В объятьях зверя

Елена была очень удивлена этому, но на какое-то время визиты Деймона практически прекратились: за последние два месяца он побывал у брата всего пару раз, а когда встречался с Еленой, то просто игнорировал ее и всегда старался уехать как можно скорее. Она не знала причину таких перемен, хоть и радовалась ей, но не могла предположить, что ею отчасти была она сама. Деймон изо всех сил пытался забыть разговор охранников, который он услышал в тот злополучный вечер, но все его старания оказались тщетны. Из головы никак не шел этот запуганный взгляд всегда заплаканных глаз Елены, ее дрожащие руки, ссадины на плечах, которые он заметил пару месяцев назад и о которых почти сразу же забыл, как только пошутил на этот счет в разговоре с ней, бледность и какая-то болезненная худоба… Сальваторе ненавидел сам себя за то, что тогда все-таки решил дослушать разговор до конца, потому что с того момента он потерял всякий покой. Ему постоянно казалось, что он видел синяки на теле Кэтрин, что Энзо и Тайлер разговаривали о ней, что это она сейчас, может быть, нуждается в защите. Чтобы не тревожить болезненные воспоминания, он со временем перестал навещать брата, хотя и поддерживал связь со Стефаном практически каждый день, а когда тот приглашал его в гости, оттягивал этот момент, ссылаясь на большую загруженность на работе и обещая обязательно зайти, как только освободится время. Но сердце Деймона не было каменным. Где-то в глубине души у него остался слабый, но все-таки горевший луч света, не дававший ему потерять свое человеческое «я» и жить дальше, не вспоминая об услышанном. Схожесть Елены с Кэтрин обостряла его чувства, превращала их в лихорадку, от которой не было спасения, подводила к грани с безумием, когда он вспоминал о своей возлюбленной и, кажется, начинал путать ее с Еленой, подталкивала к тому, чтобы копнуть глубже и все выяснить. И в какой-то момент, когда гложущее ощущение чего-то неизвестного и очень опасного, находившегося совсем близко и будто бы грозившегося отнять нечто очень важное, слились в единый сильнейший заряд, в нем просто произошел взрыв, подобный вспышкам при перенапряжении в электрической сети, превышающих в норму во много раз. Что-то обожгло его изнутри, словно молния, и полностью парализовало в борьбе с самим собой, с той стороной своей сущности, которая не принимала чужую беду и была к ней безразлична, когда его силы иссякли, и день за днем чувствовать, как душа будто бы разрывается на две части, было уже невозможно. Именно тогда Сальваторе понял: искать покой бесполезно. Он сам не понимал, для чего он это делает — наверное, ему хотелось наконец обрести гармонию с самим собой, перестать пытаться каждый день убедить себя в том, что происходящее в семье Стефана его не волнует, что судьба Елены абсолютно ему безразлична. Но Деймон знал одно: теперь свернуть его с намеченного пути не сможет ничего.

***

— Брат, выручай, — просил Деймон Стефана, когда спустя какое-то время они все-таки встретились в один из выходных. — Нужна помощь твоих ребят. — Что-то случилось? — насторожился Стефан. — Нет, слава Богу, — в Багдаде все спокойно, и с двустволкой за мной вроде никто не гоняется, — усмехнулся Деймон. — Но тут такое дело… В общем, мне одному человечку нужно передать кое-какие документы. А офис этого человечка находится в очень неблагополучном районе — Южном Бронксе. Когда Стефан услышал название места, куда американцы даже днем старались не совать носа, его передернуло: о том, какие ублюдки населяют этот район, он знал не понаслышке — многие из тех, кто по стечению обстоятельств жил там и не имел возможности быстро поменять место жительства, пользовались услугами его охранной организации. Он сам был там несколько раз по вопросам работы и даже в сопровождении Энзо и Тайлера, наблюдая за проплывавшими в окнах автомобиля запустелыми низкими домами с кое-где разбитыми окнами, грязными улицами, по которым ветер разносил обрывки газет и где на тротуарах были разбросаны смятые жестяные банки, и видя жителей этого района — в большинстве своем безработных афроамериканцев, часто промышляющих разбоем и грабежом, исподлобья смотрящих на каждого проходящего или проезжающего мимо, как на потенциальную жертву, чувствовал себя крайне некомфортно. — Слушай, может, тогда встретитесь где-нибудь в другом месте? — предположил парень. — Вы выбрали действительно не лучшее место для того, чтобы что-то друг другу передавать. — Да я бы рад, — с искренностью выдохнул Деймон, — но я оказался в таком положении, когда диктовать свои условия — не лучший выход. — Во что ты вляпался? Голос Стефана звучал с укоризной и недоверием, но вместе с этим — с каким-то беспокойством. Деймон рассмеялся, и его смех звучал так искренне, что, зная своего брата, который не выглядел бы так беззаботно, если бы у него действительно были проблемы, в какой-то момент Стефан ему даже поверил. — Стеф, все в порядке, — сказал Деймон, похлопав его по плечу. — Этот человек — из налоговой инспекции, и он обещал мне подсказать, как исправить некоторые циферки так, чтобы его коллеги до меня еще лет пять не докопались. Уже счастье, что я в нашем гребаном вдруг в одно мгновение ставшем честным обществе нашел его. Так что сейчас мне стоит держать язык за зубами и особо не выпендриваться. Слова Деймона звучали убедительно, потому что в семейном бизнесе с тех пор, как от дел отошел его отец, он был не всегда честен, и вот такая ситуация с ним запросто могла произойти. Поэтому Стефан внутри почувствовал какое-то успокоение. — Ладно… — задумчиво пробормотал он, озадаченно потерев лоб. — А когда нужна охрана? — Завтра утром. — Завтра? — воскликнул младший Сальваторе, мгновенно переведя взгляд на брата. — Деймон, почему ты раньше не сказал? Я не смогу так быстро найти охранника, они все на объектах. Первые ребята освободятся не раньше понедельника. Деймон мысленно усмехнулся, довольный тем, что все идет по плану. — Стеф, ты сам понимаешь, ситуация такая, что планировать в ней что-либо невозможно. Этот мистер дал ответ только сегодня утром. — И перенести встречу, как я понимаю, нельзя? Брюнет мотнул головой. Стефан облокотился на стол и сложил руки в замок, приложив к щеке. — Ну и задачу ты мне задал… — рассеянно проговорил он. — Понимаю, — кивнул Деймон. — Прости, что добавил головной боли, Стеф. Но, черт побери, ты просто себе не представляешь, как я тебе буду благодарен, если ты что-нибудь придумаешь. Потому что одному соваться с ценными документами в Южный Бронкс — это самоубийство. — Да я уж знаю, — усмехнулся Стефан. Парень надул щеки, почесал затылок и медленно выдохнул, безуспешно пытаясь найти какой-то компромисс. — Слушай, — вдруг сказал Деймон, — а один из твоих охранников не сможет мне помочь? Эта поездка не займет много времени, от силы часа два. Услышав предложение брата, Стефан встрепенулся. Идея и правда выглядела как единственно возможный выход из положения, тем более что на следующий день было воскресенье, так что, помимо одного из охранников, дома оставался он сам, поэтому едва ли Елена смогла бы воспользоваться тем, что одного из бойцов рядом не будет, если бы захотела бежать. Того, что Тайлер или Энзо что-то расскажут Деймону, Стефан не боялся, прекрасно зная, что с ним они связаны по рукам и ногам и не станут рисковать своим благополучием. В верности своих напарников он был абсолютно уверен. — Ну, в таком случае… Договорить он не успел: этот момент на кухню, поздоровавшись с Деймоном и Стефаном, зашел Энзо. — О, Энзо! — воодушевленно воскликнул младший Сальваторе, жестом подозвав охранника к себе. — Да? — отозвался итальянец, успев взять стакан воды. — Что-то не так? — Как ты смотришь на то, что мы с Деймоном подкинем тебе на завтрашнее утро непыльную работу? — спросил Стефан. — Тебе надо будет съездить со мной в Южный Бронкс, — пояснил Деймон, увидев непонимание в глазах парня. — Позарез туда нужно, а с разбитым носом вернуться не хочется, — развел руками он. — Но… — Я готов отпустить тебя, — предугадав его вопрос, перебил его начальник. — Тем более, это ненадолго. — Энзо, деньгами не обижу, — заверил Деймон. — Да я сам не против, тут все зависит от мистера Сальваторе, — наконец сказал Сент-Джон, справившись с удивлением. — И если он согласен, буду рад помочь. Деймон ликовал: все сложилось даже удачнее, чем он предполагал — в его распоряжении оказался как раз тот охранник, который признавался, что ему жаль Елену, а значит, разговорить его наверняка будет куда легче, чем Тайлера, который, похоже, положением дел был вполне доволен. — Вот и отлично, — просиял Стефан. — Значит, о встрече и условиях завтра договоритесь сами. — Спасибо вам, ребят, — с искренность проговорил Деймон, пожав руки брату и Энзо. — Правда, очень выручили.

***

— Немного изменим путь, — не отрываясь от пока еще пустой дороги, сказал Деймон, когда они с Энзо встретились на следующий день и отправились к «пункту назначения», которым на самом деле был не офис того мифического сотрудника налоговой службы, в существование которого так легко поверил Стефан, а дом старшего Сальваторе. — На самом деле, в Южный Бронкс мы сейчас не поедем. Энзо напрягся. — Нужно куда-то в другое место? — Да, — кивнул Деймон. — Перед этим надо заехать ко мне домой. Сент-Джон не понял его намерений и решил действовать по ситуации, поэтому за всю дорогу они больше не обмолвились ни словом. Мужчины зашли в просторную гостиную, куда сквозь огромные окна проникали золотистые лучи солнечного света, заливая все помещение и делая его уютнее. Хай-тек в доме Деймона удивительным образом сочетался с провансским стилем; многочисленные фото в рамках на стене говорили, вероятно, о страсти хозяина к фотографии и путешествиям, а несколько книг Уайльда, покоившиеся на журнальном столике выдавали его любовь к чтению. В доме было прохладно и свежо, в воздухе витал приятный аромат, похожий на смесь кипариса, сена, сандала и базилика. Каждая деталь в интерьере ясно давала понять, что живущий здесь человек весьма и весьма богат: чего стоил один только каменный камин — Энзо, успевший выучить американские расценки в сфере ремонта и строительства, знал, что такая отделка — одна из самых дорогих. Энзо не задумывался о том, понравился ему интерьер или нет, но он не смог не отметить другое: в этом доме даже дышалось как-то легче, чем в особняке Стефана. Деймон прошел в кухню, в которую переходила гостиная, и достал из бутылочницы Hennessy, а из шкафчика — стакан. Он протянул бутылку своему спутнику, предлагая выпить, но Энзо отрицательно мотнул головой. — Спасибо, я не пью. По тому, как расслабленно вел себя Деймон и как неспешно он выполнял свои действия, парень догадывался, что, на самом деле, он никуда не спешит. — Значит, Лорензо Сент-Джон, — отбивая каблуками туфель незамысловатый ритм, Деймон сделал несколько шагов и повернулся к Энзо, внимательно посмотрев на него и положив одну руку в карман брюк, а другой — поднеся стакан с напитком к губам. — Охранник Стефана. Деймон сделал несколько глотков горького коньяка. — Да, — несмело кивнул Энзо, по его тону почувствовав подвох и попытавшись понять, что на самом деле от него нужно Деймону. — И давно ты работаешь у моего брата? Итальянец стоял, не шелохнувшись и плотно сжав губы, и ему казалось, будто бы внутри кто-то натянул тугие струны. — Около пяти месяцев. — Неплохо, — склонив голову набок, проговорил Деймон и отставил стакан на журнальный столик. — Ну что, Энзо, — обратился к охраннику он, подойдя ближе и посмотрев ему прямо в глаза, словно бы пытаясь вызвать в нем страх, — может быть, тогда ты расскажешь мне, что происходит в вашем дурдоме? В этот момент у Энзо внутри все похолодело, будто бы в кровь впрыснули ледяную воду. Деймон озвучил то, чего Сент-Джон боялся. Когда старший Сальваторе начал такую непринужденную беседу, хотя должен был куда-то спешить, Энзо начал догадываться, что он пригласил его к себе не просто так. Отголоски мыслей о том, о чем сейчас сказал Деймон, были в голове итальянца, но он старался об этом не думать. — В каком…смысле? — пересохшими губами пробормотал охранник. — Энзо, это не дом Стефана, здесь уже можно не притворяться, — усмехнулся брюнет. — Я не понимаю, о чем Вы, — нервно сглотнув, произнес Энзо, по всей видимости, пытавшийся еще хоть как-то спасти ситуацию. Деймона это забавляло. — То есть, ты хочешь сказать, что у вас все спокойно, и вы живете душа в душу? Все вчетвером прямо. Так? — Господин Сальваторе, — как можно осторожнее проговорил Энзо, — мы с Тайлером охраняем дом обычной семьи. Муж, жена, маленькая дочь. И да, они живут обычной жизнью. Я не знаю, что Вы от меня хотите. Я не обязан рассказывать Вам о каких-то подробностях их жизни. — Да? — он склонил голову набок, и Энзо, хоть и был не из робкого десятка, не знал, куда деться от его взгляда, потому что знал: Деймон все видит в его глазах. — А что, если я скажу тебе, что слышал один интересный разговор пару месяцев назад? В этот момент у Лорензо будто бы в один миг пронеслись перед глазами все дни, когда к Стефану приезжал его брат, и он отчаянно пытался вспомнить, когда они с Тайлером могли быть так неосторожны и как-то выдать себя Деймону, однако у него ничего не получалось. — Вы со вторым шкафом увлеченно обсуждали то, как вас боится Елена и обо что вы ее прикладываете башкой, — продолжил Сальваторе. — И, между прочим, ты говорил, что тебе ее жаль. В этот момент глаза Энзо расширились, и в них Деймон отчетливо увидел искренний испуг. Сент-Джон вздрогнул, и, словно вспышка молнии, перед его глазами предстал тот самый вечер — весь, до мельчайших подробностей. «Черт побери…» — мысленно прошептал он, но до сих пор не понимал, где брат Стефана мог услышать их разговор. Сент-Джон опустил взгляд, не зная, что ответить, и на какое-то время в помещении воцарилась гнетущая тишина. Энзо чувствовал, как в ушах шумит кровь, но взять себя в руки уже не мог. — Какой же ты неразговорчивый, — Сальваторе скрестил руки на груди. — А что, если, помимо всего прочего, я скажу, что у меня есть диктофонная запись этого разговора? Энзо моментально поднял глаза на собеседника и почувствовал, как у него горят щеки и шея. Он понимал, что ситуация начинает принимать серьезные обороты, и уже проклял вчерашний вечер, когда согласился «помочь» Деймону и съездить с ним в Южный Бронкс. — И что, если ты не захочешь рассказать мне обо всем поподробнее, то эта запись может оказаться у интересных людей, и благодаря этому вам с Тайлером в ближайшие лет пять-шесть будет ох как неприятно в колонии где-нибудь под Техасом. Хорошая перспектива, правда? Энзо сделал вдох ртом, хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. Его будто парализовало, и что делать, он абсолютно не представлял. В нем боролись два абсолютно противоположных чувства: с одной стороны, он понимал, что это был реальный шанс как-то помочь Елене и спасти ее, но с другой — он абсолютно не знал, чего ждать от Деймона и что могло произойти, если Стефан обо всем узнает. Теперь он видел, что Стефану ничего не стоит лишить жизни его. И инстинкт самосохранения перебарывал желание помочь Елене и жалость к ней. — Я ничего не собираюсь Вам говорить. По губам Деймона скользнула снисходительная улыбка. — Собачья преданность… Как это мило, — елейно проворковал он. — А на деле — обычный страх за свою шкуру. Ты и сам знаешь, что Стефан, в случае чего, выдаст вас в первую очередь, а его самого даже ничего не коснется. А так есть хотя бы его покровительство. Энзо нервно кусал губы и сжимал кулаки. — Но я терпеливый, когда мне это действительно нужно, — проговорил Деймон. — Поэтому давай поступим так… Дай мне свой мобильник. — Зачем? — словно бы очнувшись от забытья, спросил охранник. — Уж не бойся, не украду, — усмехнулся Сальваторе. Энзо, словно бы загипнотизированный, несмотря на желание поскорее уйти, положил руку в карман в поисках телефона и молча протянул его Деймону, сам не зная, зачем это делает. Тот разблокировал его, ввел туда несколько цифр и вернул владельцу. — Я оставил тебе номер своего телефона, — сказал Деймон. — Я даю тебе ровно неделю на размышления. Если ты все-таки окажешься сговорчивее, чем сейчас, то позвонишь или напишешь СМС. Расскажешь мне обо всем том, что я спрошу, — щедро вознагражу. Если же нет… Брюнет на мгновение замолчал, но затем продолжил. — Энзо, я ничуть не милее, чем Стефан, так что у меня тоже есть свои рычаги воздействия. Подумай об этом, — произнес он, приблизившись к парню и похлопав его ладонями по плечам. — Потому что то, что вы делаете, — подсудно. С этими словами Деймон направился к выходу из гостиной, но вдруг остановился, вспомнив о чем-то. — Ах да… — пробормотал он, повернулся к Энзо и вновь подошел к нему. Деймон достал из кармана стодолларовую купюру и положил ее в нагрудный карман на футболке итальянца.  — Неустойка за то, что не пришлось ехать в Бронкс. До свидания, Энзо. До скорой встречи, я надеюсь. Сент-Джон в последний раз взглянул на брата Стефана и, пошатываясь, чувствуя ужасную слабость во всем теле, вышел из дома.

***

Всю следующую неделю Энзо жил, будто в тумане, думая о том, как ему поступить. Слова Деймона не были пустым звуком, и он запросто мог воплотить все свои угрозы в жизнь, — он это знал точно. И где-то внутри все действительно хотелось все рассказать ему, подарить Елене такой ненадежный и призрачный, но все-таки шанс на свободную жизнь. Но Сальваторе был прав: Энзо боялся прежде всего за себя, своим молчанием отказываясь идти против Стефана. Рассказывать все ему тоже не было выходом: Стефан мог просто не поверить в то, что он действительно ничего не рассказал. Голова от бесконечного потока мыслей нестерпимо болела, и из этого замкнутого круга выхода было не видно. У кого спросить совета, где взять силы сделать выбор, Энзо не знал, и ему становилось мерзко от самого себя: он ведь сам выбрал этот путь, сам помогал Стефану и прикрывал его, хотя каждый раз, когда он видел слезы Елены и ее мольбы не трогать ее, ему становилось до дрожи в руках страшно за нее. — Когда же ты, блять, начнешь меня слушаться? — из гостиной снова послышался разъяренный оглушительный крик и звук пощечины. — Я тебе сказал — не трогай Никки, с ней погуляет няня! Какого черта ты делаешь все по-своему?! — Стефан, — задыхаясь от слез, пролепетала Елена, — Вэл заболевала, у нее был насморк… Никки только-только переболела гриппом, ей пока не стоит находиться рядом с ней… — Я сам решу, как будет лучше моей дочери. Ты поняла меня? — прорычал Стефан и отвесил жене очередную пощечину. Энзо в этот момент находился у себя в комнате и изо всех сил старался не обращать внимания на крики, но они были настолько громкими, что это было невозможно. В такие моменты ему хотелось стать таким же, как Тайлер: равнодушным, хладнокровным, жестоким… И вполне счастливо от этого живущим. — Пожалуйста, Стефан, умоляю тебя… Прекрати… В этот момент чаша терпения Лорензо переполнилась и он, отложив книжку, которую читал, выбежал из комнаты. Он помнил: Елена беременна. И чем могла окончиться очередная выходка Стефана, предугадать не мог никто. — Прекратить? — усмехнулся Сальваторе. — Что прекратить? Прекратить бить тебя? А может быть, вообще тебя отпустить? Не дождешься, тварь! Слышишь меня? Не дождешься! Энзо вбежал в гостиную в ту секунду, когда Стефан уже замахнулся, чтобы ударить Елену кулаком прямо в живот, и в этот же миг она с силой вырвалась и закричала что есть мочи: — Стефан, нет! Он вздрогнул и рассек кулаком воздух, сразу же опустив его, стеклянными глазами смотря на то место, где еще секунду назад стояла Елена. Она не сумела скоординироваться и упала на пол, приземлившись на колени. Энзо помог ей подняться и тихо спросил, все ли нормально, но Стефан не обратил на это никакого внимания. Он некоторое время находился в оцепенении, и, осознавая, что он сейчас мог сделать, смотрел в пол абсолютно ничего не выражающим взглядом, тяжело дыша. Охранник увел Елену на кухню, тщетно пытаясь привести собственное дыхание в норму. Убедившись, что с девушкой все в порядке, Энзо вернулся к себе в комнату. Он взял с тумбочки свой мобильный телефон. Несколько секунд он неловко вертит его в руках, но уже вскоре снимает его с блокировки и открывает папку контактов на телефоне абонента «Д. Сальваторе». Деймон, нам нужно встретиться.