Yes or no?

Выйдя из кабинета, Хосок чуть было не пришиб стоящую и явно подслушивающую секретаршу, которая ошарашено провожала его взглядом после услышанного, но ему было глубочайшие все равно. Зачем он вообще это сделал? Хосоку хотелось просто сдохнуть. Где-нибудь, как-нибудь, неважно. Проблема была даже не в том, что он разрывался между Тэхёном и Юнги — со вторым они решили, что ничего не выйдет тогда, когда Юнги сказал, что переезжает в Америку, да и страсти начали затихать после пары месяцев из-за постоянных угрызений совести Хосока — проблема заключалась в том, что он дал себе слово не влюбляться в своих клиентов. Последний его такой опыт закончился тремя месяцами в чём-то напоминающем лечебницу после попытки суицида из-за потери «любви всей жизни». Она была немного старше, и, как ему тогда казалось, безумно красивой, умной, интересной, она была для него всем миром. А он для нее — игрушкой. Просто милый мальчик на побегушках, который выполнит любое желание. А когда ей надоело — помахала ручкой. Примерно в это же время умерла его мать и он даже не знал, что было больнее. Странно сравнивать эти две вещи, но осознание приходит потом. Есть факт — самые родные люди бросили его, а значит, пропал и смысл жизни. Хосок не хотел переживать что-то подобное еще раз. Да и контракт разорвать не мог, а жить так, чтобы днем клясться в любви, а ночью спать с кем попало тоже не мог. Тем более с Тэхёном. С таким надоедливым, приставучим, чересчур любопытным, балованным и невоспитанным Тэхёном. В ответ из воспоминаний подымались картинки, которые складывались в по детски наивного, и от этого такого милого, большеглазого, лопоухого, усыпанного родинками Тэхёна с квадратной улыбкой, мягкими волосами, песочной кожей и древесным запахом, которые он безуспешно пытался оттуда выкинуть. Черт, да как так-то? Зачем? Почему? Кто-то резко схватил его за руку, вырывая из мыслей. Он явно такого не ожидал и, потеряв равновесие, чуть не разбил нос о раковину, но этот кто-то прижал Хосока к себе, не давая упасть. «Раз». Все тот же знакомый Kenzo Woody, что так идеально сочетается с его Aqua di Gio. «Два». Шумный выдох в шею. «Три». — Уходи, — Хосок закусывает губу и сжимает кулаки. — Нет, — Тэхён в ответ только ближе прижимается. «Четыре». — Я прошу тебя, просто исчезни, — голос дрожит и немного дергается, тугой ком давит в горле. — Не могу, — «пять». — Пожалуйста… — Хосок шепчет, ведь сил говорить вообще не осталось. — Прости, — Тэхён разворачивает его к себе и заглядывает в глаза. «Шесть». — Просто отпусти меня, — «пожалуйста не отпускай». — Я… — глаза Тэхёна расширяются и наполняются чувством страха и вины. «Семь». — Просто… — глаза щиплет, слезы медленно стекают по щекам. — Не плачь, — Тэхён неуклюже начинает размазывать мокрые дорожки по лицу Хосока. «Восемь». — Ты не понимаешь, — Хосок медленно опускает взгляд и мотает головой. — И не хочу понимать, — Тэхён такой тёплый. «Девять». — У нас… — Помолчи. «Десять». Тэхён целует его мягко, нежно, тепло. В голове у Хосока что-то трескается, ломается и летит к чертям. Он обнимает того за талию и подаётся вперёд, отвечая на поцелуй. А Тэхёну радостно и страшно одновременно. Такое ощущение, будто это сон, который вот-вот закончится, и Хосок такой хрупкий, такой ранимый, одно движение — и он рассыплется на тысячу осколков. Тэхён видел, как Хосок черствеет, и от этого страдает, поэтому хотел защитить его, но не знал как. Поэтому просто прижимал его к себе ближе, целовал глубже, любил сильнее. Но этого было мало. Иногда Тэхёну казалось, что даже если они сольются воедино, ему все равно будет мало. А Хосоку сносит крышу. Он впервые позволяет своим чувствам взять верх над разумом и от переизбытка эмоций находится в полусознательном состоянии. Говорят, запретный плод сладок, но разве можно назвать сладким то, что оставляет горькое послевкусие? Хосоку все равно, действительно все равно. Тэхён для него как наркотик и сейчас он на грани передоза. Сердце бешено колотится в груди, пальцы сжимаются на сильной спине, из легких будто выкачали весь кислород, в глазах стреляют звёздочки. Хочется всего и сразу, но оба понимают, что не здесь и не сейчас. Туалет компании — далеко не то место, но все это понимание накрывает новая волна желания и становится уже глубоко все равно на место, время, ситуацию. Шумное, разгоряченное и сбивчастое дыхание, сдавленные тихие стоны, красные метки на коже, впивающиеся в кожу пальцы, тугие пуговицы на черной рубашке, мягкий и широкий свитер, касания холодных пальцев, соприкасание теплых тел, тесное помещение, ограниченное пространство, нереальная близость… Счетчик обнуляется. Назад пути уже нет.

***

Два месяца. Два чертовых месяца. Продержаться совсем немного вроде бы, но для Хосока время растягивалось, липло и оседало, как патока на связках. Он не мог спать, не мог есть, ограничил свое общение до самого минимального минимума. Он знал, что так будет, он знал, что не сможет, не выдержит. Хосок сильно истощал, от недосыпа появились темные круги под глазами. Ему невыносимо было слышать, как Тэхён ломится в дверь, буквально умоляя впустить его, но он просто не мог смотреть ему в глаза. Тэхён знает его тайну, гадкую, мерзкую, извращенную, и от этого на душе становилось еще тоскливее. Хосок корил себя за то, что позволил себе мимолетную слабость, делая этим больнее и себе и Тэхёну. С каждым днем его все больше и больше затягивало в пучину депрессии и отчаяния. Месяц. Всего месяц. Но уже как-то все равно. Хосок как будто бы вернулся на самый старт, ему снова было так же хреново, как и в первые разы. Если раньше он боялся сорваться, то сейчас было все равно. Абсолютно плевать. Он опять часами сидел под ледяным душем, опять пил вино бутылками. И увядал.

***

День. Последний день. На улице конец июня. Жарит сеульское солнце и влажность воздуха подавляет. Хосок, бледный и тощий, такой, что бабки у подъезда без сомнений окрестили бы наркоманом, нехотя выползает из дома. Натягивает кепку пониже, скрывая от людей припухшие от пары бессонных ночей глаза. Босс видимо решил заработать на нем побольше в последние дни. Пройдя пару километров, Хосок очень пожалел о том, что решил пройтись, но, подойдя к очередному офису облегченно вздохнул. Агентство по недвижимости, ага, да, именно так. Хорошая недвижимость, знаете ли. Подписав контракт о неразглашении, убедившись, что контракт был завершен, а не продлен, а так же забрав свое выходное пособие, Хосок так же лениво поплелся обратно, переваливаясь с ноги на ногу. Подойдя к дому он заметил знакомый силуэт в широченной футболке. Нет. Не может быть. Силуэт разворачивается и трусит блондинистыми прядями с зелеными вкраплениями, поправляя кепку. Его и так большие глаза расширяются еще больше и начинают блестеть, то ли от солнца, то ли от слез. Они стоят как вкопанные около минуты. Потом силуэт разгоняется и несется на встречу Хосоку, сломя голову, и виснет на шее. Такой родной Kenzo Woody. Хосок слабо улыбается и приобнимает того в ответ. Потом Тэхён отходит на пару шагов и врезает тому по челюсти. Хосок хлопает ресницами, не понимая, что происходит. — Ты дурак? -Что? — Ты дурак, спрашиваю? — Прости… Я просто… — Оправдываться будешь потом, ты еще долго будешь замаливать свои грехи, но сейчас это не самое главное. Ты когда последний раз ел? — Не помню. Но… — Ясно, а сколько бутылок вина ты выпил? — Не так много, как ты думаешь. Не надо делать из меня алкаша. — Ты заставляешь меня идти рыться в мусорке. — Стой! Ладно, именно столько, сколько ты думаешь. — Ты действительно дурак, Чон Хосок, — Тэхён обнял его еще раз. — Не бросай меня больше, ладно? — Ты меня задушишь… — Ага, если не ответишь. — Да ладно, ладно, только пусти. — Кстати, если ты думаешь, что так легко от меня отделаешься, то забудь об этом. Я у тебя пару деньков потусуюсь, пока не увижу, что ты начал нормально есть и спать. — Я боялся, ты не поймешь, прости, — Хосок осторожно, даже с опаской, переплел свои пальцы с Тэхёновыми. — А я сначала и не понимал, — Тэхён сжал его руку крепче и мягко улыбнулся. — А еще боялся, что бросишь меня одного… — Хосок чувствовал, как глаза опять предательски начинают щиплеть. — Я бы ждал еще, если бы пришлось. Знаешь, ты такая плакса, никогда еще не видел, чтобы люди постоянно сопли на пустом месте пускали. — Эй! Ты на что это намекаешь? Да я… Да я… — Все таки ты действительно дурак, — Тэхён чмокнул Хосока в нос и рассмеялся.

***

— Знаешь, — Хосок обнял Тэхёна со спины своими худыми и длинными руками, забираясь под футболку. — Мм? — Тэхён~а… — Хосок оперся подбородком о его плечо, мурлыча на ухо. — Что уже? — Тэхён все больше расплывался в улыбке. — Я просто подумал, — Хосок вытащил руки из-под футболки Тэхёна и обнял за шею, — и хотел сказать кое-что… — Чон Хосок, формулируй свои мысли быстрее. — Я люблю тебя, Тэхён~а, — Хосок поцеловал шокированного парня в шею. — Что? — Я люблю тебя, — теперь он поцеловал Тэхёна за ухом. Тэхён развернул его лицом к себе, повалил на кровать и всматривался в его глаза. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком нереально. Но сейчас перед ним Хосок, настоящий, теплый, родной, пропахший персиками, жасмином и фиалками, с блестящими карими глазами, родинкой на сердцеподобной губе, идеальными чертами лица, худыми запястьями и лучезарной улыбкой. Когда-то уже было что-то подобное, но сейчас он не пьян и Хосок принадлежит только ему. И безумно хочется целовать эти едва приоткрытые губы до покраснения, хочется гладить эту мягкую бледную кожу, обнимать и просто любить. Тэхён наклоняется к Хосоку как можно ближе и шепчет в самые губы: «Я тоже люблю тебя, Чон Хосок. Очень сильно люблю ». Последние лучи заходящего солнца обволакивали своим теплом и лаской, мягко освещая комнату. Но Тэхёну было все равно. Даже если бы солнце для всего мира погасло, у него осталось бы свое маленькое солнце под боком. Если бы у него спросили, какой момент в жизни для него самый лучший, он без раздумий назвал бы этот. Если же спрашивать Хосока, он вряд ли признался бы, но в момент, когда Тэхён повис у него на шее он чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Никто из них не знает, что будет дальше. Может, они проведут вместе не десять, и не двадцать лет и состарятся вместе, может, они разойдутся через год-два, возможно, судьба разведет их по разным дорогам через месяц, неделю или, может, даже завтра, но сейчас есть только они вдвоем: Хосок, побитый жизнью, но необычайно теплый, и Тэхён, наивный, как маленький ребенок, странный и понимающий. Между ними, такими разными и в то же время одинаковыми, происходит что-то большее, чем просто влечение или искра, что-то более сильное, глубокое. Никто из них не знает, что будет дальше, но если спросить у них: «Да или нет?» ответ определённо будет утвердительным.