Точка соприкосновения

Ну вот, как и ожидалось: ничего хорошего на следующий день не произошло... Никита издевался еще больше, прекрасно помня о том, что случилось вчера, а я готов был сквозь землю провалиться со стыда. Эх... Я-то, дурак, по наивности своей надеялся, что он забудет... Но не тут-то было. Теперь мне, похоже, в школе вообще житья не будет. Плюс, за свои «витания в облаках» я сегодня схлопотал первый в своей жизни трояк. Но это тоже можно пережить (ну, если только не говорить отцу, конечно же). Вот с чем я вряд ли когда-либо смирюсь, так это с постоянным ощущением на себе этого лукаво-насмешливого взгляда. А еще... Половина моего класса и примерно столько же учащихся параллельного шарахаются от меня как от прокаженного. Одни перешептываются и хихикают прямо в лицо, а другие избегают вот. Офигенно, правда? Один Никита с его прихвостнями теперь из всего одиннадцатого разговаривает со мной. Да и то, лучше бы помалкивал, честное слово. С того самого дня прошло почти две недели. Через два дня уже май, а там останется пережить только один-единственный месяц. Последний месяц, который я проведу в этой школе, а впредь я постараюсь быть осторожнее, чтобы не спалиться как в тот раз, с Ником. С тех пор я, кстати, больше не бывал в посадке, а вот мои одноклассники, судя по их внезапному интересу к моей пропаже, напротив. А еще я заметил в себе одну довольно странную особенность. Недавно. Так, чисто случайно. Я почти смирился с тем, что Ник подлавливает меня в туалете, зажимает в коридорах, издевается не только на словах (хотя в словах, я думаю, это было бы менее унизительно, чем... так)... В общем, если без излишних прелюдий, то дело было так: пару дней назад я возвращался со школы домой и, как думаете, кого я встретил? Ага, вот именно, Никиту. Это уже, кстати говоря, не смешно. Он следит за мной, что ли? Так вот, ближе к делу. Он был не один (нет, не со своими шавками), с ним была девчонка из десятого. Стерва та еще, потому немудрено, что они нашли друг друга. Но я снова отклонился от темы. Тогда как раз шел дождь и я натянул капюшон пониже, чтобы эти двое меня не заметили, но в самый последний момент, когда я практически завернул за дом, меня окликнул Никита. Ну, точнее, как окликнул... Методом демонстрации своего хватательного рефлекса заволок меня в арку между домами, где стояли эти двое. Короткий, но от этого не менее гадкий разговор, и я снова предпринял попытку уйти. И снова тщетную. Я не знал, сколько времени мы так стояли еще, но девушка, Лиля, кажется, никак не могла успокоиться и усмехалась во все тридцать два. В конце концов, в светлую голову моего одноклассничка пришла просто гениальная идея – проверить мою ориентацию. Нет, ну какой умничка, правда? И как вы думаете, какой способ проверки он выбрал? Только вот он не учел, что мое тело не шибко волнует гендерный признак. Но, как оказалось, это были лишь мои наивные мысли. А на самом-то деле... В общем, не буду я описывать весь процесс. Только впоследствии Никита с гаденькой такой ухмылочкой констатировал мне мою гомосексуальность. Блять, и сказал это как диагноз. Не, как приговор. В общем, я послал его ко всем лохматым и под дружный ржач этих двоих придурков убежал. И снова дежавю, ведь именно так я убегал и тогда, в посадке. А теперь вот уже второй день не выхожу из дома. Вроде и уверяю себя, что все это бред, а никак из головы не лезет... Благо, хоть выходные. Хотя уже и это не радует, ведь через каких-то десять часов предстоит снова идти в школу. Снова начинаю невольно погружаться в свои отнюдь не радостные мысли, как могильную тишину комнаты нарушает стук в дверь: - Марк! - Войди, - вот какого лешего его принесло? Ах да, забыл сказать. Это мой старший брат. Не менее обожаемый, чем одноклассники. - Еще чего, - из-за двери донеслось фырканье. – Сам выйди – к тебе пришли, - и гулкие шаги, отдающиеся эхом квартиры. С неохотой поднимаюсь с насиженного на подоконнике места, поправляю футболку и выхожу в прихожую, где стоит Слава – мой лучший друг. Наше приветствие по издавна установленной традиции ограничивается кивком. - Привет, - впервые за долгое время я вижу друга. Он уезжал, потому я и оставался добрую половину зимы и весну без его поддержки. А Слава – единственный человек, который знает обо мне абсолютно все. Причем, от меня самого. Нужно же было как-то объяснять мою отстраненность от общества... Приглашаю его в комнату, и на последующие пару часов совершенно забываю о своих проблемах, проникаюсь повествованием Славы, а после он совершенно некстати спрашивает, почему я выгляжу таким подавленным. Как ведро ледяной воды на голову. Рассказываю все как есть, усмехаюсь на то, как округляются глаза друга по мере развития событий последнего полумесяца, который выдался, наверное, насыщеннее всех предыдущих семнадцати лет. В итоге, распрощались мы с ним нескоро. Я получил кучу советов, самым ценным из которых, на мой взгляд, был один-единственный – забить и думать об экзаменах. Однако это только кажется таким простым, ибо, стоило Славке уйти, как перед глазами снова всплыла ухмыляющаяся физиономия Никиты. В общем, остаток вечера выдался не менее печальным, чем все предыдущие. Я всерьез раздумывал над сказанным Никитой. А ведь в какой-то степени он прав: если не брать в учет особенности моего тела, меня ведь и раньше никогда к девушкам не тянуло. Как послушать ребят вокруг, так они уже все самые настоящие половые гиганты, а у меня и первого поцелуя не было... Только раньше я это списывал на то, что еще не влюблялся ни в кого, а Никита-то может и прав быть. Черт, как же не хочется это признавать. Так, все, Марк, спать. А то, гляди, еще до чего додумаешься... Никита у тебя уже прав оказался. Ха, ха и еще раз ха. Все со мной нормально. *** Неделя пролетела совсем незаметно. Начался май, и учителя нас стали грузить еще больше. Сплошные контрольные, подготовки к экзаменам, походы по библиотекам... Засыпаю в три и встаю в пять, чтобы доделать домашку. Брат издевается, интересуется, не моя ли правая рука мешает мне уснуть. Возможно, это было бы даже смешно, вот только он постоянно забывает, что я левша. Семь вечера. Пятница. Вместо того чтобы радоваться пришедшим выходным, я снова сижу в школьной библиотеке. Старенький сторож уже привык к тому, что я тут чуть ли не до ночи, один раз, когда я особенно засиделся, даже предложил оставаться здесь ночевать. А что, хоть одно спокойное место было бы. Но это так, мысли. Обложился книгами по истории и биологии (перед вами будущий психолог, ага), и чувствую, что скоро эти самые книги послужат мне подушкой. Но так нельзя, по плану я должен за сегодня прошерстить еще два небольших пособия. Краем уха улавливаю тихий звук закрывающейся двери. Даже оборачиваться лень, ведь это наверняка сторож. Вот сейчас он спросит, надолго ли я тут, и уйдет пить чай, отдав мне ключи от библиотеки, чтобы потом лишний раз не идти сюда. Я не услышал шагов, и потому вздрагиваю от внезапно громкого приземления ключей на стол. Немного резко оборачиваюсь и тут же замираю. Никакой передо мной не Виктор Петрович... - Ты чего нервозный такой? – а я ведь за эту неделю уже почти забыл обо всех своих невзгодах, связанных с Никитой... - Что ты здесь забыл? Или на знания вдруг потянуло? – стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя где-то внутри уже прокрадываются липкие лапки паники. - Ты угадал. Решил вот немного... ммм... – он берет первый попавшийся учебник, одаривает коротким взглядом обложку и начинает его листать, продолжая: - Решил биологию почитать. Интересная наука, не правда ли? – Ник пробегается взглядом по содержанию и снова начинает листать. Остановившись на искомой странице, разочарованно вздыхает. – Странно, здесь не написано, к какому классу относятся легковозбудимые мальчики, - жеманно протягивает это «мальчики». Противно и стыдно одновременно. Щеки заливает краска. – Может быть, ты сам мне расскажешь? Ты же у нас типа умный. И опытный, - бесцеремонно садится на стол и пробегается пальцами по моему плечу. Стискиваю зубы, чтобы не наорать на него. Внезапно он подрывается и, обойдя меня сзади, шепчет в самое ухо: - Или нет, лучше покажи мне, - тонкие пальцы без труда расстегнули пуговицу на моей рубашке, погладили оголившийся участок кожи. Потом следующая пуговица... еще одна... А я и слова сказать не могу, откровенно кайфуя от его прикосновений. - Никит, отвали, а... – нет ни сил, ни желания даже пошевелиться, а мой шепот больше смахивает на стон, причем, с совершенно противоположным значением. Разумеется, он не слушает меня. Ощущаю его губы на своей шее, на оголившемся плече. Постепенно он стаскивает мою рубашку, и теперь беспорядочно гладит ладонями грудь, плечи. Слабо протестую, пытаюсь вырваться, но он ловко перехватывает мои запястья, удерживая их. Снова обходит меня, и вдруг я чувствую на своих губах что-то теплое и приятное. Он украл мой первый поцелуй... Ну, уж нет, этого он никогда не узнает. Хотя, пожалуй, догадаться будет несложно. На мгновение Никита отстраняется, даже отпускает мои руки и одним движением смахивает со стола все книги на пол. А в следующее мгновение я, только успевший подняться и сделать шаг по направлению к двери, оказываюсь на месте учебников. Он склоняется надо мной, снова целует и тихо шепчет, что теперь уже фиг куда отпустит. Двусмысленно, но нет никакого желания выяснять, что же именно имел в виду парень. Все мои мысли сконцентрированы лишь на его губах, оставляющих влажные дорожки на груди, чувствую, как он прикусывает мою кожу, подбирается к соску, и: - Аах! – не могу больше сдерживаться. Перед глазами пляшут цветные круги оргазма, но Никита, похоже, не собирается останавливаться на достигнутом. Укус, еще один... я снова возбужден. Меня уже не держат, но у меня и в мыслях нет вырваться. Наоборот, я хочу большего. И я получаю это: вскоре джинсы отлетают в сторону, и горячие губы смыкаются на чувствительной головке. Все мысли словно разом вышибает, уже неважно, что это делает Никита, неважно, что нас может услышать сторож. Я нетерпеливо двигаю бедрами, толкаясь в жаркий рот парня, но он совсем отстраняется и, ухмыльнувшись, коротко целует, лишь на мгновение соприкоснувшись с моими губами. А после – минута томительного ожидания, во время которой его одежда отправляется к моей. Я успеваю краем глаза заметить, как он достает что-то из кармана, а потом раскатывает на собственном члене презерватив. Надо же, подготовился. Значит, заранее все спланировал. А, ну да, а как же еще... - Хочешь меня? – издевательски медленно проводит подушечками пальцев по моему члену, а сам неотрывно смотрит мне в глаза. Шепчу в ответ что-то невнятное, но его это явно не устраивает. Он продолжает издеваться надо мной, пока, наконец, не слышит отчетливого «Хочу». Но вот к следующему я был совсем не подготовлен. Морально. Никита снова отстраняется, тянется за чем-то, судя по всему, стоящим рядом, а уже через секунду меня подтаскивают к самому краю стола. Чувствую приятную и немного пугающую прохладу на ягодицах, которые мой новоиспеченный любовник решительно раздвигает и легко касается пальцем колечка сжатых мышц. Советует мне расслабиться, а я напрягаюсь еще сильнее. Непроизвольно как-то. Тогда Ник прекращает, начинает покрывать мелкими, почти невесомыми поцелуями мое лицо, шепчет какую-то успокаивающую чушь. И это действует. Спустя какое-то время ему удается протолкнуть в меня палец, но тут же приходится заткнуть рот поцелуем. Почему меня никто не предупредил, что это так больно?! Довольно неприятные и болезненные ощущения немного понижают уровень моего возбуждения, а парень неторопливо растягивает меня. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мой стон внезапно оборвался, а я на мгновение впал в состояние оцепенения, из которого меня вывело еще одно прикосновение к чему-то внутри. Странное, но невероятно приятное. Едва успеваю сдержать тихий стон, на этот раз рвущийся уже не от боли. Никита усмехается, понимая все по одной лишь моей реакции. Еще минута такой сладкой пытки – и парень отстраняется. А ведь я уже почти кончил... Удивленно смотрю на него, не понимая, чего он добивается. - Хочу, чтобы ты почувствовал все сполна, - шепчет, а после снова накрывает губами пульсирующий от возбуждения член. Секунды хватает, чтобы застонать от нахлынувшего оргазма. Все тело словно ватное, и мой любовник умело пользуется этим: внезапно пелену наслаждения разрывает резкая боль, и мне зажимают ладонью рот, чтобы заглушить мой крик. – Тише-тише, я уже в тебе... – на глазах проступили слезы, но я замечаю, что он улыбается. Несколько минут он не двигается, и мне даже почти удается забыть о боли, остался только дискомфорт в энном месте. Ник долго и с упоением целует меня, ласкает ладонями грудь, всячески распаляет во мне желание. И, стоит отметить, весьма успешно. Я постанываю от приятного холодка по коже, вызываемого прикосновениями парня, облизываю пересохшие губы и беззвучно шепчу искусанными губами небезызвестное имя. Я не уловил момент, когда Никита снова начал двигаться, ведь в это самое время он отвлекал меня, заговаривал зубы всякой хренью, но за это я ему, пожалуй, благодарен. Жаль, это не могло продлиться вечно... Как бы он ни старался, я все равно жмурился от боли, снова и снова кусая губы и выгибаясь. До тех пор, пока ощущения, полученные от прикосновения пальцев к какой-то точке внутри меня, не повторились, только на это раз сильнее, ярче. Как и ожидалось, надолго меня не хватило. Фееричный, мощный оргазм отключил мозг полностью, и я смутно помню, что было в последующие несколько минут. Очнулся я уже на стоящем рядом диванчике, а рядом, откинув голову на спинку, сидел Ник. Оба мы были вымотаны. Не было сил даже пересилить себя, подняться и одеться. - Ты как? – чуть отдышавшись, он повернулся ко мне. Как? Интересный вопрос. - Не знаю... – честный ответ. Я действительно пока еще не разобрался, как я. Никита понимающе усмехается, кивает, и вновь откидывается на спинку. Мы снова молчим, а тишину нарушает лишь отрывистое тиканье старых часов. Еще с минуту я просто смотрю на парня, а после все-таки решаюсь задать вопрос, который меня почему-то волновал сейчас больше всего: - Зачем ты это сделал? - Не знаю, - узнаю в его голосе собственные недавние интонации. Понимаю, что он растерян сейчас не меньше меня, и также понимаю, что вряд ли я еще когда-нибудь увижу ТАКОГО Никиту: искреннего, с ласковой улыбкой на пухлых губах, не дерзящего и не норовящего унизить. Сколько мы уже лежим? Час или только десять минут? Во всяком случае, пора домой. С трудом поднимаюсь, ибо тело все еще расслабленное и плохо слушается. Я весь перепачкан собственной спермой, но меня это сейчас заботит меньше всего. Чтобы одеться, тоже потратил немало времени. Впрочем, Ник был такой же. Уже собираюсь уйти, как замечаю лежащие на полу книги. Парень без лишних слов помогает мне их собрать, и мы, не сговариваясь, уходим. Только потом я понимаю, что забыл закрыть дверь, и Виктор Петрович нам потом обоим устроит разнос. Но это ведь будет потом. А сейчас главное дойти домой. Большую часть пути мы шли вместе, и за это время ни один из нас не проронил ни слова. А о чем было говорить? Когда он свернул в свой двор, я даже не остановился, пошел дальше. Пришел домой, принял душ, соврал что-то по поводу того, почему задержался в школе. Впервые врал родителям. Мыслей не было вообще. Все словно на автомате. Так же выпил чашку чая и пошел спать... Чтобы утром перебудить всех родных криком от острой боли в пострадавшей заднице и вяло оправдываться, что упал с кровати и стукнулся чем-то обо что-то там...