В объятьях зверя

Елена смотрела на фото Кэтрин, не отрывая взгляд, и не могла поверить, что такое возможно. Быть может, если бы они с Кэтрин были родственницами… Но Елена знала точно — это исключено: семья Гилберт была небольшой, и она знала обо всех своих родственниках, даже дальних. И тем не менее, глядя на фотографию, она словно бы видела на ней свое отражение. Спустя несколько секунд, когда первые эмоции пошли на спад, Елена увидела, что отличия между ней и Кэтрин все же были, и они заключались не только в разных прическах. Они были в дерзком взгляде Кэтрин, ее лукавой улыбке, горделивой осанке… Но внутри все равно все сжималось от страха и растерянности. Сознание будто бы затуманилось в одно мгновение, и сейчас она могла цепляться лишь за обрывки мыслей, которые звучали в голове в этот момент. Кэтрин… Его девушка… Неужели он находится в отношениях? Но где Кэтрин сейчас? Вместе с этим Деймон почему-то говорил о ней в прошедшем времени. Они расстались? Если да, то что произошло? Голос Деймона внезапно стал очень тихим, а в глазах была такая нестерпимая боль и тоска, что казалось, что из его глаз вот-вот покатятся слезы. Елена впервые видела его таким разбитым, отчаявшимся… Беспомощным. И где-то в глубине души Елена уже понимала: у этой истории любви не было счастливого конца. — Поэтому я была нужна тебе? — робко и тихо спросила Елена спустя минуту. На губах Деймона вновь появилась горькая усмешка. — Я ищу Кэтрин в каждой девушке, которая рядом со мной, уже почти пять лет, — задумчиво произнес он, посмотрев куда-то вдаль. Несмотря на испуг, Елене все же хватило смелости задать главный вопрос. И в этот момент, как никогда раньше, очень хотелось верить в то, что Деймон будет откровенен. — Что произошло? Деймон сделал пару шагов и молча сел за стол, сцепив руки в замок и приложившись к ним щекой. Елена ощущала течение каждой секунды, когда он молчал: это время казалось ей вечностью. Сердце начинало стучать быстрее, но что-то произнести уже не было сил. — Я встретил Кэтрин, когда мне было двадцать четыре, — начал Сальваторе. — После возвращения из университета я какое-то время жил в Нью-Йорке, а затем переехал в Лос-Анджелес. Сам до сих пор не могу понять, зачем я это сделал, — Деймон пожал плечами. — Переезжать сюда на ПМЖ я изначально не планировал, постоянно мотался по съемным квартирам. Просто захотелось попробовать что-то новое, да и в конечном итоге сюда перебрались многие мои университетские друзья, так что я чувствовал себя в Лос-Анджелесе вполне комфортно. Здесь я занялся иностранными языками: вдобавок к испанскому, которым я к тому времени благодаря университету владел на приличном уровне, начал учить французский и итальянский. Грейсон хотел, чтобы я постепенно изучал основы работы его компании, поэтому предложил должность в филиале. Я согласился и тогда понял, что, скорее всего, задержусь в Лос-Анджелесе на более долгий срок, нежели планировал, поэтому потом купил здесь квартиру. Здесь я и познакомился с Кэтрин. Деймон на мгновение замолчал, глядя в одну точку, будто бы вспоминая что-то — но не потому, что не помнил подробностей, а, скорее, потому, что, наоборот, наслаждался ими, возвращаясь в те времена и уходя от реальности, которая была к нему очень жестока. — Это был день рождения моего приятеля. Он тогда праздновал свое тридцатилетие и по этому случаю собрал большую компанию. Он очень общительный, у него много друзей, поэтому большинство из собравшихся не были знакомы между собой. Когда Деймон приехал во французский ресторан, где праздновал свой день рождения Генри — его старый приятель, с которым они знали друг друга еще со школы, — гости только начинали собираться. После того, как Сальваторе поздравил именинника и вручил ему подарок и они поговорили немного о последних новостях и планах, Генри представил присутствовавшим своего старого знакомого и ненадолго оставил их, уйдя к шеф-повару, чтобы спросить что-то о десерте. Толком поговорить с друзьями Генри Деймон не смог: позвонил кто-то из офиса, и он, извинившись, вышел из-за стола, чтобы ответить на звонок. Здание ресторана было спроектировано таким образом, что основной зал был как бы отделен от входа двумя ступеньками. Ступени были небольшими, но все осложнялось тем, что в помещении было тускло, и их можно было попросту не заметить. Когда Деймон возвращался в зал, он столкнулся с одной из подруг Генри, которую он до этого видел лишь мельком и которая, судя по всему, куда-то торопилась. — Да, Лив, я сейчас ему позвоню! — крикнула она, повернувшись к подруге. Все произошло буквально в одно мгновение. Девушка переступила одну ступеньку, но в этот момент она то ли не заметила вторую, то ли не сумела вовремя скоординироваться и споткнулась. Кэтрин только успела охнуть. Деймон метнулся к ней, и она упала в его объятия, удержавшись за его руки. Послышался приглушенный хлопок — из ее рук выпал мобильный телефон. — Боже… — пробормотала брюнетка и подняла глаза на своего спасителя. В какой-то момент, увидев эти карие глаза, Деймон замер. Кожу внезапно обдало жаром. Он не верил в любовь с первого взгляда и прочие фантазии романтиков. Но что-то перевернулось в нем в то мгновение, когда их взгляды встретились. Он еще никогда не видел таких дерзких, горячих, но вместе с этим — каких-то по-ребячески озорных, удивительно живых глаз, в которых танцевали бесенята. Их пронзительный взгляд прожег кровь и привязал его к этой девушке навсегда. — Все в порядке? — спросил он. — Да, все хорошо, — отойдя от мимолетного испуга, сказала Кэтрин. — Спасибо Вам, Деймон, — искренне поблагодарила она и хотела наклониться, чтобы поднять телефон, но Деймон ее опередил. — Будьте осторожнее, мисс..? — Деймон слегка склонил голову набок, отдав ей смартфон, который тоже не пострадал, и Кэтрин поняла, что он хотел бы узнать ее имя. — Мисс Пирс, — хихикнула она, — но, пожалуйста, называйте меня Кэтрин. — Договорились, — по губам Деймона скользнула улыбка. — Берегите себя, Кэтрин. Пирс кивнула, еще раз поблагодарив его, и отправилась туда, куда собиралась изначально. Деймон еще какое-то время смотрел ей вслед. Изящное обтягивающее черное платье на тонких бретелях отлично подчеркивало все достоинства ее подтянутой спортивной фигуры, а грациозные движения завораживали с первых секунд. — Генри, а ты давно знаешь Кэтрин? — сделав пару глотков бурбона, как бы невзначай спросил Сальваторе у своего приятеля, не сводя взгляд с темноволосой красавицы, которая в этот момент о чем-то разговаривала с подругой. — Достаточно. С университета, — ответил Генри. — Встречаемся, к сожалению, не так часто, как хотелось бы — она вся в своем дизайне… А почему ты спрашиваешь? — мужчина перевел взгляд на Деймона, и, увидев, как завороженно он наблюдает за Кэтрин, все понял. — Да просто, к слову, — пробормотал Деймон. — Да мне можешь не задвигать, Сальва, — усмехнулся Генри, похлопав его по плечу. — Кэтрин и правда красавица. Но она, к сожалению, несвободна. Они с Мейсоном, — он слегка кивнул в сторону высокого широкоплечего брюнета, который сидел по правую руку от Кэтрин, — встречаются почти три года. — Три года… — негромко повторил Сальваторе и в этот момент поймал себя на мысли, что ему совершенно безразлично то, что говорил Генри о Мейсоне. Его мысли были заняты совсем другим. — Мы с Кэтрин в тот вечер разговорились, — сказал Деймон. — Она оказалась очень интересной собеседницей, мы разговаривали, кажется, обо всем. О бизнесе, дизайне, путешествиях, французской кухне… Сначала я не понимал, почему Мейсон так спокойно реагировал на ее общение со мной и с другими мужчинами в ее окружении. Я бы на его месте, наверное, весь на желчь изошел… — Сальваторе опустил взгляд и усмехнулся. — Но потом я понял. Кэтрин была очень приветлива, но при этом держала четкую дистанцию. Ни одним своим словом, ни одним действием она не давала шанса даже на самый безобидный флирт. Мейсон был уверен в ней, и это было оправданно. Она знала себе цену, и у нее было чувство собственного достоинства, чтобы, будучи несвободной, вести двойную игру. Я не знаю, что произошло в тот вечер, но забыть о Кэтрин я так и не смог. Мы, бывало, пересекались на каких-то вечеринках у общих друзей, и каждая новая встреча лишний раз давала мне понять, что сопротивляться уже бессмысленно. Наверное, те полгода, что я добивался ее, были самыми сумасшедшими в моей жизни. Еще чуть-чуть, и в одном из цветочных салонов у меня точно появилась бы вип-карта, — со смешком сказал он. — Я боялся одного: в этой бешеной гонке потерять себя. Когда влюбляешься в кого-то, почему-то сразу начинаешь менять себя — слушать другую музыку, ходить на футбол, не знаю… Кто-то внешность даже меняет. Это глупо, потому что тот, кого ты любишь, влюбится лишь в образ, созданный тобой. Я хотел, чтобы Кэтрин влюбилась в меня самого. Со всеми моими интересами, мечтами, достоинствами и недостатками. Поэтому я ничего не скрывал от нее. Со временем и она мне открылась. Я лучше узнал ее увлечения, понял, что ей нравится, к чему она тянется. Я всегда был рядом и сам привыкал к ней. И в конечном итоге я победил. Губы Деймона изогнулись в какой-то благоговейной полуулыбке. Елена внимательно наблюдала за ним. В каждом его слове о Кэтрин слышалась нежная теплота и вместе с этим — невероятное уважение. Она еще никогда не слышала, чтобы он о ком-то говорил так, и в этот момент она понимала, как на самом деле еще плохо его знает. Деймон на мгновение замолчал, но очень скоро продолжил. — Кэтрин рассталась с Мейсоном, но это произошло до того, как у нас начались отношения: она сразу призналась мне, что не хочет обманывать его. Я и сам не хотел быть в роли любовника. Я хотел серьезных отношений. После этого у нас все закрутилось очень быстро. Мы начали жить вместе, а вскоре, во время отпуска, мы поехали в Нью-Йорк, и там я познакомил ее с семьей. Кэтрин очень быстро нашла общий язык с моим родителями, хотя они поначалу и думали, что ничего серьезного у нас не выйдет. Я ни с кем не спорил по этому поводу. Знаешь, наверное, впервые в жизни в тот момент я просто кайфовал от того, что со мной происходит здесь и сейчас, — задумчиво проговорил Деймон. — Кэтрин была как яркая вспышка. Вокруг нее всегда кипела жизнь, и это оказалось тем, что всегда было мне нужно. Она не боялась совершать маленькие безумства. Мы были на одной волне. — Кэтрин, если ты будешь краситься еще десять минут, мы точно опоздаем в кино. — Деймон, я всегда рассчитываю свое время. Успокойся, — невозмутимо ответила Пирс, нанося на губы ярко-алую помаду. — Половина десятого. — Вот именно, половина десятого. Сеанс вечерний, пробок уже нет. — Да, и до кинотеатра минут двадцать езды — и это если скорость не меньше шестидесяти. Вот скажи мне, вы, девушки, всегда думаете, что все очень просто? Кэтрин усмехнулась, положила помаду в косметичку и подошла к Деймону. — Мы думаем, что все просто, когда это действительно просто. В отличие, видимо, от вас, мужиков, выдумывающих проблемы на ровном месте. Сальваторе закатил глаза и хотел что-то ответить, но Кэтрин не дала ему это сделать. — Спорим, что я буду у кинотеатра уже через пятнадцать минут? — Хочешь сказать, что в каждой девушке еще и инстинкт гонщика заложен? — усмехнулся Деймон. — Дороги пустые, движок хороший — так почему бы и не выжать по максимуму все из автомобиля. Как ты считаешь? — девушка кокетливо взглянула на мужчину, и тот почувствовал, как в нем самом начинает разгораться азарт. — То есть поедешь на своей машине? — Да. И приеду быстрее тебя. — Быстрее? Мисс Пирс, осторожнее с заявлениями, — усмехнулся Деймон, притянув Кэтрин к себе и поцеловав в шею. — Не хочу хвастаться, но я за рулем с шестнадцати лет, да и город знаю отлично, так что… — Значит, все-таки спор? — хитро улыбнулась Кэтрин, когда Сальваторе отстранился от нее. Отказываться Деймон уже не хотел. — На что? — спросил он. — На принцип… И одно желание. — Идет, — у Деймона загорелись глаза, и он протянул руку Кэтрин. Та пожала ее, и он сам их разбил. — Я надеюсь, сегодня ночью ты наденешь то черное кружевное белье, которое купила в Париже, — с самодовольной усмешкой шепнул ей на ухо он. — Посмотрим, — усмехнулась Кэтрин, и они вместе вышли из дома. В те времена у Деймона была легковая, но достаточно скоростная машина — Infiniti G35. К разряду гоночных ее, конечно, отнести было сложно, да и сам Деймон неоднократно говорил своим друзьям, что эта марка, скорее, «для понтов», чем для езды, но в своей победе в этом маленьком заезде он был абсолютно уверен: преимущество в лошадиных силах у Infiniti над Audi A3, которой управляла Кэтрин, было явное. Кэтрин и Деймон выехали с улицы, на которой находился дом, в котором они жили, практически одновременно. Настоящая гонка началась с ближайшего светофора. В последний раз взглянув на Кэтрин, Деймон нажал на педаль газа, и автомобиль послушно сдвинулся с места, плавно набирая скорость, оставляя позади остальные машины. Сальваторе, конечно, не выжимал газ в полную силу — в городе были не те условия. Пока дорога шла по прямой, Кэтрин и Деймон не упускали друг друга из поля зрения. Казалось, что у последнего явное преимущество, но несколько раз, со всей силы вдавив педаль газа, Пирс догоняла его, и тогда его охватывал то ли азарт, то ли инстинктивный страх, что она его обгонит, и он сразу набирал скорость, забывая обо всех допустимых границах и пресловутых разрешенных тридцати пяти милях в час*. Стрелка спидометра порой близилась к цифре 50, хотя казалось, что машина движется гораздо быстрее. У Деймона в сознании звучали отголоски мыслей о том, что в течение следующей недели ему точно нужно будет ждать «письмо счастья» в виде штрафа, но эти мысли отходили на второй план перед желанием выиграть спор и доказать Кэтрин свою правоту. В какой-то момент Сальваторе вспомнил, что неподалеку находится переулок, по которому он может «срезать» путь. Кэтрин была удивлена тем, что он выбрал другую дорогу и свернул на одном из светофоров, но вслед за ним не поехала, предпочтя свой путь, который ей был знаком уже давно. Однако вскоре Деймон пожалел, что свернул с более знакомой трассы: в переулке велись какие-то ремонтные работы, и дорога была перекрыта, но заметить это перед поворотом было невозможно, поэтому он понял, что попал впросак, только продвинувшись вглубь. — Млять, Сальваторе, какой же ты идиот, — выругался Деймон, увидев впереди ограждение. Однако делать было нечего: пришлось разворачивать машину, что, конечно, отняло время, и возвращаться назад. Мириться с поражением Деймон не хотел, поэтому снова вжался в педаль газа, останавливаясь перед красным сигналом светофора лишь в последний момент и первым срываясь с места, как только загорался зеленый. Он спешил, но, как ни странно, ни разу даже никого не подрезал. Однако в какой-то момент, не оценив должным образом ситуацию на дороге, Деймон на одном из перекрестков двинулся вперед, не пропустив старый минивэн. Знака «уступи дорогу» поблизости видно не было, поэтому пропускать автомобиль Деймон был не обязан — это было бы скорее проявлением вежливости и нежелания создавать на дороге затор, и он бы сделал это в обычной обстановке, когда никуда не торопился бы. Однако сейчас о каком-то автомобильном этикете думать хотелось в последнюю очередь. Водитель минивэна, тучный мексиканец лет пятидесяти, видимо, ожидал от водителя Infiniti другого, поэтому скорость не сбросил и в конечном итоге чуть в него не врезался, затормозив в последнюю секунду. — Эй! Ты что творишь! — заорал он, выглянув в окно. — Пошел к черту, я тебе ничего не обязан, — парировал Сальваторе и, вновь дав по газам, скрылся из виду. Спустя несколько минут в соседнем ряду он увидел красный Audi со знакомыми номерами. Сомнений не было: это была Кэтрин. Деймон, воодушевившись тем, что все-таки догнал ее, прибавил газа и вскоре оставил ее далеко позади себя. В какой-то момент он вспомнил еще об одной не очень загруженной улице, с которой можно было вывернуть прямо к кинотеатру и не делать лишний круг. Остановившись на очередном светофоре, он, помня свою ошибку, наскоро проверил по навигатору обстановку на дороге и, убедившись в том, что она чиста и аварий или ремонтных работ там нет, двинулся дальше. Периодически Деймон поглядывал в зеркало заднего вида, но машины Кэтрин там не видел — значит, за ним она точно не поехала. А даже если бы и поехала, то ей понадобилось бы время, чтобы догнать его. Мысли об этом успокоили Деймона, и он с самодовольной улыбкой, предвкушая скорую победу и проверив время по наручным часам, сбросил скорость и вскоре увидел перед собой здание местного кинотеатр. Но толком прийти в себя после пятнадцати минут городских гонок и адреналина он не успел: на стоянке он увидел… Кэтрин. Она стояла, прижавшись поясницей к бамперу сбоку и скрестив руки на груди, и, заметив Деймона, усмехнулась, достав из кармана смартфон. — Черт возьми, как?! — недоумевал Деймон, выйдя из машины и захлопнув дверь. — Пятнадцать минут пятьдесят три секунды, — произнесла Кэтрин, показав бойфренду экран с секундомером. — Сдаете позиции, мистер Сальваторе. — Кэтрин, ты случайно не снималась в «Форсаже»? — с усмешкой спросил Сальваторе. — Может быть, — кокетливо улыбнулась девушка, на мгновение поджав губы и посмотрев куда-то вверх. — Если серьезно, то как тебе это удалось? Я ведь обогнал тебя еще на Джексонвилл Стрит, и срезать дорогу можно было только в одном переулке… Я поехал туда и не видел тебя. — Пусть это останется маленькой тайной. В каждой девушке должна быть загадка, как считаешь? — произнесла Кэтрин, коснувшись пальцами его груди, отчего он почувствовал, как по коже побежали мурашки. — Главное, что ты должен мне желание, — прошептала она, прижавшись к нему, и ее горячее обожгло мочку его уха. — Мы с Кэтрин встречались почти четыре года, — продолжил Деймон. — Эти отношения были как американские горки. Если мы ссорились, то в стену неизменно летела посуда, а крики слышали все соседи. Но так же быстро, как зажигались, мы быстро остывали, и каждое утро все начиналось заново. — Пирс, как же мне порой хочется тебя придушить, — тяжело дыша, усмехнувшись, проговорил Деймон. Они стояли с Кэтрин посреди кухни, вся его рубашка промокла насквозь, а вокруг валялись осколки дорогого сервиза, который привезли в подарок из Индии Бонни и Кай. Ссора, кажется, едва-едва пошла на спад, но в ушах до сих пор шумело, а кожа будто бы горела. — Это абсолютно взаимно, Сальваторе, — хмыкнула Кэтрин, убрав прядь волос за ухо. Она сделала шаг в сторону Деймона и вдруг посмотрела в его горящие глаза. — Но знаешь, чего мне хочется больше? Пирс притянула его к себе, крепко взяв за рубашку и остановившись, когда между их лицами оставалась пара сантиметров. Деймон усмехнулся. — Поцеловать, — хрипло произнес он, прижав к себе девушку. — Ответ верный, — прошептала Кэтрин и, запустив руку в его влажные волосы, впилась в его губы, словно бы в один момент выбив остатки воздуха из легких. Еще несколько минут назад они кричали друг на друга и били посуду, ругаясь самыми последними словами и не находя себе места от злости. Но стоило им друг друга коснуться, как неуправляемая ярость превращалась в необузданную страсть. И они словно бы рождались заново, после каждой ссоры влюбляясь друг в друга только сильнее. — Все вокруг замечали, что мы абсолютно одинаковые, — сказал Деймон. — И это было действительно так. Наверное, поэтому многие думали, что мы быстро расстанемся. А вот Роуз однажды сказала в шутку: «Вы либо убьете друг друга, либо поженитесь». Второе нам оказалось ближе. В какой-то момент я понял, что хочу перейти на следующий жизненный этап, исполнить роль, быть может, гораздо более важную… Я впервые в жизни почувствовал, что хочу ребенка. И это не было сиюминутным желанием — теперь я действительно видел себя в семейной жизни. Я и сам не знаю, в какой момент это произошло, но во мне что-то изменилось. Я не скажу, что это было внезапно, словно выключатель щелкнул — нет, все происходило постепенно. И, черт возьми, мне это нравилось. Весной 2008 я сделал Кэтрин предложение, и… — Сальваторе глубоко вдохнул. — И она сказала мне «да», — выдохнул он. Деймон на какое-то время замолчал и быстро заморгал глазами, но уголки его губ изогнулись в очень грустной, но искренней улыбке. Елена слушала, не отрывая от него взгляд, и чувствовала, как у нее начинает болеть сердце, когда она смотрела в его чистые голубые глаза, в которых стояли слезы, хотя он держался и не плакал. И она ощущала, как в глазах начинает щипать у нее самой, хотя она еще толком не знала, что произошло. Но смотреть на такого Деймона, всегда сильного и даже немного циничного, а теперь — абсолютно подавленного и растерянного — было до безумия больно. Ей о многом хотелось бы у него спросить, но она решила не перебивать его. Она видела по его глазам: ему нужно поделиться с кем-то тем, что он носил в своем сердце так долго. — С тех пор началось в прямом смысле сумасшествие. Мы не ставили себе целью сыграть свадьбу в следующем месяце, но оба хотели, чтобы этот день прошел так, как мы мечтали, поэтому начали готовиться заранее. Все были в шоке, — усмехнулся Деймон. — Паркер еще три дня потом ходил и повторял: «Деймон Сальваторе женится… Охренеть… Я шафер… Охренеть!» Но наши семьи и друзья радовались за нас. Мы действительно были счастливы, и чувствовать поддержку со стороны близких было здорово. Эту новость с особенной радостью воспринял Грейсон: он очень хорошо относился к Кэтрин и был уверен, что после свадьбы я окончательно возьмусь за голову и полностью уйду в бизнес, со временем прекращу «пьянки-гулянки» в клубах, как выражался он сам. Все изменилось буквально в один день. Услышав последнюю фразу, Елена почувствовала, как по коже прошел холодок. — В июне мне исполнилось двадцать семь, и я на всю ночь снял ресторан, чтобы отдохнуть там с семьей и друзьями и заодно отпраздновать. — Сальва, как тебя так угораздило? — непонимающе бормотал Кай, когда праздник был в самом разгаре, и они с Деймоном, Генри и Дейвом — мужем Роуз — стояли на террасе, наслаждаясь закатом и свежим воздухом, и разговаривали о пустяках. — День рождения — и пить нельзя! Ну ни в какие ворота. — Да черт его знает, — пожал плечами Деймон. — Хотя это не отравление само по себе — еда была свежей. Врачи сказали, что просто организм так отреагировал. Теперь уж суши точно есть не буду. — Никогда не любил японскую кухню. Все эти их угри и остальная плавающая и ползающая хрень… Бр-р, — Генри передернуло, и он потряс головой. — У японцев вообще тяжелая пища, — поддержал Дейв. — Да ладно, зато хоть узнаю вкус колы без виски, — усмехнулся Сальваторе. — Хотя, колу мне тоже пока нельзя… Апельсиновый сок, — он прищурился и приподнял стакан с соком, который был у него в руках, — тоже вполне неплох. Так что я сегодня еще и водителем могу заделаться и кого-нибудь отвезти домой, если будет нужно. Так сказать, вип-таксист Деймон Сальваторе к вашим услугам. — Отвези меня в Нью-Йорк, — усмехнулся Дейв. — Дорогу покажешь? — хохотнул Деймон, и друзья рассмеялись. В этот момент Кай заметил какую-то суету в ресторане. Так как дверь на террасу была открыта, друзья сразу услышали чей-то взволнованный крик: «дайте воды!» Деймон, Кай, Генри и Дейв мигом вернулись в здание ресторана. К ним подбежала Бонни. Взгляд у нее был до смерти перепуганный. — Бон-Бон, что случилось? — спросил Деймон. — Деймон, Кэтрин упала в обморок. Я не знаю… Сальваторе метнулся в глубь ресторана, где над Кэтрин столпились гости и пытались чем-то помочь. Девушка как-то резко побледнела и лежала без движения, едва дыша. В этот момент на зов прибежал официант с бутылкой холодной воды. Деймон буквально выхватил ее у него из рук, набрал полный рот и вылил на лицо Кэтрин. — Что произошло? — жадно хватая ртом воздух, прорычал он, пытаясь привести Кэтрин в чувства. — Мы просто стояли и разговаривали у барной стойки, — заикаясь, проговорила Роуз. — У Кэтрин внезапно помутнел взгляд, — продолжила Изабелла, которая тоже находилась в этот момент рядом с ней. — Я спросила: «Кэт, с тобой все в порядке?» Она как-то неловко кивнула и пошатнулась. Все произошло буквально за пару секунд! Я ее еле успела схватить за плечи, чтобы она не упала… Деймон схватил с ближайшего стола тканевую салфетку и, смочив ее водой, положил Кэтрин на лоб. — Кэтрин, ты меня слышишь? — в исступлении протараторил он. — Кэтрин… Откройте окна! — крикнул он обслуживающему персоналу и, взяв невесту на руки, аккуратно отнесс ее на ближайший диванчик, стоявший поодаль. В какой-то момент на щеках у девушки проступил румянец, и она открыла глаза. — Деймон… — пробормотала она. — Кэтрин, что с тобой? — обеспокоенно спросил Сальваторе, внимательно посмотрев ей в глаза и убрав со лба и шеи волосы. — Что случилось? — Я… У меня просто в глазах как-то резко начало двоиться… — слабо пробормотала она. — Я не скоординировалась… — В помещении вроде не так душно, — несмело сказал Кай. — Кэт, может, воды? Парень быстро налил холодной воды в стакан, и Деймон, взяв его, дал ей сделать несколько глотков. Следующие полчаса Кэтрин пытались привести в чувства, но она была очень слаба и не могла даже самостоятельно встать с дивана. Она с трудом фокусировала взгляд и произносила слова, и в глубине души Деймона не оставляло плохое предчувствие. — Надо звонить в «Скорую», — заключил Грейсон. — Пусть приедут, посмотрят, может быть, вколят что-то… — До ближайшего госпиталя максимум десять минут езды, — пробормотал Деймон. — Я сам отвезу Кэтрин туда. — Деймон, ты же… — Грейсон развел руками и кивнул головой в сторону опустошенных бокалов, стоявших на столе. — Я сегодня не пил, — мотнул головой Деймон. Он аккуратно взял Кэтрин и вышел из ресторана, уложив ее на заднее сидение, и, не помня себя, помчался по направлению к госпиталю. — Теперь я уже не помню, как добрался до больницы. Я был словно в другом измерении. Я говорил с Кэтрин о какой-то ерунде, постоянно спрашивал ее о чем-то, только чтобы она снова не впала в беспамятство. В этот момент в голове не было никаких мыслей, только цель — доехать как можно быстрее. В госпитале Кэтрин быстро привели в чувства, вкололи глюкозу и еще кучу всего… Я провел там всю ночь, но доктора так и не смогли толком сказать, что послужило причиной обморока, и сошлись на мнении, что нужны дополнительные исследования. Сначала назначили общий анализ крови, биохимию и ЭКГ. Я думал, мол, ладно, обычные анализы, их и обычные терапевты назначают… — И когда меня уже утром врач пригласил к себе, я думал, что он скажет, что это переутомление, авитаминоз, еще что-то… — Деймон опустил испуганный и растерянный взгляд. — Мистер Сальваторе, прежде чем я передам Вам бумаги с результатами анализов Кэтрин, я хотел бы задать Вам пару вопросов. Вы не против? Деймон сидел за столом напротив врача, полноватого мужчины, на висках которого уже начинала серебриться седина, но которому на вид было не больше пятидесяти пяти, в очках. Услышав такой вопрос от доктора, он напрягся, но постарался не накручивать себя раньше времени. — Да, конечно, — пожав плечами, ответил Сальваторе. — Скажите, Кэтрин в последнее время жаловалась на головные боли, одышку, слабость? Деймон начал вспоминать события последних месяцев, но припомнить ничего из перечисленного врачом так и не смог. Кэтрин всегда придерживалась здорового образа жизни, занималась спортом и, хотя часто уставала на работе, на здоровье практически не жаловалась. — Нет, — Деймон мотнул головой. — Все было в порядке. — То есть, такой обморок, как вчера, у нее был впервые? — Да. Врач озадаченно потер подбородок и на мгновение замолчал. Эта пауза угнетала, и Деймон почувствовал, как у него начали холодеть руки, а в ушах стал отдаваться стук собственного сердца. — Вы не замечали у нее в последние два-три месяца на теле какие-то покраснения? Или, может быть, маленькие синячки, какую-то сыпь… И в этот момент Деймон вспомнил о том, что Кэтрин иногда действительно жаловалась на небольшие синяки на ногах, из-за которых не всегда могла надеть юбку выше колен. В последнее время они начали появляться у нее все чаще, но она списывала это на неаккуратность на тренировках. Деймон рассказал об этом врачу, и тот, сняв очки, устало потер глаза. — Что с ней? — едва слышно пересохшими губами произнес Деймон. — Мистер Сальваторе, сейчас мы располагаем ничтожно малой информацией для того, чтобы ставить точный диагноз. Но результаты анализов мисс Пирс… Мужчина достал из одного из ящиков какую-то папку и показал Деймону бумагу, исписанную множеством цифр. — Уровень содержания лейкоцитов в крови превышает норму почти в десять раз, — негромко проговорил врач, указав ручкой на соответствующие цифры. — В то время как тромбоциты и гемоглобин, наоборот, ниже нормы, и намного: 140 при норме 180-320 и 85 при норме 120-140 соответственно. Повторюсь, я не берусь пока говорить о чем-то с полной уверенностью, но эти цифры — достаточное основание для того, чтобы назначить Кэтрин пункцию костного мозга. Деймон, не моргая, смотрел на бумаги. — Для чего?.. — Мы хотим исключить лейкоз, мистер Сальваторе. Деймон сделал глубокий вдох и потер глаза. — Я просто не могу описать, что почувствовал в этот момент, — мотнул головой он. — Я сразу стал спорить с ним, говорить, что это исключено, что у Кэтрин никогда не было проблем со здоровьем… Он попытался успокоить меня, сказал, что такие диагнозы на основании общего анализа крови, конечно, не ставятся, но меня будто холодной водой облили и на мороз вытолкали. Я вышел из кабинета врача и просто не видел ничего вокруг, сел на ближайший диван и тупо смотрел в одну точку минут двадцать. Скоро приехали родители Кэтрин, они спрашивали меня о чем-то, а я был как рыба — просто открывал и закрывал рот без звука и ничего не мог сказать… Я не могу сказать, надеялся ли я на лучшее в тот момент или же, наоборот, представлял себе худший исход — я был будто бы вне реальности все эти три дня, пока мы ждали результатов пункции. Елена ни разу не перебила Деймона за все то время, что он рассказывал ей свою историю, и чувствовала, что даже сердце начало биться медленнее. Она едва дышала и сейчас ловила себя на мысли, что ей очень хотелось бы, чтобы в конце этой истории произошло чудо. Чтобы оказалось, что судьба была по отношению к Деймону и Кэтрин не так жестока. — А через три дня… Через три дня все подтвердилось. Деймон плотно сжал губы, и у него на лице заходили желваки. — 90% бластов в крови. Острый миелобластный лейкоз. Он шумно дышал и смотрел в одну точку, и Елене казалось, что он едва сдерживает себя, чтобы не встать из-за стола и не запустить одним из стаканов, стоящих там, в стену. Будто бы под властью какой-то неведомой, совершенно невероятной силы она подняла руку и протянула ее к Деймону, чтобы коснуться его ладони, но в последний момент одернула себя. — Странно, но в этот раз ступора не было. Меня эти слова, наоборот, как-то отрезвили даже. Я знал, что сейчас очень нужен Кэтрин, и у меня попросту нет права дать слабину. Пришлось очень быстро…принять это. Потому, что когда счет идет на месяцы, у тебя нет времени задаваться вопросом, почему именно ты, и жаловаться на судьбу. — Деймон, — слабо позвала Кэтрин, и он наклонился к ней. — Все…очень плохо? — несмело спросила она и подняла на него взгляд. Пока в нем не было страха, и ему очень не хотелось, чтобы он когда-нибудь появился. — Это ведь онкология?.. — Малыш, — тихо проговорил Деймон и погладил девушку по волосам. — Это, правда, сложный диагноз. Но врачи уже составили план лечения. Они дают хорошие прогнозы. Мы справимся с этой дрянью. — Деймон, пожалуйста, — Кэтрин как-то неловко вдохнула и кашлянула. — Пообещай мне… Пообещай, что все будет хорошо. Что мы будем счастливы. Деймон взял ладонь Кэтрин в свою, переплетя ее ледяные пальцы со своими, и крепко сжал, внимательно посмотрев ей в глаза. — Все будет хорошо. Я обещаю тебе. Ты веришь мне? — Я верю только тебе. — Несколько дней я не расставался с ноутбуком и искал в интернете любые источники об этом заболевании, читал научные статьи и новости о продвижении в лечении онкологии… Голова пухла от потока информации, которая порой была очень противоречивой. Мы с родителями Кэтрин сразу начали поиск клиники, где могли бы продолжить лечение, и остановились на Cedars-Sinai**. Ты, наверное, знаешь, у них один из лучших онкологических центров на континенте, — пробормотал Деймон, и Елена обессиленно кивнула. — Курс химиотерапии начали практически сразу же. Врачи предупреждали, что переносить его будет тяжело, не один раз говорили о возможных побочных эффектах… Но все равно сложно было смотреть на то, как Кэтрин постоянно знобило по ночам. Вскоре у нее совсем пропал аппетит. Врачи рекомендовали есть небольшими порциями, но Кэт не съедала даже их. Она очень любила вареную рыбу, я приносил ее ей, но она к ней не притрагивалась. Я ходил в ближайший магазин и приносил ее любимые испанские апельсины, когда разрешали доктора, но и они тоже оставались нетронутыми. Кэтрин сильно потеряла в весе, но курс был доведен до конца, и это было нашей маленькой, общей победой. Врачи дали три недели на то, чтобы восстановить силы, а после — начали второй. Он проходил чуть легче, и мы даже ненадолго выходили на улицу. Постепенно Кэтрин начала оживать, и я сам увидел, что лечение дает результаты. К ней в госпиталь часто приезжали друзья, мы подолгу болтали ни о чем, смотрели какие-то фильмы. Я по большей части приезжал к Кэтрин по вечерам — мне нужно было работать, чтобы оплачивать лечение. И у нас появилась маленькая традиция: каждый раз, встречаясь вечером, мы смотрели «Друзей». Так получилось, что мы оба ни разу не смотрели этот сериал, и, узнав об этом, наши друзья все уши прожужжали нам о том, что мы обязаны это исправить. Мы по вечерам садились, включали ноутбук и погружались в этот мир. Но при этом очень часто на ум приходили истории из собственного опыта, мы вспоминали их, смеялись и подкалывали друг друга. И в такие моменты страх уходил. На губах Деймона появилась улыбка. — Знаешь, когда Кэтрин только начинала лечение, я думал, что постепенно превращусь в какого-то робота, который начнет говорить исключительно медицинскими терминами, но… Я сам никогда не мог подумать об этом, но именно в это время я ощущал жизнь как никогда сильно. Наверное, чтобы это случилось, мне нужно было почувствовать, как она утекает сквозь пальцы. Чтобы я понял ее ценность и начал ее беречь. Чтобы научился радоваться тому, на что раньше даже не обращал внимание. Потому, что из таких мелочей и состоит жизнь, и, забывая о них, можно упустить что-то очень важное. Я это очень хорошо уяснил тогда. Деймон сделал небольшую паузу, а затем продолжил. — После того, как был завершен второй курс «химии», врачи еще раз взяли все необходимые анализы и были очень довольны и их результатами, и состоянием Кэтрин, но говорить о чем-либо было еще рано. Они прописали еще три высокодозных курса, чтобы «добить» эту дрянь и достичь ремиссии, которая позволила бы провести трансплантацию костного мозга. Мы начали искать донора… И тогда я понял, что нас окружают просто удивительные люди. Голос Деймона стал тише, и в нем зазвучало удивительное благоговение. — Когда врачи сказали мне, что, вероятнее всего, после третьего курса можно будет провести ТКМ, Бонни и Кай были в Аргентине. Они звонили стабильно раз в два-три дня и спрашивали о самочувствии Кэтрин, хотя они очень близко не общались. Когда я им рассказал о поиске донора, они… Они прервали свою поездку и вернулись в Лос-Анджелес, чтобы пройти типирование. Эту процедуру прошли многие наши друзья. Они все объединились в борьбе против нашей беды. Это было просто невероятно, — прошептал Деймон. — К сожалению, подходящего донора среди нас не нашлось, поэтому нужно было искать дальше, но клиника быстро справилась с поисками. Главное было — достичь ремиссии. И у нас это получалось. После пяти курсов «химии» кровь была чиста, 0% бластов. И на фоне этой новости меркли те сумасшедшие месяцы, которые нам пришлось пережить перед этим. Мы жили в предвкушении и верили: нужно потерпеть еще чуть-чуть, и все будет по-старому. Раньше мы с Кэтрин любили фотографироваться, у нас была куча абсолютно разных фото. Но мы с ней договорились, что забудем про фотоаппарат на время лечения, и дело было не в том, что Кэтрин могла стесняться своего внешнего вида — такого не было. Она чувствовала себя уверенно. Просто мы верили, что настанет день, когда вся эта история станет для нас белым пятном, и о ней ничего не будет напоминать. Я не знаю, что со мной происходило, но я был абсолютно спокоен, когда Кэтрин проводили процедуру ТКМ. Я знал ее, знал лучше, чем себя. Она всегда привыкла бороться до последнего, и у меня в мыслях не было какого-то другого исхода, кроме положительного. С того дня началась новая жизнь. Кэтрин была совершенно обессилена после пятого курса, но после ТКМ многое изменилось. Едва врачи разрешили, мы начали выходить на улицу, она быстро начала ходить сама, чем удивила многих докторов. Мы гуляли, бывало, смотрели на небо и говорили, говорили, говорили… Мы считали дни после ТКМ, и чем больше становилась цифра, тем сильнее была уверенность в нашей победе. Когда врачи разрешили покинуть госпиталь и жить дома, мы просто кричали и обнимались, как дети, мы готовы были бегать по отделению, как сумасшедшие. Нужно было принимать кучу таблеток, носить защитную маску — но это все казалось такой ерундой… Ремиссия держалась на протяжении нескольких месяцев, и, предварительно поговорив с врачами, когда в честь какого-то праздника в США устроили три выходных, помимо основных — субботы и воскресенья, я увез Кэтрин в Санта-Монику. — Деймон, ведь теперь так будет всегда? — с невероятной надеждой во взгляде спросила Кэтрин, когда они с Деймоном, обнявшись, стояли на берегу океана и слушали шум прибоя. Кожу обдувал приятный теплый августовский ветер, который приносил с океана соленый привкус. Деймон взглянул на Кэтрин: она была очень похожа на ребенка, и такой он видел ее впервые. Но тем сильнее хотелось показать ей, что ее надежды не напрасны, что теперь все действительно будет хорошо. — Да, — кивнул Деймон. — Нам с тобой столько еще предстоит всего сделать… Свадьба… Сумасшествие, — он улыбнулся, обняв девушку сзади, скрестив руки у нее на животе, и поцеловал в щеку. Они стояли так около минуты, просто смотря вдаль, слушая крики чаек и думая каждый о своем. — Кэтрин, — вдруг позвал Сальваторе. — Я хочу ребенка… — прошептал он ей на ухо. Он не знал, как она отреагирует на эти слова: к детям Кэтрин никогда не питала особой нежности. Но что-то подсказывало ему, что теперь они в своих желаниях сходятся. — Я знаю, что пока нам нужно будет подождать. Но, может быть, когда лечение закончится… — А кого ты больше хочешь — мальчика или девочку? — вдруг спросила девушка, и Деймон не смог сдержаться от улыбки. Он на мгновение задумался. — Пацана. Девочек я не умею воспитывать… Вообще никого пока не умею, — усмехнулся он. — Но мальчики как-то понятнее. — А я бы хотела девочку, — сказала Кэтрин и повернулась к Деймону, внимательно посмотрев ему в глаза. — Чтобы у нее были такие же голубые глаза, как у тебя. — Ты ведь понимаешь, что тебе придется забеременеть как минимум дважды, чтобы исполнить наши с тобой желания, м? — с заговорщицкой ухмылкой произнес Сальваторе, коснувшись лба любимой. Кэтрин улыбнулась. — Я люблю тебя, — прошептала она, коснувшись тонкими пальцами его щеки. Деймон ничего не ответил, а лишь накрыл ее губы своими. — Все было хорошо, и ничто не предвещало беды. Мы наслаждались друг другом, отключив на время все мобильные и занимаясь тем, чем хотим. Бывало, просыпались в двенадцать, еще часа по полтора валялись в постели… И это нам было по кайфу. Но в какой-то день у Кэтрин утром пошла носом кровь. Она этого даже не почувствовала, но кровотечение было сильным. Я сразу позвонил ее лечащему врачу, и тот сказал, чтобы мы срочно возвращались в город и как можно скорее обратились в Cedars-Sinai. Елена не отводила от Деймона глаз, и его взгляд стал каким-то испуганным — он вновь переживал эти мгновения. — Мы бросили все и сорвались, и уже через пару часов были в госпитале. У Кэтрин взяли все необходимые анализы, и через пару дней мы узнали причину этого кровотечения: 87% бластов в крови. Рецидив, ранний и очень агрессивный. И в этот момент мне показалось, что кто-то над нами очень злобно посмеялся. У Кэтрин не было никаких симптомов, кроме кровотечения в то утро. У нее не было даже слабости, — голос Деймона дрогнул. — Все это время мы жили полноценной жизнью, строили планы на будущее, просто мечтали… И все это оказалось разрушенным… В один момент. Это больно. В этот момент взгляды Елены и Деймона встретились, и она почувствовала, как у нее задрожали губы. «Боже, сколько же ему пришлось пережить… Что он чувствовал?..» — Кэтрин начали курс противорецидивной терапии, но она угасала с каждым днем. Организм был полностью ослаблен и больше не отвечал на лечение. И все же внутри горел какой-то огонек — может, бессмысленный, совершенно нелогичный… Но он держал на плаву. Но, чудес, наверное, не бывает. Деймон провел руками по лицу и сделал глубокий вдох. — Она…умерла на моих глазах, — прошептал он. — Представляешь, Бон-Бон с Каем решили открыть свою туристическую фирму. Отец Кая крутит пальцем у виска, — усмехнулся Деймон. — Он-то мечтал, чтобы он работал в его автомобильной компании… — Здорово как… — Кэтрин слабо улыбнулась. — Они такие молодцы. Я очень рада за них. — Я бы тоже в туризм подался. Это же сколько стран еще можно посетить… Кэт, помнишь, ты говорила, что очень хочешь побывать в Барселоне? Кэтрин ничего не ответила, и Деймон, повернувшись, увидел, что она закрыла глаза. — Кэт… — прошептал он, приложив ладонь к ее лбу. Сначала он не понял, что произошло, но страх поглотил душу очень быстро. — Кэтрин… Кэтрин, ты меня слышишь? — уже громче произнес он, но девушка никак не отреагировала. Руки в одно мгновение похолодели, а в сознании зазвучали отголоски страшных мыслей. Деймон, как безумный, подскочил на месте и метнулся в коридор. «Кэт, подожди… Кэтрин, прошу тебя… Только держись, умоляю…» — Кто-нибудь, врача, врача вызовите в двенадцатую палату, — жадно хватая воздух, тараторил Деймон, выбежав в коридор. — Что случилось? — спросила дежурная медсестра. — Девушка… Мы с ней разговаривали… Она вдруг замолчала и закрыла глаза… Она ни на что не реагирует! — Деймон запинался, глотал половину звуков и дрожал всем телом. Уже буквально через минуту в палате Кэтрин было несколько врачей и медсестер. Сальваторе хотел зайти, но его не пустили. — Мистер Сальваторе, подождите здесь, — попросил врач и закрыл дверь палаты. — Кэтрин не успели даже отвезти в реанимацию, — надтреснутым голосом произнес Деймон. — Просто спустя несколько минут вышел ее лечащий врач и сказал, что сердце остановилось. Елена почувствовала, как в этот момент у нее внутри что-то оборвалось, и сердце, несколько раз быстро ударив, словно бы на мгновение замерло. Деймон смотрел абсолютно стеклянными глазами куда-то сквозь нее и не моргал. — Я зашел в палату и просто не верил в происходящее, — проговорил он, нервно сглотнув. — Еще пять минут назад она была рядом со мной, мы разговаривали… Это не могло произойти вот так. Наверное, я должен был быть готов к этому, но… Черт возьми, это невозможно. Невозможно свыкнуться с мыслью об этом, даже если у тебя в запасе есть еще двадцать лет. Деймон опустил взгляд и потер руки. — Я плохо помню, что было после. Подготовка к похоронам, соболезнования, сам день, когда прошла церемония… Все размыто. На похоронах я услышал разговор двух каких-то женщин в возрасте — это были сестры матери Кэтрин. Они постоянно косились на меня и рассуждали, почему я не подхожу к надгробию. А я не мог и не хотел подходить к нему. Я не мог видеть, что между датой рождения и датой смерти на нем двадцать восемь лет разницы. Я не мог на надгробии видеть имя той, которую хотел повести под венец. Да, я, наверное, слабак. Я хотел было подойти к ним и сказать пару ласковых, чтобы они хотя бы в такой день закрыли рот, но потом… Потом я задумался: может быть, они правы, и это действительно как-то неправильно? За все это время я ни разу не заплакал. Я кричал, бил посуду, лез в драку с теми, кто пытался как-то меня успокоить… Но во мне не было слез. Я не знаю, почему так, — едва слышно произнес Деймон, мотнув головой. — Как ты это пережил?.. — прошептала Елена, больше не в силах сдерживать эмоции. — Елена, я действительно слабак, — усмехнулся Сальваторе. — Я начал бухать, как последний сапожник, взял отпуск и закрылся дома, не просыхая. — Деймон, я знаю, что ты дома. Открывай! — кричал Кай, барабаня кулаками в дверь. Ответа не было. Паркер устало прислонился спиной к двери и провел ладонью по лицу. «Черт побери…» — Сальваторе, мать твою! — снова проорал он, ударив кулаком. — Если ты сейчас не откроешь эту чертову дверь, я вынесу ее к херам, ты меня понял? Спустя какое-то время парень наконец услышал, как дверь открывается. В человеке, появившемся на пороге, Кай лишь с трудом узнал своего лучшего друга. Бледный, худой, с взлохмаченными волосами и щетиной, с красными глазами. — Чего приперся? — пробормотал он, и Паркера сильно обдало перегаром. — Ты совсем с катушек съехал? — раздраженно ответил тот, пройдя в квартиру. — Родители в Нью-Йорке с ума сходят оттого, что ты на связь не выходишь, а ты здесь бухаешь? — Как же вы меня заебали все… Мне двадцать восемь лет, ау! — проорал Деймон. — Я сам могу решать, что мне делать. Мне плевать на то, что вы обо мне думаете, каким хотите видеть. Просто оставьте меня в покое! — Да нихера ты не можешь! — прорычал Кай. — Возьми себя в руки! Деймон, вот именно, ты взрослый мужик, а ведешь себя, как подросток. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но жизнь, несмотря ни на что, не кончилась. Имей силы продолжить свой путь. Даже если на нем тебе пришлось столкнуться с такой бедой. Я не думаю, что Кэтрин хотела бы видеть тебя таким. — Паркер, ты только и можешь, что чесать языком. Вы все мне весь мозг проели, и ваши нравоучения мне уже вот где, — Деймон указал ладонью на горло. — Откуда вам знать, что я чувствую и о чем думаю… Прости, дружище, но вы мне порой напоминаете сборище попугаев, которых научили говорить несколько фраз и которые теперь этим с успехом пользуются. Думаешь, мне легче от этого становится? Нихера! В этот момент Паркер развернулся и со всей силы ударил Деймона в лицо. Тот рефлекторно закрыл лицо ладонями и отшатнулся, и, когда первый шок прошел, накинулся на Кая с кулаками. — Ты совсем офонарел? — Офонарел тут явно не я, — выплюнул Кай, пытаясь оттолкнуть Деймона от себя. — Если ты думаешь, что тебе удастся просто так сложить руки и сидеть и ныть, то ты ошибаешься. Ты будешь жить, придурок, ты слышишь меня? — прорычал Паркер, схватив Сальваторе за грудки. — И будешь жить нормальной жизнью, ты меня понял? И срать мне, что ты думаешь по этому поводу! Деймон замолчал и, вдруг подняв глаза на Елену, замер. По ее щекам текли слезы. — Елена… — произнес он. — Мне, правда, очень жаль, — едва слышно прошептала она. — Деймон, я… Я не знаю, что сказать, — Елена пожала плечами и утерла щеки ладонями. — Я не могла подумать, что все на самом деле… Вот так. Деймон смотрел на Елену, не отводя взгляд, и не мог поверить своим глазам: она приняла его боль, как свою собственную. И ей действительно было его жаль. Несмотря на то, что он был ей никем. Несмотря на то, что она еще недавно его ненавидела. Почему-то именно в этот момент, когда он говорил о своей любимой девушке с такой грустной, но очень искренней улыбкой и нежностью, когда с таким трепетом вспоминал каждый день, прожитый вместе с ней, с такой болью в голосе рассказывал о том, как ему пришлось с ней попрощаться, в ее душе поселилась уверенность: он не такой, каким нарисовало его образ ее сознание. Он умеет любить, скучать, скорбеть. Он человек. Со своими чувствами, взлетами и падениями, со своими ошибками. И сердце невыносимо щемило каждый раз, когда она смотрела в его глаза и видела в них океан боли и несбывшихся надежд. — Откуда же ты такая… — то ли с усмешкой, то ли серьезно пробормотал он. — Ты жалеешь каждого… — Вы с Кэтрин заслуживали другого. — Да, — задумчиво проговорил Деймон. — Наверное. — Ты больше не влюблялся? — спросила Елена, вновь подняв взгляд на него. Сальваторе мотнул головой. — Я сам не знаю, что со мной происходит. В каждой девушке я ищу черты Кэтрин. Я просто любил ее. И мне ее очень не хватает. Елена вдруг поняла, сколько всего Деймон на самом деле уместил в одну фразу: «Я просто любил ее». Наверное, в этом и заключалась вся его жизнь — и та, которая была с Кэтрин, и та, что ожидала его после. Он действительно любил. Так сильно, как умел. Наверное, поэтому он так и не смог отпустить ее. — Деймон, ты…хочешь увидеть во мне Кэтрин, да? Не только внешне, но и внутренне? — вдруг несмело спросила Гилберт, облизнув пересохшие губы. Деймон отвел взгляд и почувствовал внутри какой-то укол: наверное, так оно и было, даже если он сам это не до конца осознавал. — Я не знаю, правда, — мотнул головой он. — Если бы вы были похожи еще и характерами… Это было бы безумие. Елена помолчала немного, а затем произнесла: — Деймон, спасибо тебе. — За что? — удивленно спросил он. — За то, что все рассказал. Что не стал увиливать и лгать. За то, что доверился. В этот момент у Елены в сознании словно бы рухнул какой-то барьер, и она коснулась пальцами его руки. Деймон взглянул на нее, и она посмотрела ему в глаза. — Деймон, время лечит, — негромко сказала она. — Ты научишься жить с этим. Я знаю, о чем говорю. Оно, правда, затягивает многие раны. И однажды, встретив девушку, которая, быть может, даже не будет похожа на Кэтрин, ты вновь полюбишь. И станешь счастливым. Слова Елены напомнили Деймону то, о чем говорила Роуз пару недель назад. Он улыбнулся уголками губ. — После всего того, что ты испытала по отношению ко мне, ты считаешь, что я заслуживаю счастья? — усмехнулся он. Ни один мускул не дрогнул на лице Елены, и она абсолютно серьезно и с полной уверенностью ответила: — Да. И от этого короткого слова по коже у Деймона почему-то побежали мурашки.

***

— Ну и что будем делать? — спросил Клаус, нервно отстукивая пальцами по столу незамысловатый ритм. — Звонить Стефану? — Слушай, может, мы все-таки перепутали? — неуверенно спросил Финн. — Все-таки была ночь, да еще и мы были выпившие… — Ну ты же узнал Деймона. Откуда он здесь вообще? — Стефан рассказывал, что у него здесь квартира… — задумчиво пробормотал Финн. — Ну, в том, что это был Деймон, ты уверен? — Да. — А я совершенно точно видел Елену. Финн потер глаза. — Елена и двоюродный брат Стефана… Да это же бред! — Ну, тогда у нас групповые галлюцинации, — развел руками Майклсон. — Финн, да ладно тебе, Елена это была. — Да с какого перепугу она вообще здесь? — Ну, судя по всему, она неплохо проводит время. Финн с шумом выдохнул, и в помещении на какое-то время воцарилась пауза. — И что ты предлагаешь делать? — наконец спросил он. — Думаю, что Стефана все-таки поставить в известность надо. Пусть сам уже решает, что с этим делать. Ему по обстановке в его семье виднее, способен ли на такое этот Деймон, могла ли с ним уехать Елена… Финн немного помедлил, но затем достал мобильный телефон. Он взглянул на друга, и, когда Клаус кивнул, снял с экрана блокировку и набрал телефонный номер Стефана.