В объятьях зверя

— Каждый раз, когда я пробую вашу кухню, убеждаюсь, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — рассмеялся Стефан, отправив в рот кусок вишневого пирога. — Правда нравится? — с энтузиазмом спросила Кэролайн. Стефан закивал и, не имея возможности сказать что-то из-за полного рта, просто поднял вверх большие пальцы обеих рук. Кэролайн это показалось таким милым и забавным, что она не сдержалась от улыбки. — Я научилась его готовить только буквально пару месяцев назад, хотя рецепт знала давно — подруга подсказала. То с сахаром переборщу, то вишни слишком мало добавлю, то он у меня подгорит… Заколдованный круг какой-то! Когда я его приготовила, наверное, раз в десятый, и все, кто его попробовал, сказали, что это действительно вкусно, у меня был личный праздник, — девушка засмеялась. Это была уже не первая встреча Кэролайн и Стефана и не первый раз, когда он пробовал ее вишневый пирог. Шла третья неделя «заключения» Кэролайн дома, ей вот-вот должны были снять гипс, и она с нетерпением считала дни до этого момента, потому что эти недели стали для Форбс, которая привыкла к шумным вечеринкам и круговороту дел и событий, стали настоящим наказанием. Настоящим спасением из этого плена для нее совершенно неожиданно стал Стефан. Он приезжал по вечерам, часто привозил продукты и необходимые лекарства, постоянно спрашивал о ее самочувствии. Девушка была серьезно ограничена в движении, так что даже обычный поход в магазин стал для нее серьезным испытанием, поэтому помощь Стефана была очень кстати. Но еще больше она была благодарна ему за то, что он развеивал ее скуку. Он держал ее в курсе того, что происходит на работе, рассказывал какие-то забавные истории, вместе они даже обсуждали прочитанные недавно книги, и Кэролайн была абсолютно обезоружена его безграничным обаянием. Хотя они все еще обращались друг к другу на «Вы», постепенно, чем больше они общались, она забывала о том, что он — ее начальник. Стефан был заботливым, очень милым и каким-то домашним: он приезжал к ней не в строгих деловых костюмах, в которых обычно появлялся в офисе, а в джинсах, клетчатых рубашках, добавлявших его образу необъяснимой теплоты, и кроссовках. Он шутил и много улыбался, и рядом с ним Кэролайн было очень легко и комфортно. Она не могла не удивляться тому, что он, фактически чужой для нее человек, так проникся ее бедой, но была искренне счастлива, что такой человек встретился ей на пути. К приходу Стефана Кэролайн старалась приготовить что-то вкусное, и Стефан никогда не отказывался выпить у нее чашку чая с каким-нибудь кексом или даже съесть что-то «посерьезнее». И все же «фаворитом» для него стал тот самый вишневый пирог, от которого он отказался в тот день, когда впервые оказался у Кэролайн дома, поэтому чаще всего она готовила его, зная, что Стефан от него точно не откажется. И всегда за чашкой чая и таким десертом между ними завязывались непринужденные разговоры. Они разговаривали буквально обо всем и рассказывали друг другу о себе. Кэролайн рассказала о том, как всю жизнь мечтала стать журналистом, а в конечном итоге оставила эту затею, и почему совсем не жалеет об этом, о своей любви к собакам, комедиям, горным лыжам и всему, что связано с Францией, а Стефан — о том, как он пришел к мысли об открытии своей охранной организации, университетских годах, увлеченности боксом и любви к внедорожникам. Они сошлись в своей любви к собакам, а еще — к сладкому, и Стефан даже попросил у Кэролайн пару рецептов десертов, заставив всегда питавшую слабость к умеющим готовить мужчинам блондинку окончательно растаять. Но на предложение дать рецепт и вишневого пирога, от которого Стефан был без ума, Сальваторе, к удивлению Кэролайн, ответил отказом, сказав, что теперь это блюдо у него ассоциируется только с ней, и этим заставив ее густо покраснеть. Зачастую Стефан возвращался от девушки поздно вечером, уже когда начинало темнеть, но всегда — в приподнятом настроении, с улыбкой на лице и желанием обязательно встретиться с ней вновь. Он пока сам до конца не понимал, что с ним происходит, и знал только одно: все это ему, определенно, нравится. — Когда я только учился готовить, у меня даже картошка-фри подгорала, — хохотнул Стефан. — Двоюродный брат мне этого до сих пор забыть не может. Серьезно, я кинул ее на сковородку, отвернулся буквально на минуту — кто-то прислал СМС — повернулся — а там одни угольки! Я такого разочарования в жизни не испытывал давно. С тех пор картошку-фри, по-моему, даже не ел ни разу. Зато научился готовить. Думаю, до Вас мне далеко, — Стефан улыбнулся, — но я стараюсь. — Думаю, если бы я что-нибудь попробовала, то убедилась бы в том, что Вы недооцениваете свои способности. — Когда снимут гипс, я буду только рад пригласить Вас в гости, Кэролайн, — ответил Стефан. — С удовольствием, — с улыбкой сказала она. Кэролайн отпила из чашки чай. — С чабрецом он все-таки вкуснее, — пробормотала она, поджав губы и, взяв костыли, уже хотела было встать, чтобы достать банку с листьями чабреца, но Стефан, видя, что ей трудно встать, остановил ее, мягко положив ей руки на плечи и усадив обратно. — Давайте я достану, — предложил он. — Только скажите, где. — Спасибо большое, — поблагодарила Форбс. — Чабрец вон в том шкафчике, за пачкой кофе. — В этом? — Стефан указал на один из кухонных шкафчиков, и Кэролайн кивнула. Сальваторе дернул за ручку дверцы, но она, кажется, была плотно закрыта. «Что за ерунда?..» — пронеслось у него в мыслях, и он дернул еще несколько раз, но уже сильнее. — Только осторожнее, там… — начала Кэролайн, вспомнив, что она не предупредила Стефана о проблемах с петлями на этой дверцы, но опоздала. Стефан в последний раз со всей силы дернул за ручку. В этот момент послышался громкий треск, и он почувствовал какую-то легкость в руках, будто бы преодолел барьер. Злополучная дверца чуть было не упала на него. Стефан от неожиданности громко охнул и вздрогнул и лишь в последний момент увернулся и удержал ее в руках, отшатнувшись назад. Судя по всему, дверца сорвалась с верхней петли, потому что она неестественно накренилась и чуть не ударила Стефана по плечу. -…дверца еле держится, — зажмурив глаза, закончила Кэролайн, но было очевидно, что уже поздно. — Господи, Стефан, простите, пожалуйста… — пролепетала она. — Там что-то с петлями, ее очень тяжело открывать было в последние несколько недель. Девушка взяла костыли и, опершись на них, подошла к Стефану, чтобы убедиться в том, что он себе ничего не повредил. — Вы не ударились? — с беспокойством спросила она. — Все нормально, — пробормотал Сальваторе, еще до конца не отойдя от шока. — Это Вы меня простите… Мне пора научиться рассчитывать свои силы. А что с ней было? — спросил он. — Я сама не знаю, если честно, — пожала плечами Кэролайн. — Сначала она начала скрипеть, потому открываться — только со второго или третьего раза. Просто я в этом не очень хорошо разбираюсь… Точнее, вообще не разбираюсь, — призналась девушка, смущенно опустив глаза. — А вызвать мастера все руки не доходили. Стефан осмотрел дверцу, петли и шурупы, достал из шкафчика банку с чабрецом и протянул Кэролайн. — Тут, в принципе, ничего страшного нет, — заключил он. — Просто петли старые, нужно поменять. Я починю. Только, думаю, нужно будет подождать минут тридцать — надо в строительный съездить. Но это же не очень срочно, правда? — Стефан, не нужно… — Кэролайн почему-то смутилась еще больше. — Я сегодня вызову мастера, и… — Кэролайн, ну, это же я, как медведь, пришел и все поломал, — улыбнулся Стефан. — И это было не предложение, а констатация факта. — Как я могу Вас отблагодарить? — только и смогла спросить девушка. — Уже отблагодарили. Я за ваш пирог новый дом построить готов, — рассмеялся Сальваторе. — Правда, все в порядке. Я буду только рад исправить свою оплошность и помочь Вам. У Вас ведь есть дрель? Девушка кивнула. — Ну и отлично. Вскоре Кэролайн принесла ему необходимые инструменты, и он аккуратно снял дверцу с другой петли. Стефану повезло: строительный супермаркет был расположен неподалеку от дома Кэролайн, поэтому визит туда не отнял много времени, и он вернулся уже спустя минут двадцать с новыми петлями, пакетиком каких-то шурупов и замазкой для отверстий от старых петель. В какой-то момент, пока Стефан менял петли на дверце, он почувствовал вибрацию в кармане брюк. Отвлекшись от работы, он взял в руки мобильный телефон и, увидев на экране имя своей сестры, взял трубку. — Привет, Бекс. Как дела? Как отдыхаете? Как Никки? В это время Кэролайн была вместе с ним на кухне, слышала его разговор с Ребеккой и внимательно наблюдала за Стефаном. Разговаривая с этой девушкой, он не переставал улыбаться и спрашивал, кажется, о каждой мелочи, внимательно ее слушая. Но с особой теплотой он спрашивал о дочке. Его глаза загорелись каким-то совершенно особенным, ласковым огоньком, когда Ребекка, судя по всему, рассказала ему о том, что Никки выучила новые слова, и он с интересом спрашивал, что за слова это были. На все вопросы сестры, связанные с Никки и всевозможными лекарствами, кремами и другими необходимыми на отдыхе детскими принадлежностями, он отвечал быстро и безошибочно, как отец со стажем. Кэролайн смотрела на него и думала о том, что его жене, дочери, да и всей семье в целом с ним невероятно повезло. — Вы тоже, наверное, скоро присоединитесь к жене и дочке? — с улыбкой спросила Кэролайн, когда Стефан положил трубку. — Это не жена, — мотнул головой он, вернувшись к работе. — Это моя сестра. У нее в этом месяце отпуск, и они с мужем забрали Никки, потому что у меня как раз сейчас совсем нет времени ехать отдыхать. А тем временем лето ведь начинается, — Стефан развел руками. — Не хочется, чтобы она сидела в пыльном городе. У океана в любом случае лучше. Кэролайн немало удивилась, когда узнала, что Стефан разговаривал не с женой и отправил дочь отдыхать не с ее матерью, а с ней, и впервые заметила, что у него на пальце нет обручального кольца. Она хотела бы узнать об этом подробнее, но спрашивать о чем-то не решилась. — А сколько Никки, если не секрет? — спросила девушка. — Полтора года, — отозвался Сальваторе. — Всем задает жару, — усмехнулся он, но эта фраза прозвучала очень по-доброму и с удивительной нежностью. — Это такой интересный возраст! — воскликнула Форбс. — У меня просто племяннице столько же, и с ней каждый новый день — сплошное веселье. Недавно уронила на кота рулон туалетной бумаги, тот запутался в нем… В общем, пока поймали… Причем обоих! Эта мини-банда по всему дому убегала. — Ну прямо кот-мумия, — рассмеялся Стефан. — Если дома есть дети и животные — это вообще отдельная история, — сказал он. — У моей сестры есть собака, джек-рассел. Помню, они с мужем очень долго придумывали ему кличку, остановились на Оскаре. Он к ней очень долго привыкал, они его пытались дрессировать… Короче говоря, с горем пополам спустя пару месяцев стал откликаться. А Никки почему-то называет его Фыр-Фыр… Только увидит его — кричит: «Фыр-Фыр!» — и они бегут навстречу друг другу. В общем, пес уже через несколько дней стал откликаться на «Фыр-Фыр» и никак иначе. Сестра в печали: несколько недель размышлений над кличкой коту под хвост, — хохотнул Стефан. — Изначально нужно было отдавать пса на воспитание Никки, — хихикнула Кэролайн. — Не иначе, — с улыбкой проговорил Стефан, прокручивая какие-то шурупы. — Сестра присылает ее фотографии: Никки растет не по дням, а по часам… Знаете, с одной стороны, я сам попросил ее увезти Никки из города поближе к природе. А с другой… Понимаю, что сейчас очень многое упускаю. Для таких маленьких детей ведь каждый день — это масса новых открытий. Причем не только для них, но и для нас, родителей. Мне сейчас хочется проводить каждый день вместе с ней. — Зато представьте, сколько радости будет у Вас обоих, когда Никки вернется, — сказала Форбс. — Это точно… Стефан еще несколько минут поколдовал над дверцей и ее петлями и наконец прикрепил ее к ним. Несколько раз проверив, нормально ли она открывается и закрывается, он убедился, что теперь все работает как надо. — Готово, — улыбнулся он, закрыв дверцу и собрав со стола оставшиеся мелкие детали от старых петель. — Теперь точно ничего не отвалится. Даже если дергать начну я, — рассмеялся он. — Стефан, я, правда, впервые встречаю человека, который умеет практически все. Это удивительно, — с нескрываемым изумлением сказала Кэролайн. — Спасибо Вам. — Я не умею убирать за собой носки, кататься на роликах, управлять самолетом… Так что насчет «всего» Вы явно преувеличили, Кэролайн, — улыбнулся Сальваторе. — Ролики… Это же моя любовь! — воскликнула блондинка. — Я не знаю, мне порой кажется, что я на роликах кататься научилась быстрее, чем ходить, — хохотнула она. — Мы с подругами частенько собираемся и идем в ближайший парк, чтобы там поездить. — Правда? Если честно, для меня люди, умеющие кататься на роликах и коньках сродни инопланетянам. Я на них, как медведь с радикулитом — нагнусь вперед и еду, только если кто-нибудь ускорения придаст, — рассмеялся Стефан. — Это, на самом деле, не так сложно, как кажется на первый взгляд. Главное — научиться держать равновесие, а дальше дело техники. Если хотите, я могу дать Вам как-нибудь пару уроков. Если ваша супруга, конечно, не будет против, — Кэролайн улыбнулась. В этот момент улыбка исчезла с лица Стефана, и он заметно напрягся. — Мы с ней находимся в стадии развода, — сказал он. — Так что, думаю, не будет. Кэролайн от неожиданности на несколько секунд опешила: почему-то, даже после нескольких замеченных ею деталей, косвенно, но указывавших на то, что Сальваторе живет один, услышать, что он с женой разводится, было удивительно. — Оу… Простите, я не знала, — пролепетала она. — Все нормально, — успокоил ее Стефан. На какое-то время между ними повисло молчание, но вскоре они разговорились вновь и о неловкой паузе забыли. — Стефан, — вдруг несмело позвала Кэролайн, когда он уже собирался уходить. — Скажите, а Вы свободны через три дня, в районе шести вечера? — Через три дня… Это двадцать четвертое число… Четверг… А, нет, пятница… — бормотал Стефан, глядя куда-то наверх, прищурившись и что-то высчитывая. — Шесть вечера… Встреча с последним клиентом в четыре… Да, свободен, — наконец сказал он, переведя взгляд на блондинку. — Что-то случилось? — Просто мне врач назначил прием на это время, а я, если честно, не знаю, как добраться до госпиталя — в это время всегда пробки, общественный транспорт забит… Кэролайн засмущалась и даже, кажется, покраснела. — Понял, — кивнул Стефан. — Я отвезу Вас. — Стефан, я Вас точно не отвлеку? — с беспокойством спросила Форбс. — Кэролайн, с гипсом лезть в автобус или, что еще хуже, спускаться в метро — это просто сумасшествие. Я бы даже переспрашивать не стал, а просто воспользовался возможностью, — рассмеялся он. — Серьезно, все хорошо. Я Вам позвоню, когда буду подъезжать. — Я ваша должница, — улыбнулась Кэролайн. — Спасибо, Стефан. — Я сбился со счета, сколько раз Вы сегодня мне сказали «спасибо», — улыбнулся Сальваторе. — Кэролайн, знаете… Может быть, перейдем на «ты»? А то чувствую себя, как в девятнадцатом веке, ей-богу, — усмехнулся он. — А я люблю девятнадцатый век, — с улыбкой сказала Кэролайн. — Красивые платья с кринолинами, балы, охота, «Грозовой перевал» и «Джейн Эйр»… — Мне больше по душе двадцатые, — ответил Стефан. — Времена гангстеров и золотой лихорадки. Он помолчал несколько секунд, а затем с грустью спросил: — Вижу, все-таки не перейдем. — Ну почему же, — с улыбкой ответила Кэролайн. — Я только за. Уголки губ Стефана изогнулись в улыбке. — Хорошего вечера, Кэролайн. — Тебе тоже, Стефан. Почему-то обращаться к нему на «ты» было гораздо легче. В этот момент будто бы все встало на свои места. Уже закрыв за Стефаном дверь, Кэролайн еще не раз этим вечером прокручивала в мыслях все разговоры с ним и никак не могла понять, что могло произойти между ним и его женой, что они приняли решение развестись, имея такого маленького ребенка. Любопытство становилось сильнее, но узнать что-либо не представлялось никакой возможности, и Кэролайн оставила все как есть, наслаждаясь общением со Стефаном и теми отношениями, которые были между ними сейчас. Когда Стефан уже вернулся домой, ему позвонил Финн. — Салют отдыхающим! — с усмешкой воскликнул он, услышав на другом конце телефонного провода голос друга. — Как отдыхается? — Да нормально, — ответил Финн. — Ты же знаешь, мы в Лос-Анджелесе уже раз десять были, не меньше. Пока ничего нового для себя не открыли, — усмехнулся он. — Лос-Анджелес по-прежнему великолепен. — Эх, черт, в Лос-Анджелес бы сейчас… — Так давай к нам! У нас тут солнце, пальмы, до океана рукой подать… Красота! — Да какой там… Мне на работе поесть сходить некогда, а ты про отпуск говоришь. — Ну, у тебя же в июле вроде? Уже скоро. — Да-а, — протянул Стефан. — Еще чуть-чуть и листки в календаре отрывать начну. — Слушай, Стефан, я по какому поводу звоню… — вдруг пробормотал Финн, и его голос стал как-то тише и растеряннее. — Ты ведь можешь сейчас говорить, да? — Весь в твоем распоряжении. — С Еленой что-нибудь решилось? — Ничего, — мотнул головой Стефан, достав из серванта бутылку виски и стакан. — Полицейские обследовали почти весь Нью-Йорк и окрестности, но даже зацепок никаких. А почему ты спрашиваешь? — В общем… Стеф, тут такое дело, — несмело сказал Финн. — Мы с Клаусом, Хейли и Ками ходили в ресторан… Провели там вечер, неплохо отдохнули… Когда мы уже собирались возвращаться в отель, Клаус пошел курить на улицу. Я попросил его заодно вызвать такси, а затем вышел вслед за ним. Рядом с этим рестораном есть ночной клуб, LURE, знаешь, наверно. И около этого ночного клуба мы увидели двоих людей. Они целовались, и сначала лица было трудно разглядеть, но потом… — Финн сделал небольшую паузу и выдохнул. — В общем, похоже, там были Елена и Деймон. Услышав последнюю фразу, Стефан почувствовал, как где-то в области позвоночника начало покалывать. Внутри все похолодело, и он смог что-то произнести только через несколько секунд. — Что?.. — Стефан, мы сами были в шоке. Но то, что там был Деймон — сто процентов. А Клаус узнал в девушке Елену. Она, в общем-то, была на нее похожа: рост примерно такое же, темные длинные волосы, профиль такой же… Они громко смеялись. Потом подъехала машина такси, и вскоре они уехали. Короче, я не знаю, что это за чертовщина, — пробормотал друг. — Но мы решили тебя предупредить. Елена… Деймон… Деймон. В этот момент слух Стефана зацепился именно за второе имя. Брат? С его женой, которую он ищет почти два месяца? Когда он услышал это, ему захотелось рассмеяться. — Ребят, вы уверены? — несмело спросил Стефан. — Мы не были настолько пьяны, хотя я тоже сначала думал, что нам показалось, — ответил Финн. — Насчет Елены я стопроцентной гарантии дать не могу, но что там был Деймон — абсолютно точно. И точно так же Клаус уверен в том, что видел Елену. Мысли очень быстро начали кружиться в совершенно безумном вихре, мешая сосредоточиться. То, что Деймон сейчас находился в Лос-Анджелесе, удивительным не было — квартиру там он не продавал и, очень любя этот город, иногда возвращался туда и проводил там по несколько недель. То, что он был там с Еленой… Это показалось Стефану неправдивым даже не столько из-за того, что представить, что Деймон помог ей сбежать из больницы и скрыться от него, было трудно, а из-за того, что многих девушек в его окружении было легко спутать с Еленой. Да и откуда он мог узнать обо всем произошедшем? Елена была запугана до такой степени, что не рассказала ни о чем Элайдже, с которым у нее были отличные отношения, даже оставшись с ним наедине. Что уж говорить о Деймоне, с которым она практически не общалась… Даже если представить, что он каким-то образом узнал обо всем происходящем в доме Стефана, представить, что Елена доверилась ему, было сложно. Стефан с шумом выдохнул, откинувшись на спинку кресла, и потер лоб. — Вы их больше не видели, да? — тихо спросил он, хотя, конечно, понимал, что задает глупый вопрос. — Нет, откуда нам… «Неужели это действительно они?» — раз за разом спрашивал себя Стефан. Он понимал, чем Деймона могла привлечь Елена, но он за полтора года совместной жизни с Гилберт не видел, чтобы Деймон оказывал ей какие-то знаки внимания. Он знал своего брата и был уверен в том, что, если бы у Деймона были какие-то планы на Елену, он осуществил бы их давно, а не спустя полтора года. И, вероятно, Стефан для него не стал бы большой помехой. А с другой стороны… Нет, нет, нет. Это бредово. Голова шла кругом от размышлений, как только ему удавалось доказать себе одну точку зрения, как тут же находился десяток аргументов в поддержку другой, и он путался окончательно, совершенно не понимая, кому можно верить, а кому — нет. И в этой ситуации оставался лишь один выход — по максимуму воспользоваться тем, что Клаус, Финн и Деймон, а, может быть, и Елена сейчас находились в одном городе. — Финн, в каком отеле вы остановились? — наконец спросил Стефан. — «Hilton». А что? — Постой... Он ведь находится в Беверли-Хиллз, верно? — Именно. — Отлично, — на мгновение внутри наступило облегчение. — Дружище, у меня на вас одна надежда… — произнес Сальваторе. — Квартира Деймона находится в Западном Голливуде, это не очень далеко от Беверли-Хиллз. Наверное, минут пятнадцать езды. Гранвилл Авеню, 3. Вы можете пару раз наведаться туда и проследить, один он живет, или… — Стефан почувствовал, как во рту все свело. — С ней? По приезде отблагодарю, сам знаешь. Финн рассмеялся. — Хочешь из нас агентов 007 сделать? — Чувак, сам же понимаешь, реально нужно. — Да я знаю… — протянул Финн. — Какой там адрес, говоришь? Гранвилл Авеню, 3? — Да. — Ладно. Мы с Клаусом съездим туда. — Спасибо вам, ребят, — с горячностью поблагодарил Сальваторе. — Вы действительно очень поможете. — Да ладно, Стеф, мы сами понимаем твою ситуацию. Она не из легких. — Спасибо, — кивнул Стефан. — И Финн… Если вы увидите Елену… Дай мне сразу знать, хорошо? — Разумеется. Финн сделал небольшую паузу, а затем негромко произнес: — Все образуется, Стеф. — Спасибо, бро. Стефан разговаривал с другом еще около десяти минут, но, когда он положил трубку, спокойствие не вернулось. Он сделал пару глотков виски и потер уставшие глаза. «Если это окажется и вправду Елена… Право слово, это какое-то сумасшествие, и я слишком плохо знаю собственного брата…»

***

Весь следующий день прошел для Елены спокойно. Деймон был более молчаливым, чем обычно, теперь она, конечно, понимала причины этого, и старалась его не раздражать. Она знала, что разбередила его старые раны и что для того, чтобы они затянулись, нужно время, поэтому она не требовала от него внимания для себя. Но в тот момент, когда Деймон рассказал Елене обо всем, многое изменилось в ее глазах. Она прислушивалась к своим ощущениям и понимала, что сейчас не испытывает чувство такого дикого страха, как раньше. Теперь она знала, почему Деймон так поступал, и для чего она была ему нужна, и, история, рассказанная им, оказалась в разы неожиданнее, но трагичнее и трогательнее, чем все те варианты, которые она прокручивала у себя в голове. Теперь она смотрела на этого человека немного другим взглядом. Отчего-то очень сильно хотелось ему помочь, но как — она не знала. Но где-то в глубине души она все равно ощущала теплоту. Он не утаил от нее ничего, рассказав, наверное, о самом дорогом. Рассказав ей — человеку, с кем его не связывало ровным счетом ничего… Кроме странных отношений, которые, конечно, ничего ни для кого из них не значили. Но все же он начал доверять ей — как и она ему. А это значит, что у них есть шанс стать чуть ближе, шанс понять друг друга… И, возможно, помочь друг другу научиться жить с этой болью. Ближе к вечеру Деймон уехал куда-то. Елена не стала спрашивать его, куда, но в глубине души почувствовала легкий укол. Как оказалось, привыкнуть засыпать с ним было легко. Елена не спала до двенадцати часов, но Деймона не было. Постепенно усталость начала брать свое, и глаза стали закрываться, несмотря на непонятное чувство какого-то дискомфорта. Она уснула в спальне, читая какую-то книгу, даже не переодевшись. Елена проснулась от звука открывающейся двери и последовавшего за ним громкого смеха. — Джейн, подожди! — со смехом воскликнул до боли знакомый мужской голос, и сон как рукой сняло. — Дай мне включить свет. — Зайка, ну зачем нам свет? — заканючил другой голос, принадлежавший девушке и абсолютно пьяный. — Раздеть друг друга мы сможем и так, а уж дальше он и подавно нужен не будет. — Млять, знаешь, я не хочу себе сломать что-нибудь. — Ты чертовски хорош, когда ругаешься. Послышался щелчок. Елена встала с кровати и спустилась вниз. На лестнице глаза ударил слепящий свет, и она зажмурилась. Открыв через несколько секунд глаза, она увидела Деймона. Он был растрепанным, в помятой рубашке с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами. На щеках виднелись красные размазанные следы — вероятно, от помады. А рядом были… Две девушки. Обе высокие, стройные, в вызывающих обтягивающих коротких платьях и на высоких каблуках. Елене даже показалось, что у них были одинаковые черты лица, только разный цвет волос: одна была блондинкой, другая — шатенкой. Блондинка по-прежнему обнимала его и продолжала целовать. Сердце начало стучать быстрее. — У тебя здесь уютно, — сказала другая девушка, та, что была с темными волосами, оглянувшись. — В спальне еще лучше, — усмехнулся Деймон. — Да к черту спальню, — прорычала блондинка, укусив его за мочку уха. — Уверена, секс с тобой будет чертовски хорош не только там. — Хватит болтать, — по-хозяйски приказал Деймон, отстранившись от нее и хлопнув по ягодицам. — Рот тебе понадобится в другом месте. — Деймон?.. — прошептала Елена, спустившись вниз. Сказать, что она была в шоке — значит, наверное, просто промолчать, хотя она должна была привыкнуть к стилю жизни Деймона уже давно. Увидев этих распущенных девиц и Деймона в их объятьях, услышав их пьяные голоса, она почувствовала такое омерзение, что по коже побежали мурашки. Захотелось закрыть глаза, а открыв — не видеть и не слышать ничего. — Елена… — пробормотал Деймон, взглянув на Гилберт совершенно пьяными глазами. — Деймон, кто это? — удивленно спросила шатенка. — Только не говори, что ты женат, — фыркнула блондинка, смерив презрительным взглядом Елену, но ее слова не выражали абсолютно никаких эмоций. — Нет, — протянул Деймон. — Это так… Соседка. «Соседка»… Это слово почему-то несколько раз сильнейшим ударом отдалось внутри. И отчего-то стало очень обидно. Деймон сделал несколько шагов в сторону Елены. — Сходи, погуляй, ладно? Елена смотрела на него совершенно ошалевшими глазами и, хоть понимала, что он пьян, не могла поверить своим ушам. — Что?! Погулять? Деймон, сейчас три часа ночи! — Ну, если хочешь, можешь присоединиться к нам, — усмехнулся Деймон. — Хотя не думаю, что ты согласишься на это. — Господи, Деймон… — пробормотала Елена, схватившись за голову, и больше не могла сказать ни слова. — Сейчас еще работают ночные клубы и кафе, — сказал Сальваторе и, достав из кармана бумажник, протянул ей. — Можешь тратить, сколько хочешь. Елена подняла на Деймона глаза и почувствовала, что из них вот-вот потекут слезы — от обиды, омерзения, чувства какой-то безысходности. От этих ощущений, съедавших изнутри, хотелось кричать. Она стиснула зубы и, не чувствуя под собой ног, не глядя на девушек, которые пришли с Деймоном, и на него самого, Елена выбежала из дома и ощутила соленый привкус горячих слез на губах. Кровь как будто бы кипела, и это ощущение сильно контрастировало с тем, что у руки были ледяными. Но сейчас физические чувства казались почти незаметными по сравнению с тем, что творилось внутри. Елене вдруг показалось, что ее начали рвать на несколько частей. Он выставил ее из дома, как шлюху… Видимо, она действительно для него ничего не значила. По крайней мере, не больше, чем те, кто оказывался в его постели ночью и чьи имена наутро он уже не помнил. Из груди вырвался глухой стон.