В объятьях зверя

Деймон сам не ожидал такого, но весь следующий день из головы у него не шел сон Елены. Конечно, он знал, что она его боится. Понимал, что презирает и, возможно, даже ненавидит. Но все же он не думал, что ее чувства дошли до такой степени. Неужели в ее глазах он — бездушный убийца, монстр, для которого самый сладкий звук — слезные мольбы жертвы о пощаде? Мысли об этом что-то тронули в глубине его души, посеяли в ней чувство, похожее на смесь злости и обиды. Сальваторе никогда не считал себя светлым человеком: несмотря на самолюбие и непомерный эгоизм, которые развились в нем еще в детстве, когда он не знал нужды ни в чем — родители, хоть и старались воспитывать его в строгости, все же редко говорили единственному сыну твердое «нет», — он очень ясно видел все свои недостатки и прекрасно понимал, как ощущают себя рядом с ним окружающие. Деймон часто совершал неприглядные поступки: обманывал, шел по головам, порой давал волю слабости и позволял страху овладеть собой. Однако при всем этом для него все равно существовали четкие границы, которые он не переступил бы никогда. Деймон часто предавал девушек, которые искренне его любили, верили ему и шли ради него на самые безумные поступки, партнеров по бизнесу превращал в пешек в игре, в которой он всегда привык добиваться своего, чему бы ему это ни стоило, но каждый, кого он называл другом, знал: подлость и лицемерие — последнее, чего от него можно ждать в дружбе, — и пусть таких людей можно пересчитать по пальцам. Если случится так, что друг предаст его, Сальваторе не ответит «взаимностью» и не вонзит нож ему в спину. Но он дождется момента, когда он повернется к нему лицом и уже тогда вонзит его в самое сердце. Это никак не вязалось с образом, возникавшим в сознании тех, кто когда-либо имел что-то общее с Деймоном, но он никогда не позволял себе поднимать руку на девушку, если только дело не касалось случаев, о которых он рассказывал Елене, — но и так понятно, что в постели все происходило по обоюдному согласию. Деймон не был ангелом. Равно, как не был и дьяволом. Себялюбивый, властный, циничный, порой жестокий, но все же человек. Елена этого пока так и не увидела. А может быть, просто боялась увидеть: противостоять абсолюту всегда легче, потому что предугадать, чего от него можно ждать, очень просто. Несмотря на то, что слова Елены укололи его, как бы он ни пытался это отрицать, Деймон сдержал свое обещание и, когда у него появилось свободное время, к Стефану все-таки поехал — не только чтобы выполнить ее просьбу, но и чтобы понять, что брат собирается делать дальше. Оказавшись в доме у Стефана, Деймон в очередной раз понял, что Никки у него действительно ничего не угрожает: он постоянно с ней играл и был очень ласков, а она, едва оказавшись на руках у отца, начинала заливисто смеяться и не желала отпускать его ни на минуту. — Не трудно одному с таким маленьким ребенком? — спросил Деймон, когда они разговорились под…бутылку какого-то лимонада: Деймона все еще мучила головная боль после шумной вечеринки накануне, а Стефан, находясь рядом с Никки, старался не пить. — Ну, я не совсем один, — ответил парень, сделав несколько глотков напитка с приятным цитрусовым вкусом. — Когда я на работе, с Никки остается няня, на выходных иногда приезжает Ребекка. Недавно мне звонила Изабелла, — вдруг сказал он, и Деймон, услышав имя матери, поднял взгляд на брата. — Она сказала, что, если мне понадобится помощь с Никки, они с Грейсоном рады будут помочь. У тебя замечательные родители, — произнес Стефан, похлопав его по плечу и улыбнувшись. Деймон мысленно усмехнулся. Его родители любили Стефана и Ребекку, как родных детей, и ему постоянно казалось, что это происходит потому, что он сам их ожидания не оправдывает. Странное дело, но никаких негативных чувств к двоюродным брату и сестре из-за этого он не испытывал, но где-то в глубине души с самого детства остался неприятный осадок, наверное, и ставший одной из причин, по которым Деймон никогда не был очень близок с Грейсоном и Изабеллой. Деймон задумчиво кивнул. — Ну, а с Еленой… Ничего не разрешилось? — осторожно спросил он. Сальваторе не сводил взгляд с брата. Выражение лица Стефана изменилось в одно мгновение: улыбка исчезла, а глаза стали какими-то растерянными. Это замешательство продолжалось не больше пары секунд, но все же было заметно. — Ничего, — мотнул головой Стефан. — Пока ее побег из больницы — белое пятно. — Ты обращался в полицию? Стефан нервно сглотнул. — Да, — протянул он, но это слово прозвучало настолько неуверенно, что Деймон без труда понял, как все обстоит на самом деле. — Шериф опросил персонал госпиталя… Судя по всему, охранника вырубили шокером, но он не запомнил лица нападавшего. Камеры видеонаблюдения ничего не показали. Что и говорить, Энзо отлично поработал. Деймон вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — Думаешь, это он помог Елене сбежать? — Я не думаю, я знаю, — усмехнулся Стефан. — Он в ту ночь оставался рядом с ней, а после всего произошедшего пропал и сам. По-моему, здесь все очевидно. — И что ты собираешься делать со всем этим? — проговорил Деймон, отпив из своего стакана. — Понятия не имею, — Стефан мотнул головой. — Если честно, на то, где сейчас Елена, мне абсолютно плевать. Может быть, ради дочери я бы смог закрыть глаза на то, что у нее в крови были обнаружены наркотики. Я надеялся, что она сама проявит желание лечиться и все исправить. Но своим побегом она ясно показала, что ей это не нужно. Деймон внимательно наблюдал за Стефаном и думал: «Стефан, ты отличный актер. И почему ж ты не поступил в театральный? Такой талант пропадает!..» — Деймон, может, сменим тему? — предложил он. — Правда, я очень устал от этой ситуации. — Да, конечно, — кивнув, пробормотал тот, поняв, что брат ему сейчас все равно ни о чем не расскажет. — Как прошел совет директоров? — непринужденно спросил Стефан. В этот момент в гостиную вбежала Никки, прижимая к себе плюшевого медведя. Немного растрепавшиеся густые черные волосы, ужасно озорные ярко-голубые глаза, радостный крик. Маленькое неуправляемое торнадо, несущееся через всю гостиную, пока такую огромную для нее, к своему папе. Обычный счастливый ребенок. Ее задорный смех, когда она оказывалась рядом с ним, Стефан бы не подделал, даже если бы очень захотел. — Папа! — звонко воскликнула малышка. Мужчины оглянулись, но в этот момент девочка, не сориентировавшись, упала на мягкий ковер. Стефан мгновенно подбежал к ней и взял на руки, но Никки даже не плакала. — Ник, ну что ж ты, — обеспокоенно пробормотал он, погладив дочку по голове. — Осторожно. Деймон с интересом наблюдал за ними: Стефан часто разговаривал с малышкой, как со взрослой, хотя она не понимала большей части слов, которые он использовал. — Папа, дедя, — пролопотала она и протянула папе того самого плюшевого медведя, широко улыбаясь. — Ты все-таки нашла Тедди? Моя умница, — с улыбкой сказал Стефан и поцеловал дочку в щеку, отчего она звонко засмеялась. — Думаю, вместе вам будет веселее. Вдруг Стефан почувствовал вибрацию в одном из карманов брюк. Взглянув на экран смартфона, он выругался. — Черт, это с работы… Деймон, извини, мне нужно ответить. Посидишь с ней буквально пять минут? — протараторил он, посадив девочку на диван рядом с братом. — Я сейчас вернусь. Как-то отреагировать на его просьбу Деймон не успел: Стефан очень быстро вышел из гостиной, и уже через секунду из коридора стал слышен его удаляющийся недовольный голос. — Кэролайн, мне когда-нибудь можно будет отдохнуть?.. — И что бы ни говорила твоя мама, твой папа все-таки любит тебя, — пробормотал Деймон, взглянув на племянницу. — Каким бы козлом он ни был. Никки перевела удивленный взгляд на него. Деймон несколько секунд внимательно смотрел в ее голубые глаза, напоминавшие ему о Лили, и невольно вспомнил о Елене. И в этот момент, словно под воздействием какой-то потусторонней силы, над которой Деймон не был властен, в нем появилось желание как-то успокоить ее и хотя бы на миг подарить то, чего она была лишена уже очень давно. Он не мог объяснить это желание, но оно вспыхнуло так быстро и неожиданно и было настолько сильным, что он не стал противиться ему. — Ник, — вдруг обратился к малышке Деймон, — а ты ведь не будешь против, если твой дядя устроит тебе небольшую фотосессию? Как ты относишься к этой штуковине, м? — Сальваторе достал из кармана джинсов смартфон и показал его девочке. Он чуть прилег набок, включил камеру на телефоне и только начал настраивать ее для большей четкости, как Никки с интересом потянулась к ней. — Эй, нет, — со смехом сказал Деймон, — так дело не пойдет. Нам же не нужно размытое не пойми что, правда? Видимо, малышке гаджет понравился, потому что она, смеясь, навалилась на его руку, чтобы он ее не убрал и дал разглядеть смартфон. — Что, интересная фигня? Вот, смотри, — он немного отстранился от Никки и, заблокировав экран, протянул ей телефон, и она с увлечением стала разглядывать его. Никки случайно нажала на кнопку «Домой», и на экране появился рабочий стол с часами. Она несколько секунд удивленно смотрела на него, а затем радостно воскликнула: — Би-би! Сначала Деймон не понял, что это значит, но, когда он перевел взгляд на картинку, которая была установлена на рабочем столе, ему все стало ясно: на ней была изображена гоночная машина Aston Martin на фоне какого-то пейзажа, смахивавшего на южный — вдали виднелись горы и полоска моря. Сальваторе улыбнулся. — И правда… Слушай, а ты молодец! Твой дядя после встречи с друзьями вчера и то меньше сказать мог, — рассмеялся Деймон. Он аккуратно забрал телефон, осторожно спустился с дивана на пол и сел на корточки. — Ник, — позвал он, чтобы малышка посмотрела в кадр, и для больше эффекта надул губы и высунул язык. Увидев рожицу, которую скорчил Деймон, Никки звонко рассмеялась, а он быстро сориентировался и щелкнул по нужной кнопке. Фотография получилась настолько теплой и искренней, что, когда Деймон взглянул на нее, его губы изогнулись в полуулыбке. Вскоре он услышал шаги Стефана в коридоре и поспешно убрал телефон в карман. Деймон провел у брата еще некоторое время, но больше ничего так и не узнал: говорить о Елене Стефан намерен явно не был. Анализируя его поведение, Деймон пытался понять, каким может стать его следующий шаг. Искать Елену он явно не хотел, и это в какой-то степени успокаивало Деймона, однако он не знал, по какой причине это происходит. Стефан предполагал, что развестись с ней и лишить ее родительских прав в ее отсутствие будет легче, хотя этот процесс и займет больше времени: по закону, для того, чтобы супругов развели без согласия одного из них, необходимо зафиксировать троекратную неявку мужа или жены в суд. Однако весь процесс тормозил Элайджа, отказавшийся представлять интересы Стефана в суде до тех пор, пока Елена не выйдет на связь. Конечно, Майклсон и полицейские понимали, что произошедшее — именно побег, а не похищение: Стефану никто не присылал записок с требованием выкупа, а у Елены не было врагов, которым она могла бы перейти дорогу. Поэтому Элайджа надеялся, что Елена одумается хотя бы ради дочери и вернется в Нью-Йорк, и всеми силами сдерживал Стефана. Именно из-за Элайджи Стефан не препятствовал поискам, чтобы создать для друга видимость, но в то же время не делал ничего для того, чтобы они перешли в более активную стадию. Стефан знал мягкий характер друга и понимал, что в конечном итоге он сдастся — нужно было лишь показать ему ситуацию в том свете, в котором было нужно. Именно это Стефан и сделал. О планах брата Деймон не знал точно, но, конечно, догадывался о них и сейчас находился меж двух огней: с одной стороны, он понимал, что Стефан наверняка захочет освободить себя ото всего, что его связывало с Еленой, и при этом дочь не отдаст, но с другой — он медлил с подачей документов на развод, и это дарило Деймону и Елене время. Время им давал и тот факт, что Вест-Вилледж не был ближайшим по отношению к Нью-Йорку городом, а значит, он наверняка не стал бы первым среди тех, что решат прочесать полицейские. Пока же они были в замешательстве: проверка аэропорта и вокзалов результата не дала — в ближайшее время билеты на имя Елены Гилберт никто не покупал. Деймон, заручившись поддержкой пары своих друзей, которым он доверял, мог бы похитить Никки, но в этом случае проблем с полицией было бы не избежать: исчезновение Елены Стефану было даже на руку, потому что в глазах окружающих сделало ее образ наркоманки, не желающей проходить лечение, только ярче, но если бы пропала его дочь, он поднял бы на уши весь город. Действовать нужно было в рамках закона, но как поступить, Деймон пока не знал. Сейчас они с Еленой были связаны по рукам и ногам и доказательств против Стефана пока не имели никаких. Кроме этого, у Деймона была своя причина, по которой он не собирался пока делать никаких шагов, и для него она была гораздо весомее логических доводов. Елена пообещала ему пробыть с ним этот год, и он знал: этот год будет только его.

***

Елена изо всех сил старалась привыкнуть к жизни у Деймона дома, но страх раз за разом накрывал ее холодной волной, когда она слышала какие-то скрипы в гостиной, когда видела за окном казавшиеся ей подозрительными машины. Она редко выходила из дома: просто боялась в случайном прохожем узнать того, кто растоптал ее, лишил самого дорогого, превратил ее жизнь в существование без цели и смысла. С Деймоном было страшно. Но без него — еще хуже. От чувства страха, разъедавшего изнутри и забиравшего покой, спасали домашние хлопоты и чтение. Елена старалась угодить Деймону, поэтому на это время дала себе установку — сейчас она действительно его жена и должна заниматься всем тем, чем занималась, когда жила со Стефаном. После прохождения длительного лечения у Елены сохранялась слабость, и ее часто клонило в сон. Поэтому, в один из будних дней, когда Деймон был в Нью-Йорке и она оставалась одна, Елена, кое-как разобравшись со стиральной машиной, по количеству кнопок на панели управления напоминавшей, скорее, компьютер в здании Пентагона, и загрузив туда белье, она прилегла на диване в гостиной и сама не заметила, как ушла в сон. На протяжении какого-то времени она слышала едва различимые хлопки, но ей показалось, что ей это снится. Сон у Елены как рукой сняло, когда в доме раздался громкий треск. Она моментально вскочила с дивана, но откуда шел звук, не понять не могла — до того момента, как в ванной комнате не раздался какой-то щелчок, а затем оттуда не начал доноситься звук, очень напоминавший шум воды. Елена метнулась в ванную комнату. То, что она увидела в следующие несколько секунд, повергло ее в шок. Практически весь пол в помещении был покрыт мыльной водой. Судя по течению, вода пребывала из-под стиральной машины. «Черт побери!» — мысленно выругалась Елена. В такую ситуацию она попала впервые, но действовать нужно было очень быстро, однако за что браться в первую очередь, она не знала. Первым на ум пришло отключить стиральную машину от электрического питания — по крайней мере, после этого хотя бы можно было зайти в ванную, вступив в воду, и избежать удара током. На счастье Елены машинка была расположена рядом с дверью, поэтому Гилберт, немного изловчившись и заставив тело вспомнить гимнастическую растяжку, спустя несколько секунд смогла-таки выдернуть из розетки вилку. Хлюпая водой, кое-как пройдя к машинке, Елена увидела, что вода льется даже не из-под нее, а откуда-то сзади. Девушка перепугалась до смерти: хоть заливом соседей снизу происшествие и не грозило, залит оказался почти весь пол, а какого качества в ванной была плитка, Елена не знала. «Так, спокойно. Нужно перекрыть подачу воды», — твердила она себе, словно бы стараясь не выпасть из реальности. Елена метнулась к щитку и, открыв его, увидела два вентиля. Делать что-то с каким-либо из них она боялась, так как одного неверного движения напор воды мог просто-напросто стать сильнее. Однако другого выхода видно не было, и Елена со всей силы крутанула тот, что был справа. Однако результата это не принесло. — Да что ж такое… — шептала она, трясущимися руками пытаясь закрыть вентиль. Вода продолжала поступать, и Елена вжалась во второй вентиль, но тот не двигался вообще. — Твою мать! — прорычала она, и, наверное, это стало самым худшим в ее жизни ругательством. — Что за чертовщина… Давай же… Ну… Еще с полминуты она пыталась перекрыть подачу воды, однако у нее ничего не получалось. В этот момент Елена поняла: в одиночку ей не справиться. В сознании в этот же миг сверкнуло имя: Роуз. Елена всегда была очень застенчивой и стеснялась просить помощи, но сейчас обо всем этом ей пришлось забыть. К тому же, Деймон сам говорил, что Роуз всегда будет готова помочь. Сначала Елена побежала в ближайшую в комнату и пооткрывала шкафы, найдя там какие-то полотенца и простыни, и кинула их на пол в ванной, чтобы они впитали в себя хотя бы часть воды. Затем она, не чуя под собой ног, даже не закрыв дом, метнулась к особняку Роуз. «Только бы она была дома… Только бы она была дома…» — в этот момент лишь эта мысль, словно молот, стучала в голове у Елены. По всей видимости, Гилберт звонила в дверь громко и настойчиво, потому что подруга Деймона появилась на пороге уже после второго или третьего звонка, немного взлохмаченная — видимо, недавно проснувшаяся, — и с кружкой чая в руках, от которого еще шел пар. — О, Елена, — проговорила Роуз, судя по всему, по внешнему виду Елены еще не успевшая понять, что что-то произошло. — Добр… «Нет, это утро нихрена не доброе!» — пронеслось в голове у Елены. — Роуз, простите ради Бога, — протараторила она, — у меня Армагеддон. Что-то со стиральной машиной, оттуда хлынула вода. Я отключила ее, но вода по-прежнему льется… Я пыталась перекрыть подачу, но один из вентилей вообще не двигается… Вы не могли бы мне помочь? Я не знаю, я постелила там какие-то полотенца, но это на несколько минут, не больше… Елена заикалась, задыхалась, путала слоги, и, наверное, поэтому Роуз не сразу поняла, в чем дело. — Постойте, залив в ванной, что ли? — пробормотала Роуз. — Да!.. Роуз тряханула головой и в этот момент, кажется, проснулась окончательно. — О боже, — ахнула она. — Я сейчас буду. Девушка забежала в дом, отставив кружку на ближайший стол, захватила ключи и, заперев дверь, побежала вслед за соседкой. Когда Елена привела ее в ванную и она увидела разбросанные по всему полу уже промокшие насквозь достаточно плотные простыни и полотенца, а затем заметила вытекавшую из-за стиральной машины струйку, глаза Роуз приняли объем двух солидных монет: видимо, такого она не ожидала. — Пресвятое дерьмо! — воскликнула девушка. — Ну и дела… Роуз сняла балетки и по полотенцам прошла вглубь помещения. — Там, похоже, водяной шланг порван, из него вода льет! — крикнула она, осмотрев машинку. — Черт… Дома есть какой-нибудь таз? Елена кивнула и убежала в гостиную, через полминуты вернувшись с тазом для выстиранного белья. Роуз обрадоваться находке не успела. — Он слишком большой, — мотнула головой она. — Может, лучше какую-нибудь кастрюлю или ковшик? На кухне Елена нашла пустую чистую кастрюлю, и Роуз вывела в нее порванный шланг, чтобы вода выливалась туда, а не на пол. Постоянно дергаясь от воды, которой она касалась босыми ногами, Роуз подошла к щитку. — Ух ты ж, блин, тут скользко, — охнула она, в какой-то момент поехав на полотенце, пропитанном мыльной водой, но вовремя схватившись сушилку для полотенец. — Осторожно! — воскликнула Елена, подскочив к ней и удержав за руку. — Какой вентиль ты пыталась открутить? — спросила Роуз через пару секунд, даже не заметив, как перешла со своей новой знакомой на «ты», пока Елена раскладывала по кафелю оставшиеся сухие полотенца. Но думать о правилах приличия времени явно не было. — Оба. Роуз поняла, какой вентиль отвечал за подачу воды в стиральную машину, и резко сжала его, пытаясь повернуть в противоположную сторону. Однако и у нее ничего не получилось. — Вот же подстава… — прошипела она. — Тоже не идет? — Вообще нет. Твою мать… — А если вдвоем попробовать? Роуз и Елена на протяжении нескольких секунд пытались справиться с вентилем, обе покраснели, а на лбу у них выступила испарина. Но он словно бы застыл. — Так, все. Надо звонить в аварийную, иначе мы тут нахрен все затопим, — отдышавшись, пробормотала Роуз, доставая из кармана джинсов смартфон. В этот момент она обернулась и увидела, что вода из кастрюли вот-вот потечет на пол. — Елена, вылей воду в раковину! — крикнула Роуз, махнув рукой в сторону стиральной машинки. Диспетчер никаких дельных советов по поводу того, как можно перекрыть подачу воды, не дал. Аварийная служба должна была приехать в течение пяти минут, и в это время девушки пытались сделать все, чтобы вода не распространилась за пределы ванной комнаты. — Роуз, спасибо большое, что пришла, — сказала Елена, пока они ждали бригаду и по очереди выжимали полотенца и выливали воду из кастрюли. — Я, как увидела это, просто дар речи потеряла… — Да ладно, с каждым бывает, — добродушно пожала плечами девушка. — Такие потопы у меня в жизни не редкость. — Да? — удивленно переспросила брюнетка. Роуз кивнула. — Я помню, мне один раз Деймон позвонил часов в семь утра и сказал веселым голосом: «Ной на связи!» Я сначала не поняла, что случилось. Оказалось, что господин Сальваторе вместе с друзьями после какой-то вечеринки зачем-то набирал воду в раковину, а затем уснул и в итоге залил соседей на три этажа ниже. Он тогда просто жил в панельном доме. — Три этажа — это сильно, — покачала головой Елена, хихикнув, услышав фразу про «Ноя на связи». «Деймон такой… Деймон», — подумала она, и мысли эти почему-то отозвались необъяснимой теплотой где-то внутри. — Вот именно. Так что сегодня, считай, ничего особенно катастрофичного не произошло — снизу ведь нет соседа, который будет за тобой еще неделю гоняться с клятвенным обещанием ноги переломать, — хохотнула Роуз. — Главное, что в коридор вода не проникла. — Ты не опоздаешь на работу? — с беспокойством спросила Елена. Роуз посмотрела на экран смартфона. — Все нормально. Между девушками повисла небольшая пауза, но Роуз немного застенчиво прервала ее. — Я как-то даже сама не заметила, как перешла на «ты»… Простите, Елена. — Может быть, оставим все как есть? — улыбнулась Гилберт. — Мне тоже так гораздо проще. — Договорились. Конечно, двое крепких парней, которые видели по несколько таких аварий на дню, справились с вентилем в два счета. Правда, в конечном итоге выяснилось, что вентиль этот нужно менять, так что Деймону, по всей видимости, теперь предстояло покупать не только стиральную машину, но и вызывать сантехника. После того, как сотрудники аварийной службы уехали, Роуз помогала Елене привести в порядок пол в ванной. К счастью, для него залив оказался несерьезным, и им удалось обойтись лишь поисками очередных сухих тряпок, чтобы вытереть все окончательно. Елена была невероятно благодарна Роуз и хотела предложить ей остаться на чай, но в этот момент ей позвонил начальник, и она была вынуждена уйти, чтобы быстро собраться на работу. Елена, общаясь с подругой Деймона, в этот день не раз ловила себя на мысли о том, как они похожи. У них были схожие шутки, манера разговора, они оба были неравнодушны к сарказму. Роуз была практически воплощением Деймона Сальваторе, только другого пола. Елена все еще нет-нет да ловила на себе ее пристальный изучающий взгляд, но теперь старалась не обращать на это внимание: с Роуз было легко, поэтому Елена абстрагировалась от мыслей о том, почему она на нее так реагировала. Вечером в Вест-Вилледж неожиданно для Гилберт приехал Деймон. — Деймон, давай я устроюсь на работу? — пролепетала Елена после того, как рассказала ему о том, что случилось утром, предвкушая его реакцию на произошедшее. — Так я тебе смогу отдать деньги за стиральную машину… Когда Елена говорила обо всем ему, у нее на глазах были слезы: она чувствовала себя виноватой в поломке и думала, что Деймон разозлится. Страх, о котором она на какое-то время забыла, общаясь с Роуз, возвращался. Деймон исподлобья пристально смотрел на Елену, и весь его взгляд представлял собой единственный вопрос: «Ты нормальная?» — Да-да-да, давай я тебя отправлю на плантацию куда-нибудь в ЮАР, и ты оттуда будешь присылать мне открытки с поздравлениями с Рождеством и Новым годом, бананы и деньги на стиралку, и твоя совесть будет чиста, — пробормотал Деймон, дослушав ее эмоциональный рассказ до конца. — Елена, господи, это всего лишь стиральная машина. С плиткой все нормально — и слава Богу. — Но… Это ведь из-за меня… Я уснула… — Елена, — проговорил Деймон, закатив глаза, — виновата не ты, а тот пиздюк, кажется, по имени Джейсон, поставивший здесь это дерьмо, в котором уже шланги рваться начали. — Ты не злишься? — кажется, впервые за время их разговора она нашла в себе силы поднять на него глаза. Деймон сидел на диване рядом с ней и улыбался, и в его глазах не было и намека на ярость. — Нет, не злюсь. Но, знаешь, забавно, — Деймон взглянул на Елену, — я тебя оставил всего на двое суток, а ты уже попала в жопу. — Я не хотела, — пролепетала она. — Да я уж надеюсь, — усмехнулся Сальваторе. — Елена, правда, оставь уже эту стиральную машину. Пусть покоится с миром, я в выходные отвезу ее на свалку. Он с шумом выдохнул и, помолчав немного, произнес: — Кстати, у меня кое-что есть для тебя. Елена поднял удивленный взгляд на него. Деймон достал из кармана брюк смартфон и, открыв альбом с последними сделанными фотографиями, протянул девушке. — Что это?.. — пробормотала она, но, увидев фото Никки, замерла. — Я был вчера у Стефана, — сказал Деймон. — И имел честь общаться с маленькой Николь Сальваторе, — улыбнулся он, и в его голосе в этот момент прозвучала такая нежность, что у Елены по коже пробежали мурашки. — Она… Удивительно обаятельна, — проговорил брюнет, поджав губы. — Никки… — прошептала Елена, почувствовав, как горлу подступает ком, а в глазах вновь начинает щипать. Она хотела бы сказать что-то еще, но не было таких слов, которые могли бы выразить хотя бы десятую долю того, что она ощутила в этот момент. Она наконец-то увидела свою дочь. Пусть на фото, пусть она сейчас была далеко… Но Елена вновь смогла увидеть озорной взгляд этих голубых глаз и хитрую улыбку. Сердце начало биться быстрее. — Она так выросла, — наконец выдохнула она, поборов слезы. — У Никки все хорошо, — абсолютно серьезно произнес Деймон, посмотрев Елене в глаза. Елена больше не отводила взгляд. Что-то изменилось в нем за эти мгновения, и Деймон сам не понимал, возможно ли такое. Он смотрел в ее теплые карие глаза, и впервые в них не было грусти. Они блестели, но не от слез, а от искреннего счастья. Но вместе с этим он увидел в ее взгляде еще кое-что, что отозвалось в его душе какой-то необъяснимой, но сильной радостью. Сейчас в ее глазах не было страха.