В объятьях зверя

Soundtrack: Слава — Попутчица Усталость, ночь, проведенная практически без сна, зеленые пейзажи с изящными кленами и мощными многовековыми дубами, медленно проплывавшие в окне и этим навевавшие какую-то безмятежную дрему, и тихая мурлыкающая очень красивая мелодия испанской гитары, доносившаяся из динамиков, — дали о себе знать, и Елена сама не почувствовала, как заснула. Обычно она не могла засыпать в положении сидя, и поэтому ей тяжело давалась долгая дорога, но сейчас ей не мешали ни неудобная поза, ни лучи восходившего солнца, с каждым часом становившиеся все ярче — наоборот, даже приятно было ощущать на своей коже тепло. То ли дело было в самом мягком ходе Porsche, то ли Деймон оказался на удивление аккуратным водителем, но движение автомобиля Елена почти не ощущала. Все окружавшее ее сейчас — звуки, запахи, даже тактильные ощущения — сливалось в сознании в приятный сон, который не имел сюжета, ни даже особых очертаний — это было просто нечто невесомое, но такое светлое, поселявшее в душе покой, обволакивавшее мягкой пеленой, и это очень напоминало моменты из далекого детства, когда Елена ложилась спать днем, а мать неизменно укрывала ее пуховым одеялом, тогда казавшимся просто необъятным, но из-за этого способным защитить, наверное, ото всего — и от обычного холода, и от монстров из-под кровати, и от страшных снов. Елена проснулась, лишь услышав приглушенный щелчок, который как-то выделился на фоне удивительной для машины с работающим двигателем тишины. Не успев до конца отойти ото сна, она сначала не поняла, что случилось, и, лишь когда она огляделась вокруг и увидела, что Деймон припарковал машину на какой-то заправке, а сам, кажется, заканчивал заливать бензин в бак, к ней вернулось чувство реальности. — Выспалась? — спросил Деймон, вернувшись в автомобиль и отключив свой смартфон от зарядки. — Который час? — протерев глаза, пробормотала Елена. — Начало одиннадцатого, — отозвался Сальваторе, бросив взгляд на экран смартфона. — Я чувствую, что, если проведу без кофе еще час-другой, то начну медленно убивать. Сейчас выпью хоть что-то похожее на него и вернусь. Ты не голодна? Может, тебе купить что-нибудь? Почему-то именно этот вопрос заставил Елену проснуться окончательно. Такая обычная для попутчиков и вообще для состоящих хоть в сколько-нибудь близких отношениях людей… Но слышать ее от Деймона было почему-то по-прежнему непривычно. Отвыкнуть от проявления участия, доброты и искренности за несколько месяцев до такой степени, что теперь они вызывали лишь страх… Возможно ли такое? Оказалось, что возможно. Но дело было не только в этом. У Елены как-то сам собой возникал один вопрос, и она ловила себя на мысли, что очень хотела бы узнать на него ответ: такие, пусть даже мимолетные, проявления небезразличия — это тоже часть их странного договора? Услуга за услугу? Можно ли надеяться, что в них есть хоть капля искренности? — Нет, спасибо, — Елена мотнула головой. — Я не хочу есть. — Оставайся тогда здесь, я скоро вернусь. Деймон вышел из машины, захлопнул дверь и пошел по направлению к кафе при заправке, а Елена, подперев рукой голову, даже сама того не заметив, на автомате, протянула ноги на торпедо: недавние привычки из той, «прошлой» жизни все еще давали о себе знать, хотя теперь Елена действительно делила свою жизнь на две части, потому что-то, что она переживала сейчас, еще совсем недавно она в своей судьбе не могла и представить. Деймон, быть может, до конца сам того не осознавая, менял каждую грань ее жизни, не оставляя ничего, что было бы ей знакомо, — начиная с их отношений и заканчивая мельчайшими деталями — например, тем, что Елена начала замечать, что стала пить кофе по утрам гораздо чаще — как и он. Она понимала, что такие перемены неизбежны, когда согласилась на такую сделку с Деймоном, и мысли об этом пугали ее. Но ее представления разошлись с реальностью. Все происходило как-то… Безболезненно. Елена думала, что ей придется сдерживать свое отвращение к этому человеку, принуждать себя исполнять его требования, но все обернулось иначе. Его шутки и даже извечный сарказм вызывали не оскомину, а улыбку. Когда он заболел, Елене действительно было тяжело видеть, насколько ему плохо. Ее по-прежнему пугало чувство неизвестности, но рядом с ним она почему-то чувствовала себя защищенной. И это было поистине удивительно. Но самое главное — рядом с ним Елене, пусть ненадолго, но удавалось забыть о том, что ей пришлось пережить. Деймон был подобен ярчайшей вспышке, которая ослепляла настолько, что все вокруг становилось расплывчатым темным пятном, и в конечном итоге становилось возможным увидеть лишь одно: ее саму. К чему это приведет, Елена знать не могла. Но она следовала за ним. И постепенно ее шаги на этом пути становились чуть увереннее. Деймон и правда не задержался, вернувшись уже минут через десять с картонным стаканчиком кофе и небольшим пакетом, из которого виднелись две бутылки минеральной воды, пара сэндвичей и какой-то небольшой бумажный сверток, от которого исходил приятный сладковатый аромат. — Если верить навигатору, в ближайшие миль двести нас снова ждут только деревья, дорога и, может быть, изредка дома, так что я взял тебе перекусить, — сказал Деймон, кинув пакет на заднее сиденье. — Есть рано или поздно все равно захочется. На заправках этой сети готовят классные булочки с корицей. Попробуй, когда проголодаешься. Они действительно очень вкусные. Елена невольно повернулась, бросив взгляд на пакет, и пересохшими губами пролепетала несмелое «спасибо». — Да, кстати, — словно бы невзначай пробормотал Сальваторе, застегнув ремень безопасности и взглянув на девушку, — не советую тебе класть ноги на торпедо. Если вдруг раскроется подушка безопасности, у тебя они переломанными в нескольких местах и запрокинутыми на шею окажутся. Оно надо? Деймон говорил так беззаботно и даже весело, будто обсуждал какие-то бытовые вопросы. Гилберт смотрела на него в упор, не моргая, совершенно ошеломленным взглядом, и не могла произнести ни слова. — Прости, — спустя несколько секунд тихо пролепетала она, поспешно убрав ноги с торпедо. Такая совершенно детская реакция вызвала на губах Деймона улыбку, но на это он не ответил ничего. — К вечеру мы будем в Иллинойсе, — наконец сказал он, когда они выехали с заправки и через несколько минут завернули на трассу, которая открывала потрясающий вид на зеленевшие внизу и казавшиеся бесконечными безмятежные долины и горы впереди. Елена вдруг встрепенулась, повернулась к Деймону и с неподдельным интересом спросила: — Мы едем в Чикаго? Деймон удивленно взглянул на брюнетку и как-то добродушно рассмеялся. — В Елене Гилберт проснулся дух авантюризма? Елена осеклась: она и сама не понимала, почему подумала именно о Чикаго — Иллинойс, конечно, не ограничивался лишь одним этим городом, пусть он и был самым популярным. Но она поймала себя на мысли, что ей было бы очень интересно там побывать. Поэтому ее вопрос звучал не только с энтузиазмом, но и даже с какой-то ребяческой надеждой. — Оу… Нет, — с улыбкой выдохнула девушка. — До авантюризма мне еще далеко. Просто Иллинойс ассоциируется в первую очередь с Чикаго. — Я планировал остановиться где-нибудь в пригороде — в Плейнфилде или Гленвью — и там заночевать. Если глаза не будут совсем слипаться, можно будет продвинуться в глубь штата. Посмотрим по состоянию, в общем, — объяснил Деймон. — Ты не была в Чикаго? Елена мотнула головой. — Но было бы интересно посмотреть на этот город. — А не испугалась бы, если бы оказалась там? — улыбнувшись, спросил Сальваторе. — Криминал и все такое… — Я слышала, на севере спокойно… Деймон кивнул, поджав губы. — Это правда. — Ты уже бывал в Иллинойсе, да? — Раз шесть или семь, может, больше. — Ты любишь путешествовать? — вдруг спросила Елена. — Грейсон с самого детства приучал меня к такому ритму жизни и постоянно брал с собой в командировки, — Деймон пожал плечами. — Думаю, я не мог вырасти другим. Благодаря работе я обогнул США трижды. Хотя рабочие поездки называть путешествиями — это слишком громко. Тебе со всех сторон трахают мозг с кучами бумажек, текст которых составлен через такую жопу, что его можно понять только после бутылки, ты в аэропорт не успеешь приехать — начинают звонить из офиса с вопросами, тупость которых иногда близится к уровню «а как включить кулер?», а осмотр достопримечательностей заканчивается на поиске ближайшего бара, когда после всех этих деловых встреч хочется только одного — выть и пить. Много пить. А вот когда отпуск или хотя бы выходные, — другое дело. Несколько раз было так, что я приезжал в аэропорт — один или с парой друзей — и просто брал билеты на ближайший рейс. Неважно, был ли он внутренний или международный. Так я побывал в Оттаве, Ницце, Римини и Гонолулу. И знаешь что? Это были самые крутые поездки. Потому что это было непредсказуемо и поэтому вдвойне интересно. — Ты так много где был… — задумчиво произнесла Елена, и в ее голосе послышалось какое-то уважение и даже благоговение, словно бы это был разговор ученика с его учителем. — А где тебе больше всего нравится? По губам Деймона скользнула его привычная кривоватая улыбка. Он помолчал несколько секунд, а затем ответил: — В Нью-Йорке. Городе, который никогда не спит. Елена не смогла скрыть удивление во взгляде: она думала, что Деймон назовет Лас-Вегас, Сан-Франциско или, может быть, Рим — она помнила, что он рассказывал, что влюблен в этот город уже давно и очень часто ездит туда ранней весной. Однако в двух его коротких фразах звучала такая теплота, что на душе стало как-то светлее. — Нью-Йорк… — задумчиво повторила она, словно бы пробуя название этого загадочного города на вкус. Оно таило в себе огни вечернего Манхэттена и алые закаты над Гудзоном, аристократизм Метрополитена и шумную суету Таймс-Сквэр… Все это было знакомо ей уже давно. Но это никогда не стало бы ей настолько близким, как Деймону. — Это единственный город, в котором я не чувствую себя гостем, — ответил Деймон. — Я вырос здесь. И здесь вырастут и будут жить мои дети. Елена внимательно слушала его, и в этот момент ей казалось, что он снова стал чуть ближе, потому что она понимала, что он чувствует: она точно так же любила Сент-Огастин. Разговор прервал звук входящего вызова. Деймон потянулся к смартфону и, бросив беглый взгляд на его экран, в следующее мгновение разблокировал его. — Привет, мам. Деймон разговаривал с Изабеллой около десяти минут. Судя по его ответам, она беспокоилась о его самочувствии, спрашивала о работе и о планах на выходные. Они обсуждали какие-то мелочи, Деймон тоже спрашивал ее о последних новостях. Казалось бы, обычный разговор сына с матерью, но Деймон вел себя очень сдержанно и, было видно, был напряжен. Разговоры с родителями для Елены были совсем не такими. Судя по всему, мать Деймона даже не знала о том, что у него начался отпуск, а на все ее вопросы по этому поводу он ответил расплывчатой фразой о том, что, наверное, полетит с друзьями в Майами. Елена списала его нежелание рассказывать что-то Изабелле на стремление скрыть свое местоположение от семьи, чтобы Стефан ни о чем не узнал, но в глубине души все равно осталось какое-то странное ощущение дискомфорта. Это чувство лишь усилилось, когда Елена услышала сухой вопрос Деймона: «Как Грейсон?», и она даже не знала, что для нее было более странно: то, что Деймон называет отца по имени или что заданный им вопрос прозвучал настолько холодно, что со стороны понять, что он спрашивает об отце, было невозможно. Спустя несколько минут, попрощавшись с матерью, Сальваторе положил трубку. — Деймон, а… Можно тебя кое о чем спросить? — облизав губы, несмело произнесла Елена. Брюнет кивнул. — Если не секрет, почему ты никогда не называешь Грейсона отцом? Реакция Деймона была неожиданной. Он поджал губы и, крепче сжав руль, с шумом выдохнул. Было видно, что вопрос Елены задел его и напомнил о чем-то. В этот момент она осеклась, и в голове пронеслась мысль о том, что, возможно, задавать такой вопрос было не лучшей идеей: в конце концов, она не была в курсе всех перипетий жизни семьи Сальваторе, и ее это вообще не должно было касаться… Но отступать было уже некуда. — Он тоже не горит желанием называть меня сыном, — с саркастической усмешкой наконец ответил Деймон. В его голосе звучала невообразимая обида, за которой скрывалось еще худшее — боль. Елена отвернулась к окну и, не моргая, смотрела на проплывавшие мимо пейзажи. Внутри нестерпимо больно защемило. — Вы ведь самые родные друг другу люди… — еле слышно произнесла она. Ее голос звучал несмело, но в нем слышалось отчаяние, будто бы она уже поняла, в чем было дело такой холодности между отцом и сыном, и очень хотела как-то это исправить, напомнить Деймону о чем-то очень важном. Деймон взглянул на девушку, она повернулась к нему, и их взгляды на мгновение встретились. — Елена… — Сальваторе мотнул головой, словно бы силясь подобрать слова, с помощью которых он мог бы все рассказать так, чтобы она поняла, но будучи не в силах сделать это. — Это сложно объяснить. Я, правда, наверно, не смогу это сделать. — Знаешь, Деймон, — задумчиво произнесла она. — Если это какие-то обиды… Бессмысленно тратить на них свою жизнь. Она очень быстротечна. Внутри от слов Елены у него все сжалось, потому что он понимал: она знает, о чем говорит. Он был поражен: она не знала ничего о его отношениях с отцом, но точно поняла то, что он чувствует сейчас. Деймон хотел ей что-то ответить, но сказать уже ничего не смог.

***

К удивлению Елены, день прошел практически незаметно: за разговорами время летело с невероятной скоростью. С Деймоном оказалось возможным поддержать разговор почти на любую тему: они с Еленой обсуждали фильмы и любимую музыку, Сальваторе рассказывал ей о своей страсти — машинах, а она ему — о последних новостях в мире медицины. И слушать об этом им обоим было одинаково интересно. Однако, когда начало темнеть, организм все-таки напомнил Деймону о том, что он проснулся в пять утра и с того времени больше не спал. Взглянув на часы и увидев, что уже девять вечера, он, потерев усталые глаза, которые начало щипать, понял, что пора где-то остановиться. Продвинуться в глубь штата не удалось, и Сальваторе решил заночевать в Эрбане — городе на границе с Индианой. Отыскать ближайший мотель на карте не составило труда, так что уже в скором времени они с Еленой оказались у вполне симпатичного длинного двухэтажного здания желтого цвета с красной черепичной крышей, около которого было припарковано несколько машин. Выглядевший вполне дружелюбно парнишка, на вид которому было не больше двадцати пяти, работавший на рецепции, после оплаты выдал ребятам ключи от комнаты, и они, даже, кажется, забыв о том, что толком не ужинали, поднялись на второй этаж. Небольшой деревянный столик и два стула, две односпальные кровати, мини-холодильник — фурнитуры было по минимуму, ничего лишнего. И в то же время все необходимое имелось. Деймон, который, кажется, только сейчас почувствовал, что значит провести пятнадцать часов за рулем, успел лишь раздеться и, едва его голова коснулась подушки, уснул. Елена же перед сном отправилась в душ. Вытерев лицо мягким махровым полотенцем, высушив волосы и переодевшись, она уже хотела было сама отправиться спать. И все бы ничего, если бы… Если бы Елена в следующее мгновение, посмотрев под ноги, не увидела напротив, в углу, рыжего таракана внушительных размеров с огромными усами. Гилберт, с самого детства боявшаяся любых — летающих, ползающих, бегающих — насекомых сначала просто оцепенела. Она на протяжении какого-то времени просто стояла и, не моргая, смотрела в одну точку, будто бы выпав из реальности. Но это продолжалось совсем недолго. Уже через несколько секунд Деймон услышал истошный вопль, который моментально вырвал его из сна и не на шутку испугал. Он вскочил с кровати и, толком не понимая, что происходит, метнулся к Елене. — Что случилось?! Елена стояла, прижавшись к стене и закрыв лицо руками, и тяжело дышала, всхлипывая. — Твою мать, Елена! Что произошло? — прорычал Деймон, схватив ее за плечи. Гилберт, действительно напуганная увиденным, не могла сказать ни слова, а лишь указала дрожащей — но не от страха, а, скорее, от отвращения рукой — куда-то в сторону. Деймон сначала ничего не заметил. — Что ты мне показываешь? — Там… — пробормотала Елена. — Там таракан. — Чего? — непонимающе переспросил Сальваторе, которому осознание реальности спросонья явно удавалось с трудом. — Таракан там! — с раздражением выкрикнула девушка, словно бы стараясь подогнать его, и отпрянула. Деймон наклонился и увидел наконец причину вечернего переполоха. Он посмотрел сначала на, судя по всему, их нового — а точнее, скорее, на старого, потому что он здесь провел явно больше времени, чем они, — соседа, а затем на дрожавшую Елену, и ему почему-то стало смешно. — И ты из-за этого так визжала? — Да ты посмотри, какой он огромный! — на полном серьезе воскликнула она. — Господи… — пробормотал Сальваторе, проведя рукой по волосам. — Деймон, пожалуйста, убери его, — жалобно заскулила Елена, посмотрев на него. — Я не смогу так спать, вдруг он в кровать проберется или еще что-то сделает… Услышав последние слова, удержаться от смешка Деймон уже не смог. Он снял с ноги тапок и наклонился, но затем повернулся к Елене, которая не сводила с него взгляд. — Ну, отвернись хоть, — пробубнил Деймон. — А то мало ли, еще будет психологическая травма. С этими словами он замахнулся тапком. От громкого хлопка Елена вздрогнула. Затем, сняв тапки, Деймон прошел в глубь комнаты и стал натягивать на себя джинсы. — Что ты делаешь? — непонимающе спросила Гилберт. — Я что-то не в восторге от такого соседства, — отозвался брюнет. — Блин, вот мне этот индеец сразу показался каким-то хитрожопым! Так и знал, что нормальную комнату не даст, — пробубнил он, надевая футболку. — Ты сейчас пойдешь на рецепцию? Деймон кивнул. — Мне пойти с тобой? — Как хочешь, — он пожал плечами. — Хотя, знаешь… Для пущей убедительности на роль жертвы с тяжелейшим моральным потрясением ты подойдешь. Так что пошли. Деймон кивнул головой вперед, приглашая Елену к выходу, и они отправились к администратору. — Что-то случилось? — учтиво спросил смуглый паренек, увидев новых постояльцев, и Елена в этот момент поймала себя на мысли, что глаза у него действительно лукавые. — Да, случилось, — ответил Деймон. — Понимаете… Э-э-э… Джексон, — произнес он, взглянув на бейдж на его рубашке. — Вот в чем дело… У нас в номере тараканы. — Что? — непонимающе переспросил администратор. — Тараканы? — Они самые. Согласитесь, это не очень приятно. — Сэр, это невозможно. У нас проводят регулярные санитарные обработки, и… — Мы галлюцинациями вроде не страдаем, — сказал Деймон, и, хотя его фраза прозвучала с его извечным сарказмом, по ней Джексон понял, что с ним лучше не спорить. — Давайте я посмотрю комнату. Деймон пожал плечами, и все трое отправились на второй этаж. Поняв, что посетители не обманывали, Джексон изменился в лице, и у него забегали глаза. — Понимаете, сэр… У нас нет свободных комнат. Я, наверное, ничем не смогу вам помочь. Сальваторе сделал шаг по направлению к пареньку, и Елене показалось, что тот вздрогнул. — То есть, я правильно понимаю — Вы, Джексон, предлагаете нам сегодня за свои же деньги спать в этом клоповн… пардон, тараканнике? — как можно более вежливо переспросил он. — Я не знаю… Джексон начал запинаться, и было видно, что Деймона он побаивается. — А не охренел ли ты, парень? — перебил его брюнет, сверкнув глазами, и такая перемена в нем стала неожиданной даже для Елены. — Ты на таракана, что ли, любоваться пришел? Это не зоологический музей, если что. — Я, как администратор, должен был проверить… — Что за бред… — пробормотала Елена. — Прийти, посмотреть и уйти? — Слушай сюда, — прошипел Деймон, притянув паренька к себе за плечи, положив на них тяжелые ладони, и Джексон замер. Рядом с Деймоном он казался совсем щуплым. — Если ты сейчас нам не дашь нормальную комнату, ты будешь сидеть в этом же самом углу с этим же тараканом, обняв коленки, и жаловаться ему на жизнь. Ты меня понял? — Сэр, но… — Быстро, млять!!! — взревел Деймон, и Джексон, и без того за эти пять минут побелевший, как полотно, кажется, вот-вот скатился бы по стенке. Нервно сглотнув и попытавшись перебороть внутреннюю дрожь, он пошел по направлению к выходу из комнаты. — П-п-пойдемте. Елена хотела было двинуться за Деймоном, но тот ее остановил. — Собери вещи. Елена кидала в сумку немногочисленную разобранную одежду и сама не верила в такое скорое и относительно легкое решение проблемы. Деймон был балагуром и шутником, но вместе с этими чертами в нем удивительно уживалось другое качество — умение в нужный момент показать, что шутки закончились и спорить с ним бесполезно. Он подчинял своей власти не только тех, с кем ему приходилось иметь дело раньше, но и совершенно не знакомых ему людей, буквально в считанные секунды, одним взглядом. Это было немыслимо, но, тем не менее, реально. Деймон вернулся буквально через несколько минут с ключом от другой комнаты, которая оказалась даже намного просторнее прежней и была похожа, скорее, на полноценный гостиничный номер, чем на небольшую комнатушку в мотеле. — Как тебе удалось выбить у него свободную комнату? — с недоумением спросила Елена, когда они с Деймоном ложились спать. — Только не говори, что ради нас они кого-то выгнали на улицу… Сальваторе рассмеялся. — Все гораздо проще. У них были свободные комнаты. — Как ты это понял? — Внимательность — наше все. На рецепции несколько ключей увидел. А этот придурок, прежде чем что-то мямлить о том, что у них ничего нет, хоть бы спрятал сначала… Хотя, откуда же он знал, что мы придем… Думаю, теперь будет прятать ключи от свободных комнат заранее, — с усмешкой заключил Деймон. — Спасибо тебе, — вдруг сказала Елена. — Прости, что разбудила. Просто… Не смогла справиться с самой собой. — Ты правда так боишься насекомых? — спросил Сальваторе. — До ужаса. Даже смотреть на них жутко. Деймон с шумом выдохнул. — Вы с Ребеккой, определенно, похожи. Я сейчас вспомнил, как подкидывал ей в кровать пластиковых тараканов и пауков, которые продавались в журнальных киосках за пару центов… Крику было! — со смехом сказал он. — Так, Деймон, — Елена приподнялась на локтях и включила свет на лампе, стоявшей на прикроватной тумбочке. — Я предупреждаю: если ты это сделаешь, я… — Понял, понял, ты оглушишь меня своим визгом, и мне придётся покупать слуховой аппарат, — хохотнул Сальваторе. — Я уже знаю, что с тобой шутки плохи. — Деймон, я серьезно. — Так и я не шучу. Правда, Елена, — он вдруг перестал смеяться, — я не такой садист, чтобы лицом к лицу сталкивать тебя с тем, чего ты до смерти боишься. Услышав его последнюю фразу, произнесенную абсолютно серьезно, Елена немного успокоилась, но ничего ему не ответила. — Ты мне не веришь? — спросил Деймон. — Верю, — ответила Елена. — Спасибо тебе, — тихо сказала она, и уголки губ Деймона изогнулись в довольной улыбке. — Ты устала, наверно, — спустя несколько секунд, негромко произнес он. — Спи. Дорога действительно утомляет. Елена откинулась на прохладные подушки, выключив свет, но еще какое-то время она в темноте не сводила взгляд с Деймона. Она не знала, каким словом его можно охарактеризовать. И лишь засыпая, когда сон начал постепенно обволакивать сознание, она ухватилась за одну мысль, которая показалась ей очень правдивой: он удивительный.

***

— Проснись и пой! — услышала Елена утром знакомый голос. — Мы проспали! Катастрофа! — Что? — непонимающе пробормотала Елена, но, услышав обеспокоенный голос Деймона, поднялась с кровати. — Который час? — Шесть утра! — так же взволнованно ответил Сальваторе. И только в этот момент до Елены начал доходить смысл происходящего. Какое к черту «проспали» в шесть утра?! — Ты издеваешься? — пробубнила она, проведя ладонями по лицу. — Зато смотри как подскочила, — рассмеялся Деймон. — Деймон, серьезно, к чему такая спешка? — Сегодня воскресенье. На подъезде к Чикаго будет задница, а я не хочу провести весь день в пробке. — Откуда там задница, если… Постой… Ты сказал, в Чикаго? Кажется, последняя фраза Деймона для пробуждения Елены стала даже действеннее, чем его крик. Деймон кивнул. — Мы… Едем в Чикаго? — тихо и несмело, но с робкой надеждой спросила Елена, и в этот момент напомнила ему маленького наивного ребенка, которому наконец-то пообещали купить игрушку, о которой он мечтал уже очень давно. — Да, Елена, мы едем в Чикаго. Так что дух авантюризма, о котором я тебе говорил вчера, найти в себе не помешало бы. Сальваторе рассмеялся и ушел собираться, оставив Елену наедине со своими мыслями.