В объятьях зверя

Елена всегда думала, что Деймон безразличен к окружающим и вряд ли когда-нибудь захочет хотя бы попытаться принять, что дорого ей. Но он видел в ее глазах то, что было ей сейчас нужно, как воздух. И он ей это подарил. Всего лишь одно фото, короткая, но произнесенная с уверенностью фраза — «С Никки все хорошо» — смогли словно бы вдохнуть в нее жизнь и заставить улыбнуться вновь — так искренне, так тепло. Наверное, именно в этот момент Елена впервые действительно поверила Деймону. Не пошла за ним, понимая, что другого выхода нет, грея сердце лишь слабым огоньком надежды, который теплился где-то в глубине души и который, наверное, невозможно будет отнять у человека, даже если он окажется на дне самой страшной пропасти, — а поняла, что он не обманывает ее. Кажется, в первый раз в своей жизни Елена была счастлива почувствовать, что надежда начинает уходить из сердца — потому что постепенно, очень медленно, ее место начала заменять вера. И дышать с этим чувством в груди было намного легче, потому что оно было гораздо сильнее. Деймон, оставив деньги на ремонт вентиля, уехал следующим утром: рабочая неделя была в разгаре, и остаться в Вест-Вилледже он не мог. Елена очень хотела отблагодарить Роуз за отзывчивость и помощь и поэтому ближе к вечеру взялась за приготовление своего фирменного шоколадного торта — немного поразмыслив, Гилберт пришла к выводу, что угостить им подругу Деймона будет, пожалуй, самым подходящим вариантом. Увидев вечером на пороге своего дома Елену, Роуз испугалась и всерьез подумала, что возникли какие-то проблемы с сантехникой. — Снова рвануло? — с беспокойством и сочувствием спросила она, по рассеянности сначала даже не заметив, что в руках у соседки было круглое блюдо, прикрытое специальной крышкой. — Нет, — рассмеявшись, мотнула головой Елена. — Я как раз пришла поблагодарить Вас…тебя, — быстро исправилась она, — за то, что вчера провела со мной и этим маленьким потопом все утро. Честно, не знаю, что бы я делала, если бы тебя не было рядом… Это просто какое-то сумасшествие! А это тебе, — Елена протянула торт девушке, — надеюсь, понравится. Деймону он пришелся по вкусу. Роуз с удивлением взглянула на Елену: хоть она и поняла, что съемщица Деймона — весьма дружелюбная и добродушная девушка, такой вежливости она не ожидала. — Спасибо большое, — пробормотала Роуз и, отойдя от изумления, улыбнулась. — Но не стоило. Мы же соседи, и ты можешь обращаться… — Не каждый сосед приходит на помощь в восемь утра, а потом проводит еще полтора часа с тряпками, — резонно заметила Елена. — Спасибо, — выдохнув, повторила Роуз. — Тогда пойдем, попьем чаю? У меня вчера муж вернулся из командировки, привез обалденный индийский чай. Такой ароматный, просто чудо! Она с улыбкой пригласила Елену в дом, и отказывать совершенно не хотелось, поэтому приглашение она с радостью приняла. — Что там с вентилем и со стиральной машиной? — спрашивала Роуз, разливая по чашкам горячий напиток, от которого по помещению быстро разносился приятный травяной аромат. — Сегодня приходил сантехник, вентиль заменил, — ответила Елена. — А стиральную машину Деймон пообещал в выходные отвезти на свалку. Думаю, тогда же можно будет съездить и посмотреть новую. — Ну и слава Богу, — Роуз поставила на стол небольшой чайник с заваркой и разрезанный торт. — Деймон, надеюсь, не кричал? — Совсем нет. Он с пониманием отнесся к ситуации. — Все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулась Роуз, отправив в рот небольшой кусочек торта. — М-м-м, — довольно протянула она, распробовав лакомство, — Елена! Торт — чудо! — Правда? Рада, что понравился, — улыбнулась брюнетка. — Я к шоколаду вообще неравнодушна. Поделишься рецептом? — Конечно, — кивнула Гилберт. Между Роуз и Еленой довольно быстро завязался разговор. Роуз задавала ей много вопросов, но Елена не старалась не теряться и как можно более искренне отвечала на каждый из них. — Если не секрет, как ты решилась на переезд? — спросила Роуз. — Нью-Йорк — огромный мегаполис, и поменять его на провинциальный городишко не каждый сможет. Я говорю это к тому, — девушка улыбнулась, — что сама через все это проходила. Я давно мечтала переехать в более тихое место, но мужа пришлось уговаривать почти на протяжении года. — На самом деле, в моем случае все решилось буквально в один вечер, — пробормотала Елена, на мгновение опустив взгляд. — Я ведь говорила, что сама родом из городка, который ничуть не больше этого, поэтому окончательно привыкнуть к пробкам, шуму и суете так и не смогла. Да и как-то навалилось все… Да и вообще, мой переезд в Вест-Вилледж нельзя назвать переездом в полном смысле этого слова. Я взяла на работе отпуск, чтобы уехать подальше от Нью-Йорка и немного привести себя в чувства. Чтобы… Понять, чего я хочу вообще и какой вижу свою жизнь дальше, — Елена нервно усмехнулась, сама удивляясь тому, как ей до сих пор удается лгать и при этом не краснеть. — Ну, ты знаешь, такое бывает… — Понимаю, конечно, — кивнула Роуз, сделав глоток чая. — Иногда так задолбают, что не то что за город — куда-нибудь в Зимбабве уехать хочется. А где ты работаешь? — В больнице. Я кардиолог. — Ого… Тогда тем более. Ну, кто знает, быть может, тебе просто был нужен отдых… И спустя месяц ты вернешься в Нью-Йорк с тем же энтузиазмом, что и раньше. — Может, — пожала плечами Елена. В этот момент она впервые задумалась о том, хочет ли она вернуться в Нью-Йорк после того, как все закончится. Когда-то этот город стал почти родным для нее, потому что в нем она жила со Стефаном. А теперь название этого города отзывалось болью в груди и каким-то страшным, душащим ощущением в глубине души из-за того, что напоминало о нем же. — А ты, как я понимаю, тоже не из Вест-Вилледжа? — Я из Нью-Йорка. Помню, Деймон долго крутил пальцем у виска, когда я рассказала ему о том, что собираюсь переехать сюда, — хихикнула Роуз. — Для него Нью-Йорк — лучшее место на земле. Что уж говорить, Деймон — человек урбанизации, у него день расписан по минутам, он привык к такому ритму жизни. Правда, пять лет назад, судя по всему, он несколько изменил свою точку зрения по поводу пригорода, и купил этот дом. Но как-то не сложилось… — когда девушка произнесла последнюю фразу, ее голос стал заметно тише, и из него исчезла всякая ирония. Что послужило причиной такой резкой перемены, Елена не поняла, но что-то внутри подсказывало ей, что дело совершенно не в том, что Роуз просто хотела видеться с другом чаще. — Мой муж такой же, — продолжила она, постаравшись уйти от воспоминаний. — Но теперь, думаю, он привык? — Еще бы. Знаешь, к такому уюту невозможно не привыкнуть. Есть в таких маленьких городках что-то завораживающее. Здесь как-то… Душевнее. Елена кивнула в знак согласия и отпила из своей чашки, взяв кусочек торта. — Значит, ты врач… — после некоторой паузы проговорила Роуз. — Это мечта, по крайней мере, моих последних лет обучения в школе. — Почему лишь мечта? — Химия… Химия ломает людские судьбы, — рассмеялась девушка. — С биологией я еще кое-как ладила, но одолеть какие-то нитриды и сульфаты — это было выше моих сил. Сейчас только и помню, что хлорид натрия — это поваренная соль. — Какое… Знакомое чувство, — хохотнула Елена, поджав губы. — У меня было то же самое, только с геометрией. До сих пор не могу понять, как я расправилась с ней в курсе высшей математики в вузе… Разговор с Роуз увлек Елену, и она сама не заметила, как пролетело время. Они разговаривали буквально обо всем на свете, начиная с работы и рецептов каких-то блюд и заканчивая той самой сантехникой, которая накануне испытала на прочность нервы их обеих. Роуз новая знакомая Деймона показалась милой и приветливой и понравилась ей, но, как ни старалась, она все еще не могла скрыть удивление во взгляде каждый раз, когда смотрела на нее. Те же изящные черты лица, изгиб губ, цвет волос, разрез глаз, даже оттенок кожи… Какой-то голос внутри кричал: такого не может быть! Но все доводы и убеждения разбивались, когда Роуз видела перед собой эту девушку и понимала, что ее зовут не Кэтрин. Она о многом хотела бы спросить у Елены, но понимала, что, может быть, она совсем не знает обо всей этой истории, из-за которой у Роуз до сих пор щемило сердце, когда она встречалась с давно потерявшим искренность взглядом своего друга, когда она видела, как отчаянно он искал в каждой девушке ту, разлюбить которую так и не смог. Поэтому Роуз решила поговорить обо всем с Деймоном.

***

Деймон вернулся в Вест-Вилледж в пятницу, расправившись со всеми делами на работе и вырвавшись из офиса к четырем часам дня. Когда он вошел в дом, в нем было очень тихо, и сначала Деймон подумал, что Елена куда-то ушла, но затем увидел, что она спит на диване в гостиной, почти с головой укрывшись мягким белым пледом. Сальваторе встал как вкопанный перед ней, не в силах двинуться дальше, будто парализованный. Деймон почувствовал, как сердце пропустило пару ударов. Это был любимый плед Кэтрин. Деймон помнил, что она купила его на какой-то рождественской ярмарке во время одного из их путешествий в Лондон и с тех пор, кажется, не расставалась с ним: часто укрывалась им, если засыпала в гостиной, брала его с собой в самолет, когда они с Деймоном отправлялись в отпуск. Деймон помнил, как кутал ее в этот плед, когда о себе начала давать знать химиотерапия, и высокая температура у Кэтрин начала сменяться ужасным ознобом. В этот момент он вспомнил, как до боли в пальцах сжимал его в руках, когда лечащий врач едва слышно прошептал ему: «Сердце остановилось». Еще несколько минут назад она была рядом с ним, разговаривала, смотрела ему в глаза… Эти страшные мгновения, когда Кэтрин вдруг замолчала, закрыла глаза — будто бы уснула, и начала дышать все тише, когда он, словно обезумевший, выбежал из палаты и начал искать дежурного врача, когда в голове промелькнула страшная мысль, — слились в единый неразличимый поток, который накрыл его, кажется, с головой. А теперь ему остался лишь этот плед, до сих пор хранивший тепло ее рук. Видеть, как сейчас спит, укрывшись им, девушка, похожая, как две капли воды, на его владелицу, было немыслимо. Как будто как-то…неправильно. Совершенно непонятно. В этот момент в голове почему-то прозвучали слова Стефана, которые тот сказал ему на дне рождения Изабеллы: «Ты же понимаешь, что Елена и Кэтрин похожи лишь внешне. Елена — совершенно другой человек…» Так сильно почему-то захотелось крикнуть: «Да как же это возможно? Как же принять, что они — совершенно разные люди, если даже голос Елены так напоминает Кэтрин…» А может быть, ему это только казалось… Понять он уже не мог. Однако вместе с желанием выплеснуть хотя бы часть отчаяния, которое терзало его сердце каждый раз, когда он находил в Елене черты, напоминавшие ему о Кэтрин, в этот миг в нем загорелось чувство, похожее на ревность. Захотелось отобрать этот чертов плед, разбудить Елену и сказать, словно маленький ребенок: «Это не твое!» — Деймон, — Сальваторе услышал сонный голос и вздрогнул. Видимо, Елена почувствовала, что в помещении кто-то есть, и проснулась. — Я не думала, что ты так рано приедешь… — Где ты нашла этот плед? — перебив ее, произнес он. — Что? — непонимающе переспросила девушка, еще не успев окончательно отойти ото сна. — Где ты взяла его? — повторил Деймон. — В гостевой… Он был в шкафу, — пролепетала Елена, поднявшись на локтях, совершенно не понимая такой реакции. — А что случилось? — Отдай мне его, — хрипло проговорил брюнет, подойдя ближе. Елена, не сводя взгляд с Деймона, у которого от напряжения начали ходить желваки на лице, стянула с себя плед и несмело протянула ему. Он смотрел куда-то в пустоту, будто бы сквозь нее, и казалось, что еще секунда — и он сорвется на нее. — Прости, я не… — Не бери его больше, — сквозь зубы процедил он. — Ладно? Гилберт, опешив, кивнула. Деймон прошел в спальню. Он с полминуты держал плед в руках, рассматривая замысловатые узоры вязи и чувствуя тепло, и сердце вновь начинало болеть. Сальваторе устало потер глаза и положил его в комод, а для Елены достал другое шерстяное одеяло и отнес его ей. Елена хотела спросить у Деймона, что произошло, но его угрюмый вид напугал ее, и она решила, что этого лучше не делать. Усталость и то, что организм еще не полностью восстановился от продолжительного лечения, давали о себе знать, поэтому, несмотря на беспокойство, она вскоре вновь ушла в сон.

***

Деймону понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и успокоиться. Он старался забыть об этом, казалось бы, ничего не значащем моменте, который взбудоражил в нем столько чувств, поэтому неожиданное приглашение Роуз заскочить на чашку чая с ее фирменной шарлоткой пришлось весьма кстати. Роуз улучила момент, когда Деймон был без Елены, потому что поговорить с ним хотела наедине. Она знала, что, если дать ему возможность, Деймон точно начнет хитрить и в конечном итоге уйдет от ответа, поэтому решила не подводить друга к интересовавшей ее теме постепенно. — Деймон, что происходит? — напрямую спросила Роуз, пока Деймон за обе щеки уплетал пирог, запивая чаем. — В каком смысле? — с трудом проглотив внушительный кусок, переспросил он. — Я думаю, ты понимаешь, о чем, а точнее, о ком я говорю, — произнесла Роуз, внимательно посмотрев Сальваторе в глаза. — Елена. — Съемщица моего дома, — усмехнулся Деймон. — Об этом я знаю. Только вот… Где вы встретились? Деймон, это же невозможно… Когда я впервые увидела ее, то подумала, что у меня галлюцинации… — Да я тоже, — еле слышно пробубнил себе под нос Деймон, но подруга, кажется, не разобрала, что он сказал. — Честно, я не верю, что ты не искал ее специально. — Елена — бывшая девушка моего двоюродного брата, — пробормотал Сальваторе. — Они недавно расстались… Пока он не хотел рассказывать Роуз всю эту историю. Она не была знакома с его семьей, поэтому такая версия оказалась вполне приемлема. В этот момент Деймон поймал на себе недвусмысленный взгляд девушки. — Поверь, не из-за меня, — со смешком уточнил он. Он сделал небольшую паузу, а затем сказал: — Так что я, правда, не искал ее. — Ты уже спал с ней? Деймон поднял взгляд на подругу, которая пристально смотрела на него. — Роуз… — Сальваторе, только не говори мне, что она и правда просто снимает у тебя дом, — фыркнула девушка. — Ты что, каждую неделю приезжаешь сюда, чтобы деньги с нее брать? Или вместе на рыбалку ходите? Деймон снисходительно улыбнулся, опустив глаза. — Ну, допустим, спал. В этот момент Роуз мгновенно изменилась в лице. Если до этой минуты она смотрела на Деймона, скорее, с интересом, то теперь она явно была чем-то обеспокоена. Она плотно сжала губы и опустила взгляд. — Нашел себе новую игрушку? — тихо произнесла она с какой-то болью и даже упреком в голосе. — Роуз, — устало выдохнул Деймон. — Деймон, это не Кэтрин. Деймон отвел взгляд в сторону. — Я понимаю, это сложно… И очень больно. Но, может быть, пора отпустить это все? — осторожно проговорила Роуз. — Чтобы начать другую жизнь и самому избавиться от этого груза. Я ведь знаю, что с тобой происходило все эти годы. Ты… Ты заслуживаешь другого, Деймон. Сальваторе мысленно усмехнулся. Как же все эти фразы напоминали друг друга… Родители, Стефан, Роуз, остальные друзья говорили одно и тоже, лишь разными словами. Деймон молчал, не зная, что ответить. Он и сам понимал, что постепенно его жизнь превращается в существование в безумной гонке за призрачным счастьем. Но где взять силы, чтобы это прекратить? Ответа на этот вопрос тоже не было. По его молчанию Роуз все понимала. — Деймон, я не знаю, какие отношения вас с связывают с Еленой, — мотнула головой она. — Но, пожалуйста, не ввязывай ее в это. Это опасно. В первую очередь для тебя самого. — Я не собираюсь иметь с ней никаких отношений, — сквозь зубы хрипло процедил Сальваторе, и было непонятно, кого он пытается убедить в этом сильнее: подругу или себя самого. — Ты сам-то в это веришь? — с горькой усмешкой спросила Роуз. — Роуз, я сам разберусь с этим, — проговорил Деймон, будучи не в силах больше обсуждать это. Девушка опустила взгляд, поняв, что переубеждать его бесполезно. — Однажды ты влюбишься в блондинку с голубыми глазами… — то ли в шутку, то ли всерьез задумчиво сказала она. — И, может быть, тогда станет легче. По губам Деймона скользнула слабая улыбка. «Может быть…»

***

К вечеру погода ухудшилась: дул порывистый холодный ветер, на небе появились большие темные тучи, а вскоре начался ливень. — Елена, сделай мне горячего чаю, пожалуйста, — попросил Деймон, чуть пошатываясь зайдя на кухню, где за столом, только проснувшись, с ноутбуком сидела Гилберт. Внешний вид Деймона, недавно вернувшегося от Роуз, ей не понравился: он как-то резко побледнел, а в глазах, которые выглядели больными, полопались сосуды. — Да, конечно, — Елена встала из-за стола и включила чайник. — Деймон, что случилось? Сальваторе, открыв верхний ящик, достал оттуда аптечку. — Голова раскалывается. Сейчас попью чаю, проглочу что-нибудь от головы, и все пройдет. — У тебя давно это? — настороженно спросила девушка. — Да нет, вернулся — и началось. — Температуру не мерил? — Ее нет, — мотнул головой Деймон. — Елена, правда, это просто головная боль. Ничего сверхъестественного. Правильно оценить состояние ни Деймон, ни Елена, знавшая, что порой симптомы переутомления и вправду схожи с тем, что ощущает человек, заболевая гриппом, не смогли. Деймон нашел бластер таблеток аспирина и, проглотив одну, залпом выпил стакан воды. Однако препарат не помог: начали ужасно ныть суставы, так что казалось, что кто-то скручивает их, а в ушах шумело. Перед глазами все поплыло, и Деймон, не дождавшись, пока чайник вскипит, пробормотав что-то вроде «позови меня, когда чай будет готов», ушел в спальню. Деймон прилег на кровать и почувствовал, как его начало клонить в сон. Несмотря на то, что внутри все дрожало, ему казалось, словно кожу лица опаляет какой-то жар, будто рядом находится огонь. Деймон закрыл глаза и вскоре увидел перед собой какие-то замысловатые геометрические фигуры, а в ушах начали звучать не связанные по смыслу слова. Елена, с кружкой горячего чая, куда она отпустила дольку лимона, осторожно приоткрыла дверь спальни. В этот же момент Деймон, услышав тихий скрип двери, который показался громче рева мотора, почувствовал острую боль в левой части головы, и, с трудом открыв глаза, которые начало резать, увидел перед собой размытую фигуру Елены. — Ты как? — прошептала она, поставив кружку на прикроватной тумбочке, и этот вопрос показался Деймону настолько простым, настолько искренним, что на сердце стало как-то легче, даже несмотря на его физическое состояние. — Нормально, — проговорил он, потянувшись к кружке и сделав несколько глотков, обжегших язык. Деймон пил жидкость небольшими глотками, и по мере того, как он опустошал кружку, становилось и правда легче: озноб и жар исчезали, на щеках появился привычный румянец. Однако облегчение продолжалось недолго. Прошло, наверное, всего каких-то полчаса, и Деймон начал чувствовать, что постепенно температура тела повышается. Стало казаться, что на грудь положили что-то тяжелое. — Так вот что называется «нормально», — покачав головой, пробормотала Елена, взглянув на градусник. Деймон так и не понял, какая у него была температура. Вскоре она исчезла и вернулась через полминуты с несколькими упаковками таблеток в руках. — А теперь ты четко говоришь мне, что у тебя болит. Кажется, впервые голос Елены звучал так уверенно — по крайней мере, в разговорах с Деймоном. Видимо, профессия брала свое. Сальваторе слабо улыбнулся. — Голова, глаза и кости. — Горло не болит? Не першит? Деймон отрицательно мотнул головой. Елена вынула из бластера две таблетки и протянула их ему вместе со стаканом воды. — Что это? — Тайленол*, — ответила она. — Он должен сбить температуру. Елена не отходила от Деймона на протяжении часа, постоянно давала ему какие-то таблетки и поила водой с лимоном. Препараты сбивали температуру максимум до 98.6 по Фаренгейту**, но уже спустя минут двадцать она вновь начинала ползти вверх. Что Деймону легче не становилось, было заметно и по его внешнему виду. Он дышал прерывисто и часто. Он уже не очень ясно понимал, что происходит, и порой Елене приходилось по несколько раз задавать ему вопросы, чтобы он на них ответил. Уши заложило, а глаза предательски закрывались, но головная боль не давала вздремнуть даже на полчаса. Он просто лежал с закрытыми глазами: так они болели меньше. От высокой температуры начало тошнить. До рвоты дело не дошло, но такое состояние порядком измотало Деймона и напугало Елену. Страх и все мысли о том, почему Деймон так раздраженно отреагировал на то, что она укрылась тем пледом, автоматически отошли на второй план, оставив лишь одно: искреннее желание помочь. Что ей двигало в этот момент, Елена не знала и сама. Быть может, природная доброта и милосердие. Может, не давала о себе забыть клятва Гиппократа. А может, становилось больно смотреть на то, как именно Деймон ворочается в постели, пытаясь найти позу, в которой он мог хотя бы немного поспать. Быть может, жаль было именно его. — Что это такое?.. — прошептал он, на какое-то время все-таки уйдя в забытье, но почувствовав на лбу приятное прохладное прикосновение чего-то влажного и словно бы очнувшись. — Это компресс с уксусом, — так же тихо ответила Елена. — Потерпи немного, сейчас должно стать полегче. На лбу у Деймона выступила испарина, и от пота, которым его прошибало, со временем даже намокли волосы. Он, то ли сам того не понимая, то ли, наоборот, все чувствуя, прислонился к руке Елены. Она боялась его потревожить, поэтому осталась сидеть рядом с ним на краю кровати. — Зачем… Ты это все делаешь? — вдруг услышала она хриплый обессиленный голос и вздрогнула. Она взглянула на Деймона. Он, изо всех сил стараясь не закрывать глаза, внимательно смотрел на нее. — Я делаю это потому, что хочу, чтобы ты был здоров. Деймон не знал, правдивы ли слова Елены, но они заставили что-то замереть внутри. Они несколько раз громко отдаются у него в душе, и от этого почему-то стало так спокойно… В какой-то момент он открывал глаза и встречался взглядом с ней, в глубине души чувствуя, как он хочет в этих невероятно чистых карих глазах увидеть подтверждение этих слов. Раз за разом он его находил и в эти секунды чувствовал себя в безопасности, будто бы рядом был сильный ангел-хранитель. Его сны и мысли начинали переплетаться с реальностью. — Ты заразишься… Иди спать… — в полузабытьи бормотал он. Компрессы подействовали, и постепенно кожа стала холодеть, а вместе с ней начала и падать температура. Однако, испуганная полубессознательным состоянием Деймона и тем, что до нормальных цифр температура так и не опустилась, Елена все-таки решила вызвать «Скорую помощь». Деймон что-то бормотал о том, что делать этого не нужно, что он лично чем-нибудь выпорет ее, если она это сделает, но в этот раз она его не послушалась. Врачи бригады, седой мужчина с бородой-эспаньолкой, умудренный годами и опытом, и молодой паренек, который на вид был даже младше Деймона, в какой-то степени успокоили Елену, сказав, что это очень похоже на грипп, пусть и протекающий в форме тяжелее обычного. Они вкололи Деймону внутримышечно какую-то смесь препаратов, судя по всему, в убойной дозе, и спустя минут десять симптомы начали ослабевать. Врачи предложили ему поехать в госпиталь, но тот доктор, что был постарше, сказал, что лечение, в принципе, можно продолжать и дома, если строго выполнять все рекомендации, а узнав, что Елена сама по образованию — врач, только убедился в этом. — Деймон, у тебя футболка влажная, — прошептала Елена, не понимая, спит он или нет, когда бригада уехала. — Давай я сниму… — Что, так сразу? — слабо усмехнулся он. «Начал шутить… Значит, и правда стало легче», — подумала девушка. — Деймон, — пробормотала она, но сказать что-то не успела. — Я могу… Сам… Сейчас… — проговорил Сальваторе, с шумом выдохнув и с трудом приподнявшись на локтях. Елена поддержала его за плечи и помогла сесть. В виски с силой ударила кровь оттого, что перед этим Деймон на протяжении долгого времени лежал. Он кое-как стянул с себя футболку, и Елена дала ему чистую. — Ложись, — прошептала она, укладывая его обратно в постель и накрывая одеялом. Последнее, что он увидел, — такой знакомый взгляд, от которого сердцу становилось легче.