле оказался просто какой-то безумный бзик. — Ну, может, и правда так было. — Ты Елену видел? — усмехнулся Энзо. — Толпы мужиков и она… Это даже в параллельной реальности невозможно. В этот момент Деймон услышал неподалеку голоса Стефана и Елены и понял, что из ванной пора бы выходить, что он и поторопился сделать. Услышанное произвело на него сильное впечатление, и весь вечер он прокручивал разговор охранников Стефана у себя в голове. «Он специально нанял двух этих шкафов для того, чтобы…избивать Елену? Что за бред?» Эти мысли казались ему настолько абсурдными, что он старался гнать их от себя, но получалось это из рук вон плохо. Вскоре от брата он уехал в каком-то задумчивом и растерянном состоянии, проклиная себя за то, что вообще услышал этот разговор.

***

— Ну что, шлюха, — с усмешкой проговорил Стефан, зайдя на кухню, где Елена убирала со стола грязную посуду, — уже очаровала моего братца? — Что? — пробормотала девушка обернувшись. Стефан подошел к жене. — Думаешь, я не видел, как ты строила ему глазки? — Не говори ерунды, я… Договорить девушка не успела: в следующее же мгновение Стефан схватил ее за горло, и она рефлекторно сжала рукав его рубашки, почувствовав, как у нее моментально перехватило дыхание. — Можешь не оправдываться, сука, я не слепой, чтобы верить этому, — сквозь зубы, покраснев, процедил он. — Отпусти меня, — прошептала Елена. На глаза невольно выступили слезы. Сальваторе оттащил ее в сторону и прижал поясницей к столешнице, не отпуская шею. — Что, понравился он тебе, тварь? Решила попытать удачу? А может, уже попытала, и я такой наивный, не знаю об этом? А то я-то думаю, почему у Никки голубые глаза, когда у меня зеленые, а у тебя карие, а? Парень с силой тряханул ее. — Что ты несешь? — сквозь слезы прохрипела Елена, схватившись за его запястье. — Ты… Ты сам знаешь, у твоей матери были голубые глаза! Никки на нее похожа! Стефан отпустил ее, она, задыхаясь, жадно начала хватать ртом воздух, но в следующую секунду он взял ее за волосы сзади и притянул к себе. — Увижу, что ты снова с ним воркуешь, — придушу собственными руками, — прошипел он и оттолкнул девушку от себя. — Поняла? Елена, дрожа всем телом, обессиленно кивнула.