Время бури прошло

«Если бы потенциал каждого собеседника (а еще лучше все его качества: честность, порядочность, трудолюбие, находчивость, изворотливость, близкая смена решений и т.д.) отражались бы на каком-нибудь индикаторе… Хорошо было бы. Удобно» - думала Жади и злилась. Злилась на себя, на Лукаса, на отца Лукаса, поставившего их молодую семью в подобное положение… «Стоп! А все мои качества так же отразились бы?» - эта мысль не только сбила волну злости, но и заставила рассмеяться над собой. Нет, Жади не хотела бы чтобы все могли легко и в любой момент оценить не только ее искренность, но и ее заботу о близких. К сожалению, ей еще слишком многое сделать предстоит, прежде чем она с легкостью позволит прочитать свое сердце каждому человеку, чья судьба зависит от правильности принимаемых ею решений. Недавний приступ злости был вызван тем, что сеньор Леонидас назначил своего сына управляющим компанией, а сам ушел на отдых, что не мешало ему практически каждый день вызывать своего сына к себе в особняк для продолжительных обсуждений дел компании. Разговор об этом был уже давно, но Жади так и не успела подготовиться к этой ситуации. «А чего я ожидала?» - рассуждала Жади. «Саид всегда был занят делами – иначе не стал бы мультимиллионером. Даже дома он частенько засиживался за рабочим столом. Лукас же до настоящего времени все еще служащий отца, а ведь они практически ровесники!». Впервые в мыслях Жади Лукас проиграл Саиду, пусть и неявно… Но это проигрыш – мысль об этом была неприятна Жади. «Хорошо! Рассуждаем дальше! Дядя Али ведет дела с соотечественниками и иностранными партнерами – это дает возможность существовать всему роду Эль Адиб.» - подумала марокканка. «Рынок верблюдов без дяди Али перестанет существовать, наверное» - эта мысль ее немного развеселила. Про дядю Абдула Жади категорически не хотела вспоминать, но раз уж взялась за дело – делай! Дядя Абдул – вечный кошмар молодости Жади! Но чем же занимался дядя Абдул? Ведь нашлись же у него деньги для того чтобы вложить в ковровую фабрику Саида, доставшуюся тому в наследство вместе с гаремом… А тем и занимался, что вкладывал деньги, следил за производством, доставкой товаров, да мало ли еще чем. А молоденькой Жади казалось, что дядя Абдул только свадьбы устраивает. В этот момент Жади в голос рассмеялась и настроение ее стало не злобным, а боевым. И так, чтобы быть на равных принятой в мужском обществе, не подвергаясь риску быть сосланной на кухню или на женскую половину, Жади должна быть самостоятельна, полностью себя обеспечивать, иметь возможность обеспечивать дочь (ой, только не говорить об этом никому!) и при этом остаться ЖЕНЩИНОЙ... М-да-а-а, задачка… Окинув взглядом всю свою жизнь, Жади поняла, что именно теперь знает, что она от этой жизни хочет. Когда молоденькую девушку, ставшую сиротой, выросшую на Западе судьба вдруг забросила на Восток, Жади и представить себе не могла, что под каждой фразой, сказанной милыми, добрыми голосами, Латифы и Зораидэ, под проникновенными речами мудрого дяди Али скрывается столько ловушек. Но не меньше их было и в зовущем, манящем взгляде юного Лукаса. Жаркий, опаляющий взгляд Саида нес новую порцию ловчих сетей. Кто же смог бы молодой девушке, только что потерявшей мать растолковать, что ей необходимо повзрослеть сразу на двадцать лет? Что необходимо посмотреть на весь мир (и Запад и Восток) с высоты орбитального полета. Кто ей смог бы объяснить, такой парадокс "что чтобы она ни делала все равно итог будет один". Где выход? Как поступить? Ответ в голове всплывал только один: как поступала за последние полгода - помогать своим близким, стараться уменьшить их боль. Ей придется стать многогранным кристаллом, чтобы все ее близкие смогли построить свою жизнь, каждое событие которой отражается в глубине этого камня… Жизнь без нее. Сложно быть рядом и не жить собственной жизнью - только жизнью тех, кто с нею связан судьбой. Наверное именно это и есть КАМЕНЬ СУДЬБЫ... Пусть так. Значит так предначертано - мактуб. Есть ли тот, кто сможет пройти этот путь вместе с ней до конца? Если он существует, то значит именно он и предназначен ей самой судьбой. А сейчас Жади танцевала. Танец передает все: и боль, и нежность, и любовь, и страсть, и ненависть, и разочарование... и стойкость, и твердость камня, если это относится к решению женщины. *** Жади танцевала… Быстрые, ритмичные арабские мелодии сменяли одна другую… Жади потеряла счет времени, она больше не могла устать, так как двигалась автоматически… она могла только упасть бездыханно… Вдруг полилась медленная и щемящая душу мелодия – краешком сознания Жади смогла обрадоваться, что слов она не понимает. Ритм танца изменился, движения замедлились и Жади смогла позволить своему телу упасть. Она лежала и слушала песню, которую не понимает, отчетливо сознавая при этом, что именно эта песня позволила ей остаться в живых. Так Жади впервые услышала и поняла какой будет вся ее дальнейшая жизнь. Для всех вокруг она должна стать живым воплощением ритма зажигательной арабской музыки, а сама сможет жить только под плач саксофона. КАМЕНЬ СУДЬБЫ не отразит ни одной печальной ноты, но оживить этот камень сможет только печальный сакс. Лукас пришел в свою квартиру, когда Жади уже спала. Он посмотрел на спящую жену и впервые ощутил досаду: «Ему так сложно, в жизни столько проблем, а Жади даже не пытается его подбодрить, успокоить, разделить с ним его заботы…» Утро заставило Лукаса пожалеть о том, как он подумал о Жади ночью, так как за завтраком Жади постаралась внимательно выслушать основные темы обсуждения с сеньором Леонидасом и, чем поразила Лукаса, напомнила ему о дне рождения его секретарши, посоветовав поздравить ее. Жади решила, что не стоит Лукасу знать о давнем разговоре с Маизой и о том, что Жади в курсе их личных отношений. Поздравить женщину с Днем рождения сам по себе достойный повод. Когда Лукас уехал по делам фирмы, Жади решила, что утро не столь уж раннее для беседы с Иветти. Разумеется, все, что не сказал Лукас Иветти передала с особой тщательностью. У Иветти Жади поинтересовалась состоянием здоровья не только ее малышей, но и здоровья младшего Шанди. Поскольку отношения с Мел у Жади были все еще полуофициальными, она не считала целесообразным напрашиваться к дочери мужа ни в каком качестве, а вот знать о возможных проблемах маленького внука Лукаса было необходимо. Легче всего для Жади было общение с любимой кузиной Латифой. Та всегда была рада и ее звонкам, и появлению в доме. Однако на этот раз по телефону Латифа ответила, сдерживая рыдания. Оказалось, что Мохаммед очередной раз обвинил свою любимую жену: «Ты ни чему не научила свою дочь!». Мало этого - он снова собрался второй раз жениться. Жади пришлось срочно ехать в дом Мохаммеда. Каково же было ее удивление, когда в качестве доказательства «харама» был представлен плакат с изображением человека (ну разумеется мужчины). Жади пришлось вызывать Саида, как человека, имеющего высшее образование, для того чтобы доказать, что представленное «доказательство» является всего лишь учебным пособием. Масла в огонь подлил еще и Амин, который потребовал, чтобы в его классе анатомию изучали на примере изображения девушки. Однако «пожар» в семействе Рашида младшего был потушен. Латифа была очень признательна Жади и Саиду, вовремя успевшим на помощь. А вот Саид был очень удивлен тем как быстро и легко Жади обратилась к нему за помощью. Откуда же было знать Саиду (да и не только ему), что он видел новую Жади, не принадлежащую ни к миру Запада, ни к миру Востока, не признающую за другими людьми право принимать решения за нее или ограничивать ее в своих правах и очень чутко уважающую чужие права и традиции. *** Итак, пока разбиралась со всей этой комичной ситуацией у Латифы, для себя Жади четко сформулировала принципы своего дальнейшего сосуществования с внешним миром. С чужими правами и традициями как раз все просто. А вот как сформулировать свои? Пришлось обратиться к литературе различных конфессий – ведь должно быть некое единое правило, которое позволит общаться со всеми, не ущемляя ни чьих прав. Разумеется, обо все этом никто не догадывался: Лукаса в основном дома не было – его время было утро за завтраком и редко ночью, на встречах с Хадижей мама выглядела как обычно – только неожиданно все чаще стала интересоваться то папой, то Ранией (про Мунира не забывала), то Зулейкой, старалась настроить дочь чтобы та жила с мачехами в мире и папу не огорчала. Латифе казалось, что Жади довольна своей жизнью и наконец успокоилась сердцем. А Мохаммед вновь удивлялся удачным идеям Амина, который устраивал настоящие соревнования с Зе Роберто то «Лучшего продавца», то «Самого речистого зазывалы», то лучшего исполнителя песен о магазине «Волшебная лампа». Интересно и то, что их поддерживала донна Жура, награждая пирожками добровольных помощников юных продавцов среди которых была половина жителей Сан-Криштована, были и Самира, и Хадижа, да и Эмми не раз появлялась. Жади перемещалась между заведениями с такой скоростью и легкостью, что невозможно было толком определить кому же конкретно она помогает в торговле? С легкой руки донны Ноэмии все стали называть ее "наша Жади". Иветти очень радовалась каждой возможности поболтать со своей давней приятельницей. Ее удивило лишь желание Жади наладить отношения с Маизой. Но объяснение Жади о том, что семья Лукаса не может быть полной без матери его дочери очень по сердцу пришлось сеньору Леонидасу. На день рождения Иветти был устроен отличный праздник, на котором кроме Иветти и Леонидаса с близнецами присутствовали и Лукас с Жади, и Маиза с мужем, и Мел с Шанди и Шандиньо. Коронным номером было выступление Жади – танцевальную композицию она подобрала так чтобы арабские мотивы переплетались с бразильскими, в результате чего в танце были все хозяева и гости. Жади ни единым движением не напомнила Маизе ее ужин у Саида, Лукас смотрел на жену, двигающуюся в стиле румбы и видел ее такой впервые. При всей загруженности в течение недели Жади строго на строго выделила в своем расписании среду для того чтобы пообщаться с Зораидэ. Зораидэ не задавала лишних вопросов, с удовольствием поддерживала тему, предложенную Жади, благо у нее всегда за неделю скапливался целый букет. Жади не знала лишь того, что параллельно ее слушает дядя Али, который «как раз в это время был на рынке верблюдов». После телефонного разговора с Жади дядя Али и Зораидэ молча садились напротив друг друга и почти одновременно вздыхали. Создавалось впечатление, что нынешняя Жади превратилась в изваяние редкой красоты из прекрасного искрометного камня. Этот живой камень вбирал в себя все проблемы людей, которые были дороги прежней Жади. Жади как никогда была приветлива и добродушна ко всем, с кем встречалась. Ее собеседники отвечали ей взаимностью. И только дядя Али и Зораидэ понимали, что их Жади больше нет. А родится ли новая Жади еще никому неизвестно. Сид Али и Зораидэ с тревогой ожидали, чем закончится работа Жади над самою собой. *** В один из разговоров Жади с Зораидэ дядя Али сделал жене знак рукой и, не дав ей ни слова произнести, включился в разговор так, как будто только что подошел: «Жади! Как я давно тебя не слышал! Ты специально подбираешь время для того чтобы позвонить Зораидэ, когда меня нет дома? Точно нет? Ну смотри у меня – вот приеду к тебе в Бразилию и выясню, что ты там скрываешь? К какой буре нам еще готовиться?» Дядя Али говорил, придерживаясь шутливой манеры, однако Жади ее не поддержала. «Я рада слышать Вас дядя Али. Зораидэ передавала мне от Вас приветы и сказала, что все наши разговоры Вам пересказывает». Жади помолчала, затем продолжила: «Вам нет необходимости готовиться к буре – время бури прошло». Жади снова смолкла. «Ты, о чем, Жади? Что тебя тревожит?» - пытался расспросить свою любимую племянницу дядя Али. «Как я знаю от всех родственников, у тебя сейчас все хорошо?» - попытался Али втянуть в разговор замолчавшую племянницу. Снова раздался голос Жади спокойный и вполне доброжелательный: «Буря была много лет назад, дядя, когда к Вам в Фес занесло последнюю песчинку из Рио-де-Жанейро. Эта песчинка больше не доставит Вам хлопот, дядя. Я Вас люблю. И Вас и Зораидэ…» Разговор прервался. «Жади! Жади! ...». Перезвонить не удалось, телефон оказался недоступен... или может со связью все же проблемы…. И вновь дядя Али и Зораидэ молча сели напротив друг друга. «Я оказался прав? Не все ладно с нашей Жади?» - спросил Али. «Правы, сид Али. Но я не пойму другого: что касается Жади как мусульманки все чисто и безоблачно. От родных мы слышим только хорошие вести… Что с ней не так?» Сид Али помолчал прежде чем продолжить: «Хуже другое – в западных глянцевых журналах (ну есть там такие о жизни богатых людей) появилась большая статья о празднике в семействе Ферраз. Там много фотографий, на них все, весело танцующие… Там Жади, Лукас и Маиза с их дочкой и внуком на руках все вместе танцуют, улыбаются, выглядят такими счастливыми… На погляди» - с этими словами Али протянул жене журнал на нужном развороте. Потом добавил: «Это мне Абдул принес, аж трясся весь – посмотри, говорит, ты за свою Жади переживаешь, а она припеваючи поживает со своими бразильцами!». Получается, что и у западной Жади все хорошо и безоблачно. Зораидэ ничего не понимала. И без того судьба Жади всегда была очень запутанной, а теперь их как будто две стало. Зораидэ сама испугалась своей мысли: «Как это две? Жади же одна! Мы вместе с сидом Али с ней разговаривали. И часа не прошло!». Так успокаивала себя старая нянюшка, а ныне жена одного из самых уважаемых людей Феса. А сид Али в это время тоже думал о Жади: «Что ж, я вынужден буду просить Саида. Аллах видит – я не хотел. Но только он сможет оценить, что творится с Жади. Он не только знает ее – он ее душой чувствует. Тяжела эта просьба будет для меня. Да и захочет ли Саид вмешиваться? Ведь у него сейчас все наладилось в семье, как говорит Хадижа. Да-а-а… Хадижа многое рассказала о том, как Жади, даже не появляясь в доме Саида, смогла изменить внутреннюю атмосферу в нем».