В объятьях зверя

Смысл сказанных Деймоном слов дошел до Елены не сразу. Она стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, не моргая, на Деймона, не веря своим ушам. Деймон видел ее ступор, но его это, судя по всему, не заботило. — Зачем? — только и смогла выдавить из себя Гилберт спустя несколько секунд. Губы внезапно стали сухими, а голос начал дрожать. — Елена, слишком много вопросов, — то ли раздраженно, то ли, как обычно, с иронией ответил Деймон, кладя свой ноутбук в специальный чехол. — У меня начинается отпуск, и я подумал, что будет неплохо провести его с тобой. Я так хочу. Такой ответ тебя устроит? Елена вновь посмотрела на Сальваторе в упор. Через несколько секунд у нее с губ слетает лишь одно, может быть, не совсем осознанное — потому что Деймона она все еще боялась, а уж спорить с ним — тем более, — но искренне изумленное и эмоциональное слово: — Нет! Девушка схватилась за голову и провела ладонями по лицу, словно бы снова вернувшись в реальность, сделав пару быстрых больших шагов в его сторону, но он, стоя к ней спиной и занимаясь ноутбуком, никак на это не отреагировал. — Деймон, я не понимаю… — пробормотала она дрожащим губами. — Ты мог бы провести отпуск с коллегами, друзьями, семьей… Страх возвращается в одно мгновение с троекратной силой, словно компенсируя те минуты, что Елена не испытывала это чувство. Она сама до конца не могла понять, чего она боится: она уже оставалась с Деймоном наедине, он не причинял ей зла, но… Она до сих пор не знала, почему он обратил внимание именно на нее, зачем начал эту странную игру. Неужели он способен пойти против собственного брата, готов разбираться с проблемами, которые могут возникнуть с полицией, только лишь ради того, чтобы провести время с девушкой, к которой даже не испытывает никаких чувств? Елена в это совершенно не верила. Но и другой причины здесь видно не было. Если все было действительно так, представить, каким может быть следующий шаг Деймона и что он может потребовать от нее, было немыслимо. — Так и знал, что ответ будет именно такой. Хорошо, попробуем с другой стороны, раз ты еще не поняла, что тебе все равно придется следовать моим желаниям. Послушай, Елена, — сквозь зубы процедил он, повернувшись к ней. — Через несколько дней, максимум через неделю здесь будет полиция. И это было бы нам на руку: они бы отыскали тебя, и тебе потребовалось бы объяснить причину отсутствия дома. Ты бы рассказала обо всем, что делал Стефан, его бы повязали, и был бы happy-end, если бы не одно ма-а-ленькое, — Деймон показал соответствующий жест, соединив большой палец руки с указательным, — «но»: ни следов от побоев, ни соответствующих справок от врача у тебя нет. Зато у Стефана есть документы, подтверждающие, что у тебя в крови был обнаружен эфедрин, а в глазах твоего окружения ты наркоманка, которая сбежала из больницы, тем самым показав свое нежелание лечиться. Можно, конечно, было бы нагнуть Энзо, и он как свидетель рассказал бы обо всем, да только он сейчас в Неаполе, и хер кто будет заниматься его поисками — по причине выше. Сальваторе, вернувшись к ноутбуку, положил в портфель батарею для него и стал застегивать молнию. Елена начала часто моргать, не сводя взгляд с Деймона, которому было все труднее сдерживать себя. Он говорил громко — казалось, что вот-вот закричит, — и смотрел на нее с искренним презрением. — Но это ведь не я сбежала… Это вы с Энзо забрали меня из больницы… — пролепетала Елена. В этот момент чаша терпения Деймона переполнилась. Он повернулся к Елене, и, хоть его движение не было резким, она поняла, что разозлила его. — Да, — с каким-то едким ехидством протянул он, переведя взгляд на нее и сверкнув серо-голубыми глазами, в которых кипела злость, и даже его голос стал как-то тише. — Вероятно, поэтому ты сейчас не тусишь на расстоянии полутора метров под землей где-нибудь под Сент-Огастином вместе с Алариком, а стоишь здесь, пьешь чай и задаешь тупые вопросы! Последнюю фразу Деймон практически выкрикнул, и Елена рефлекторно отошла от него. — И, помимо всего прочего, позволь тебе напомнить, Елена, о том, на чем основан наш с тобой договор. Ты могла уйти, когда я привез тебя сюда, вернуться к Стефану, пойти в полицию, куда угодно — но ты этого не сделала, — Деймон подошел к ней, испепеляя взглядом, и ей казалось, что она начинает чувствовать это кожей. Елене пришлось поднять глаза. — И мы оба прекрасно знаем, почему. Встретившись взглядами с Деймоном, Гилберт ощутила, как внутри все сжалось — то ли от испуга, то ли от осознания собственной безысходности. Его слова пропитаны властностью, в каждом из них отчетливо слышится его превосходство, которое невероятно сильно давит, не оставляя ни малейшего шанса сопротивляться. Начинает казаться, что они — часть какого-то гипноза, и воля мгновенно покидает тело. В них звучит невообразимый холод. Деймон меняется практически в одно мгновение и становится жестким, беспринципным, абсолютно безразличным, становясь таким, каким она увидела его, когда он предстал перед ней, когда Стефана не было рядом. Елена опустила взгляд и поджала губы, не в силах что-либо ответить. Она понимала, что он прав во всем, что только что сказал: и в том, что оказаться у него — наверное, один из самых приемлемых вариантов развития событий для нее, и в том, что она теперь от него зависима, и в том, что, оказавшись на свободе, она уже не смогла бы отказать ему — просто не хватило бы сил вновь ее потерять. Елена прижалась к столешнице поясницей и забрала прядь волос за ухо. По ее молчанию Деймон все понимал и смотрел на нее с нескрываемым удовлетворением. В помещении воцарилась звенящая тишина, и прошло несколько секунд, прежде чем девушка осмелилась взглянуть на него вновь. — Но ведь… Билеты… На самолет, на поезд… — пробормотала она. — Их нужно бронировать на мое имя. Полиция сразу вычислит… — Именно поэтому мы едем на моей машине. Этот вариант почему-то даже не пришел ей на ум. Из Нью-Йорка в Лос-Анджелес на машине… Баффало, Чикаго, Йеллоустоун, Денвер, Лас-Вегас и масса других городов и достопримечательностей на любой вкус — нужно лишь определиться, по какому направлению ехать… Вся страна — как на ладони. Мечта самого искушенного путешественника. Елена мечтала об этом с детства — арендовать машину вместе с друзьями или с любимым человеком и отправиться на пару недель в такую, пусть немного сумасшедшую поездку. Так странно было оказаться настолько близкой к осуществлению своей заветной мечты в таких обстоятельствах — скрываясь от полиции и мужа, с его двоюродным братом, которого до конца она, наверное, так и не узнает. — А сколько мы там проведем? — каждый новый вопрос Елены звучал все тише. — Около месяца. Такая небольшая цифра — всего тридцать дней — в этот момент показалась ей огромной. Что может произойти за эти тридцать дней? Ответ приходит сам собой: с Деймоном — все что угодно… — Блиц-опрос окончен? — Елену вырывает из раздумий его насмешливый голос. Она вздрогнула и нервно, почти на автомате, даже не вникая в смысл вопроса и не понимая, что он, по сути, не требует ответа, кивнула. — Тогда я уехал. Деймон поспешно взял портфель, и через пару секунд Елена осталась один на один со своими тяжелыми мыслями, услышав, как захлопнулась входная дверь.

***

— Потом все отправились по домам. И, по-моему, Крошке Ру пришлось принять горячую ванну и немедленно лечь спать. А Пух так гордился своим подвигом, что должен был очень-очень основательно подкрепиться. Ребекка осторожно отложила книжку и взглянула на племянницу. Никки уже крепко спала, положив чуть согнутые в локтях руки на подушку, а одну ногу вытащив из-под одеяла. Увидев это, она не смогла сдержаться от улыбки: Стефан с самого детства спал, высунув одну ногу из-под одеяла или даже опустив ее на пол, и привычка эта сохранилась, даже когда он повзрослел — Ребекка не раз замечала это, когда он, приезжая в гости и утомившись, мог заснуть на диване в гостевой, а она его непременно укрывала пледом. Девушка осторожно погладила малышку по мягким волосам. Каждый раз, когда она смотрела на нее, казалось, даже сердце начинало стучать в каком-то другом темпе. Она безумно любила эту кроху с небесными голубыми глазами, и, наверное, не было человека счастливее, чем она, когда Никки бежала к ней, неумело, но очень старательно пытаясь произнести ее имя, а потом неловко плюхалась к ней на руки и так заливисто смеялась. И в этот же момент сердце будто сковывало железными цепями, когда она понимала: саму ее мамой никто никогда не назовет. И в такие минуты, как никогда, всю любовь и заботу, которые копились в душе все эти годы, хотелось отдать этой маленькой девочке. Защитить ее ото всех бед, которые могут приключиться в этом чертовски несправедливом мире. Сделать ее самой счастливой. Ребекка осторожно поправила одеяло, положила книжку на комод и на цыпочках, почти неслышно, вышла из комнаты. Из гостиной доносился шум телевизора, а через несколько секунд она услышала выкрик Марселя: — По флангу уходи, по флангу! Урод, ты даже мяч удержать не можешь! Кто вас, инвалидов, только в НБА* пускает… Придурки… Блондинка поспешно спустилась с лестницы. — Марсель, — позвала она, но мужчина ее, кажется, даже не услышал. — Да забрасывай уже! Ну!!! — Марсель! — Ребекка повысила голос и подошла к нему, и только тогда он обратил на нее внимание. — Что случилось? — нервно спросил Марсель, нехотя сделав звук тише, чтобы хотя бы услышать, что говорит Ребекка, явно недовольный тем, что его отвлекают от игры. — Я только что уложила Никки, — сказала она, — ты не мог бы быть потише? — Млять, Ребекка, ты серьезно? — раздраженно выплюнул он. — Я в коем-то веке сел посмотреть баскетбол. Три гребаных часа дня, какое к черту «потише»?! — А ты можешь в коем-то веке перестать думать о себе? — вспыхнула девушка. — Почему я должен думать о ком-то другом в своем отпуске? — рыкнул Марсель, встав с софы. Стало ясно, что мирно уладить вопрос уже не получится. — Ребекка, я этот дом снимал для нас. Для тебя и для меня. Ни для кого больше. И когда я планировал эту поездку в Вирджиния-Бич, то совершенно не собирался впрягаться на месяц в прогулки, подгузники и прочую подобную хрень! — Ты за то время, что мы здесь, на Никки даже не посмотрел, о каких подгузниках вообще речь? Ребекка, как могла, сдерживала голос, чтобы не закричать. — Однако почему-то ходить по струнке в своем отпуске, пока она спит, я почему-то должен! Я думал, мы идеальная, черт возьми, пара, — Марсель всплеснул руками, — я терпеть не могу детей — ты их не можешь иметь. Но нет, твой братец и здесь сумел нас нагнуть и сбагрил сюда свою дочь на целый месяц. Няню ребенку слабо нанять? Ребекка почувствовала острый укол в области сердца. С мыслью о том, о чем пустил неосторожную фразу Марсель, она жила уже долгие годы, но сейчас, когда она услышала эти слова вновь, они вернули ее в жестокую реальность, от которой ей удавалось уходить ненадолго, общаясь с племянницей. В глазах начало щипать, а дыхание сбилось. Ребекка плотно сжала губы и сделала несколько глубоких шумных вдохов, изо всех сил стараясь не заплакать. — Перестань, — сквозь зубы процедила она. — Это моя племянница, и если ты думаешь, что я променяю ее на твои гулянки в клубах, то ты глубоко ошибаешься. — Млин, Ребекка, знаешь, мне уже похрен, — выругался, сделав несколько шагов вперед и таким образом немного сдвинув девушку со своего пути. — Мне это вот где уже, — прорычал Марсель, указав на горло. С этими словами он сорвал со спинки стула футболку, натянул ее на себя, взял со стола свой смартфон и, положив ключи от дома в карман шортов, ушел. Ребекка, не чуя под собой ног, пошатываясь, прошла к софе и тяжело опустилась на нее. Подняв глаза и увидев включенный телевизор, она выключила его и с остервенением бросила пульт на стоявший рядом диван. Глаза мгновенно застелила пелена, а из груди вырвался тихий стон. Ребекка облокотилась на колени и закрыла лицо ладонями. «Какая же ты дура… Как же я тебя ненавижу…»

***

После того, как Ребекка забрала Никки и уехала с Марселем в Вирджиния-Бич, дом для Стефана в одно мгновение опустел. Освободилось время, и он, не желая возвращаться домой, где его никто не ждал, часто засиживался на работе допоздна, с головой уходя в дела своего бизнеса. Однако полностью сконцентрироваться на работе он так и не мог: он волновался за Никки, думал, как разрешить ситуацию с Еленой, и ему казалось, что голова-вот лопнет оттого, что скоро в ней начали смешиваться все мысли. Однако внутри его не отпускало беспокойство еще за одного человека, и это было для него не таким уж привычным ощущением, потому что человек этот был ему совершенной чужой. Он волновался за Кэролайн. Несколько раз он ловил себя на мысли, что хотел бы позвонить ей, спросить о самочувствии, а может быть — даже приехать и попробовать тот самый вишневый пирог, о котором она говорила. Именно в эти дни Стефан, как никогда раньше, остро почувствовал одиночество. День ото дня оно становилось лишь сильнее, и ему казалась, что эта всеобъемлющая пустота — и внутри, и снаружи — поглощает его. Так хотелось увидеть чью-то теплую улыбку и поговорить о пустяках, но не с таким человеком, как Клаус, Финн, Элайджа или Деймон. Очень сильно легкости, которая бы помогла хотя бы на время забыть обо всех проблемах и не думать ежесекундно о возможных путях их решения. И почему-то в минуты, когда он думал об этом, Стефан вспоминал смеющийся, по-детски наивный взгляд Кэролайн, в котором была какая-то необъяснимая, но сразу заметная чистота. С ней вместе хотелось смеяться. Сальваторе неожиданно даже для самого себя вскоре узнал в отделе кадров ее мобильный телефон, но почему-то постоянно откладывал звонок. Однако когда он вечером, возвращаясь после работы, заехал на станцию заправки и понял, что Кэролайн живет совсем недалеко, все произошло как-то само собой. Стефан не знал, как ответит Кэролайн, но, тем не менее, все-таки отправил ей СМС: «Кэролайн, добрый вечер! Это Стефан. Как самочувствие? Надеюсь, уже лучше. Проезжаю мимо вашего дома. Вспомнил о вишневом пироге… А еще о том, что забыл достать из машины бразильский кофе, который купил вчера. Может быть, объединим силы? :)» Ответ пришел практически сразу.

***

Вопреки своим обещаниям, в пятницу Деймон все-таки приехал и своим внезапным появлением немного отрезвил и взбодрил Елену, для которой остаток рабочей недели прошел словно в тумане. Возможно, она сама такого не ожидала, но вдруг все ее мысли начинает занимать лишь предстоящая поездка. В голове множество вопросов: Не вычислит ли их полиция? Чем они вообще будут заниматься в Лос-Анджелесе? И самое главное и, наверное, самое болезненное — как будет себя вести Деймон? Ответа ни на один из них не было, и Елене ничего не оставалось, кроме как ждать субботы. — Что ты здесь делаешь? — вздрогнула Гилберт, не услышав скрип входной двери и увидев перед собой Деймона. — Да-да, я уже понял, что ты очень гостеприимна, — с язвительной усмешкой сказал он, пройдя в глубь дома и сняв кожаную куртку. — Я приехал сегодня, потому что вспомнил, что у меня, точнее, у тебя здесь есть еще одно незавершенное дело. — У меня? — Елена удивленно подняла бровь. Деймон зашел в кухню и наскоро заварил себе чай. — Именно, — кивнул он, налив кипяток в кружку и сев за стол. — Какое? — несмело спросила Гилберт и села напротив него. — Скажи мне, ты часто выходила из дома на протяжении этого времени? Такой вопрос насторожил Елену. — Ну… — она на мгновение запнулась, силясь вспомнить то, о чем спрашивал Деймон. — Нет, я город не особенно хорошо знаю, поэтому… Ну, пару раз в магазин… И в аптеку, когда ты заболел. И забежала к Роуз пару раз, это ведь считается? От последнего вопроса Деймону вдруг захотелось рассмеяться. — Понятно, — кивнул он, как-то неожиданно добродушно улыбнувшись уголками губ. — Смотри, какая ситуация: полицейские могут опросить местных жителей. Это будет человек пять, не больше. Но, учитывая то, с какой частотой ты выходила из дома, вряд ли им попадутся те самые пять человек, которые видели тебя. Вест-Вилледж — небольшой городок, но это не деревня, где все друг друга знают в лицо. И тем не менее, есть один человек, который видел тебя достаточно часто. — Роуз? — Бинго, — Деймон щелкнул пальцами. — Поэтому, как думаешь, что нужно сделать? Елена несколько секунд смотрела на него широко распахнутыми глазами, не осмеливаясь сказать что-либо, но его пристальный взгляд говорил о том, что он ждет ответа, поэтому одно из своих предположений ей все-таки пришлось озвучить. — Попросить Роуз ни о чем не говорить полиции? — несмело пробормотала она. — Да ты Шерлок в юбке, черт возьми! — воскликнул Сальваторе. Елена поймала себя на мысли, что уже не все его слова воспринимает всерьез, что от такого рода фраз ей теперь не обидно: она начала привыкать к его манере общения. — Правильно. Поэтому сейчас ты идешь к Роуз и просишь ее об этом. — Я?! — Елена чуть ли не подскакивает на месте, и голос мгновенно прорезается. — А кто? Ах да, это же я, наверно, скрываюсь от своего бабахнутого муженька и полиции! — с ехидством воскликнул Деймон. — Деймон… — Гилберт часто моргает глазами и никак не может подобрать нужные слова, — Но… Я знаю Роуз всего две недели… — И? — на его лице в этот момент не дрогнул ни один мускул, и все эмоции Елены, которые мгновенно закипели в ней, будто бы разбились о его невозмутимость. — Как я буду просить ее о таком… — Елена, — Деймон посмотрел ей в глаза, — ты ее не сняться в индийском порно за десять баксов просишь. Хватит на это так реагировать. — Но как отреагирует она сама? На протяжении какого-то времени просьба — хотя нет, скорее, требование, — Деймона никак не могло уложиться у нее в голове. В ее представлении просто прийти и попросить о подобном человека, которого ты не знаешь и месяц, просто уму непостижимо. — Тебе пора понять одну важную вещь, — Деймон внезапно становится серьезным. — Не все люди в этом мире двуличные твари и предатели. Таких, конечно, тоже полно, но искать их в каждом человеке, который находится рядом с тобой, — глупо. Это нужно для твоего же благополучия. И я могу гарантировать, что Роуз твою просьбу выполнит. — Нет, — Елена отрицательно мотнула головой. — Я не… — Мне тебя силой притащить туда? — внезапно рыкнул Сальваторе, и в его тоне вновь начала звучать абсолютная власть. — Я могу. — Деймон, а вдруг она не поверит, что я скрываюсь от полиции не потому, что совершила какое-то преступление? Деймон закатил глаза и с шумом выдохнул. — Елена, я тебе высказал свое мнение по этому поводу. Другого выхода у тебя нет, поэтому я бы тебе советовал поторопиться, потому что по выходным они с Дэвисом тоже часто ездят в соседние города. И они уезжают в пятницу примерно в это время. Елена отвела взгляд. Роуз показалась ей весьма отзывчивым и добродушным человеком, но почему-то и ей поверить сейчас было очень трудно. Скорее всего, такая реакция у нее была бы на каждого человека, с которым она познакомилась совсем недавно, каким бы честным он ни был. Вместе с этим Елена понимала, что Деймон все равно заставит ее это сделать. С минуту они не говорили друг другу ни слова, и молчание Деймона лишь подтверждало, что обсуждать этот вопрос он больше не намерен. — Деймон, — наконец подала голос она и услышала, как он почему-то охрип. Брюнет поднял на нее глаза. — Пожалуйста, сходи со мной к Роуз, — голос у Елены начал дрожать, и на мгновение Деймону показалось, что еще чуть-чуть — и она заплачет. Это почему-то умилило его, и в голове у него проносится мысль: «Ты еще совсем ребенок». — Мне… Так будет легче. Деймон усмехнулся и отпил из кружки горячий чай, и его согласие прозвучало для нее очень неожиданно: на него она не рассчитывала, хоть и просила. — Ладно. Когда спустя пятнадцать минут Елена и Деймон оказались напротив двери дома, в котором жила Роуз, Гилберт начало казаться, что сердце вот-вот выскочит из груди. Волнение было не побороть. Уже через через несколько мгновение на пороге появилась хозяйка. — Привет, ребята, — улыбнулась она. — Вы сегодня аж в полном составе! Проходите, — девушка кивнула в глубь дома и пошла туда сама, убрав с пола спортивную сумку, — что-то случилось? Простите за беспорядок, мы с Дэвисом сегодня ночью уезжаем в Нью-Йорк. В Метрополитене открылась какая-то выставка современного искусства, Дэвис ею уже неделю бредит! Чай или кофе будете? — Роуз, мы буквально на пять минут, — ответил Деймон. — Так как сами уезжаем, только завтра утром. — Оу… Куда, если не секрет? — с интересом спросила подруга. — В Лос-Анджелес. У нас к тебе есть небольшая просьба… Точнее, у Елены. Роуз настороженно посмотрела на ребят. — Что-то произошло? — с беспокойством спросила она. — Да, — наконец подает голос Елена. Губы дрожат, мысли путаются, в какой-то момент она смотрит на Деймона, и в голове остается лишь одно слово: «надо». — Роуз, эта просьба немного странная… Роуз вопросительно посмотрела сначала на Елену, а затем на Деймона. — В общем… — Елена сделала глубокий вдох. — Если вдруг к вам в дом придет шериф и начнет… Спрашивать… О том, видели ли вы девушку… — она облизнула губы и на секунду замолчала, но затем продолжила. — И опишут мою внешность… Елена снова запнулась, не в силах выговорить самые важные слова, но Деймон и Роуз молчали в терпеливом ожидании. — Пожалуйста, не говори им, что видела меня, — наконец выдохнула она. Эти слова звучали еле слышно, но в этот миг с души будто бы упал камень. Удивительно, но стало легче. Роуз в упор смотрела на соседей и не могла понять, отчего вдруг появились такие просьбы. — А что… — Роуз, мы позже тебе объясним, — перебил Сальваторе, и Елена мгновенно подняла взгляд на него. Он взял инициативу в свои руки, видя, что ей тяжело. — Не волнуйся, систему Пентагона она не взламывала и Джона Кеннеди не убивала. И вообще, ее ищет не столько полиция, сколько семья. — Семья… — пробормотала Роуз, а Елене вдруг стало невероятно мерзко оттого, что ее семьей Деймон назвал Стефана. — Роуз, обещаю, мы все расскажем. Но позже. Пожалуйста. Конечно, Роуз хотела бы узнать эту загадочную историю прямо сейчас, совершенно не представляя, во что могла впутать Деймона эта девчонка… А может быть, во что мог впутать ее он. Но по взгляду друга она понимала: сейчас не время. На несколько секунд в гостиной повисает звенящая тишина. Елена до последнего не верила, что Роуз так легко согласится не их просьбу — по крайней мере, без объяснения причин. Но два коротких слова, произнесенных ею в следующий миг, снова разрушили все представления Елены. — Конечно, хорошо, — пролепетала девушка. По улыбке, скользнувшей по губам Деймона, Гилберт поняла: все хорошо. Было видно, что в правдивости слов подруги он не сомневается, и его спокойствие удивительным образом начало передаваться и Елене. — Спасибо, — с горячностью, почти в один голос поблагодарили Елена и Деймон. В этот момент Роуз кто-то позвонил. — Ну… Мы тогда пойдем? — несмело проговорила Елена, и Сальваторе кивнул. — Спасибо еще раз, Роуз. — Удачи вам, — с искренностью прошептала Роуз и подняла телефонную трубку, а ребята вышли из дома. Вечер проходит в суете сборов, и неожиданно для Елены она ее всерьез увлекает. Она каждые пять минут подходит к Деймону, спрашивая, понадобится ли та или иная вещь, и он отвечает ей удивительно терпеливо. Он с интересом украдкой наблюдает за ней и порой искренне поражается ее безграничной ответственности, из-за которой начинает казаться, что инициатор поездки — именно Елена. В этот момент они словно бы снова стали чуть ближе, объединенные одними и теми же хлопотами. И вот такие, совершенно бытовые мелочи, как оказалось, сближали их сильнее, чем одна серьезная проблема. На двоих у них получается лишь одна спортивная сумка, в которой, по большей части, находится одежда Елены и только несколько футболок Деймона, что, в принципе, неудивительно: Гилберт помнила, что он жил в Лос-Анджелесе около восьми лет и имел там жилье, в котором и могла остаться часть его вещей. — Деймон, а ты… Доверчивый? — вдруг спросила Елена, когда сборы были окончены, и Деймон по карте проверял дорогу, которой собирался выехать из Нью-Йорка. Сальваторе внимательно посмотрел на девушку и отчего-то улыбнулся. — Не сказал бы. — Тогда… Почему ты требуешь этого от меня? Поборов страх, Елена внимательно посмотрела ему в глаза. Деймон усмехнулся. — Потому что не быть слишком доверчивым и шарахаться от каждого человека в своем окружении — это все же разные вещи. Конечно, человеку, которого я знаю две недели, я бы ни о чем не рассказал, — в глазах Елены загорелось возмущение, а Сальваторе снова улыбнулся. — Но тебе было нужно совершить маленькое… Назовем это безумство, потому что с точки зрения человека, который находится в таком положении, как ты сейчас, это так и есть. Чтобы встретить со стороны этого человека, совершенно тебе чужого и равнодушного, честность и убедиться в том, что такие люди есть, и их много — так же, как и полных уродов. В Роуз я уверен, как в самом себе, поэтому я точно знаю, что эту честность с ее стороны ты встретишь. — Но как я могу доверять тебе… — А это как раз и есть то безумство, о котором я тебе говорил. — А Роуз типа для закрепления материала? — скептически подняла бровь Елена. Сальваторе рассмеялся. — Можно сказать и так. Елена, — через несколько секунд произнес он, перестав смеяться, — правда, мир огромен. И он требует того, чтобы человек видел в нем нечто большее, чем то, что укладывается в рамки его убеждений. Если за завтраком мне подали невкусный кофе, я не разлюблю его и не стану думать, что весь кофе в мире — дерьмо. Я просто пойду в другое кафе, и там мне подадут нормальный кофе. Вот только новое кафе за меня никто искать не будет. Это нужно мне — следовательно, делать это должен я сам. Нужно искать доброе в людях, Елена. Даже если однажды ты повстречалась с полнейшим придурком. Только тогда ты его найдешь. Елена слушала его, не отрываясь, и в этот момент все эмоции, которые будто бы сжигали ее изнутри за минуту до этого, словно бы растворялись. Деймон говорил негромко, но каждое слово как будто эхом отдавалось у нее в душе, заставляя забыть о том, как он приказывал ей несколько дней назад, как не оставил выбора сегодня, как полностью подчинил своей воле. Он снова становится другим и говорит до боли нужные слова. Искать… Искать… Нужно искать… — Елена, давай спать, — проговорил он, вернув ее к реальности. — Завтра рано вставать. — Да, — пробормотала она. — Спокойной ночи, Деймон. — Спокойной ночи. Елена не могла уснуть еще некоторое время, постоянно прокручивая в голове их короткий разговор. Буквально за полминуты он объяснил ей то, чего она не могла понять в нем достаточно долго. Стало ли от этого легче? Она не знала. Но отчего-то спокойнее — это точно. Утро начинается не так безмятежно, как закончился предыдущий день. — Подъё-ё-ём! — крикнул Деймон прямо над ухом Елены. Она сначала не поняла, который сейчас час и что вообще произошло, и лишь через несколько секунд ясное сознание начало возвращаться к ней. — Деймон… Я хочу спать… — пробормотала она. — Выспишься, — как-то беззаботно ответил он. — Вставай. С этими словами, судя по звукам, доносившимся из ванной, он ушел умываться, но за это время она даже не пошевелилась. Однако проснуться ей все-таки пришлось, когда она почувствовала, как кто-то взял ее на руки и… Поставил на пол. С трудом разлепив глаза, но все еще пребывая в полудреме, первым, что она увидела, стали знакомые серо-голубые, вполне бодрые глаза. — Елена, когда говорят «вставай», нужно вставать, а не лежать, — проговорил их обладатель, крепко держа ее за плечи. — Деймон… — На счет пять — и я тебя отпускаю. Не придешь в себя — свалишься на пол. — Дей… — Пять… Четыре… В голове звучат его слова о том, что он сейчас ее отпустит и она упадет. Но как-то согласовать движения с мыслями по-прежнему трудно. — Три… Елену отрезвляет лишь четкое ощущение, что его хватка действительно ослабевает. — Два… — …Мон!!! Елена зажмурила глаза и тут же распахнула их и вздрогнула. — Вот и умница, — улыбнулся Деймон, отпустив ее. — Ты садист… — протерев глаза, прошептала Елена настолько тихо, что было видно, что она не хотела, чтобы он это услышал. — Который час? — Пять утра. Гилберт простонала, но в постель после такой встряски больше не ложилась. Несмотря на холодную воду, которой она умывалась, завтрак и бодрого Деймона, который был рядом и, наверное, должен был заряжать своей бодростью и ее, глаза у Елены все равно слипались, и легче стало, лишь когда она наконец оказалась в прохладном салоне его Porsche, в котором витал уже привычный аромат сандала. Привычным казался не только этот запах: таким виделся и автомобиль, хотя это была ее вторая поездка на нем, и этот город, даже этот дом, который еще пару недель назад был на одном из последних мест в списке, где она хотела бы оказаться. Оставалось привыкнуть лишь к человеку, который сидел рядом, крепко сжимая руль и день за днем отдалял ее от мира, в котором она жила до встречи с ним.