Время бури прошло

Жади спит. Саид с любовью смотрит на ее лицо – как же она осунулась за ночь… Рассматривает волосы, разметавшиеся по подушке – как хочется уткнуться носом в пышную гриву, вдыхать такой любимый аромат… Едва касаясь, гладит кончики пальцев – как хочется прижаться щекой к прохладной, нежной ладони, коснуться губами запястья… Но Саиду можно не скрывать своих чувств только пока Жади спит. После такой ночи о маске равнодушия и речи быть не может – слишком многое Жади видела и, как выяснилось, слышала. «Каким же будет мое лицо, когда она откроет глаза?» - Саид не мог себе представить. А потом решил, что последует примеру Жади – весь год она общалась с ним ровно, спокойно, доброжелательно и иногда иронично-весело… Саид решился: «Да. Это будет самым верным. Мне ведь придется выполнить все, что я обещал ей ночью. Тем более, что танец мне назвать она уже разрешила.» При мысли о танце Жади Саид заулыбался. Он совершенно не представлял, что это за танец может быть, но то что Жади сможет танцевать, говорит о том, что ее здоровье будет вне опасности. Еще бы врачи подтвердили это – Саид был бы счастлив. В палату сначала тихонько заглянули, а потом с согласия Саида зашли Латифа и Хадижа. Саид, оглядываясь на спящую Жади, шепотом сказал, что была очень тяжелая ночь, но сейчас все почти в норме. Хадиже отец поручил следить за мамой, а Латифу поманил за собой в коридор. Объяснять, что произошло Саид не намеревался, так как многое из ставшего известного ему за последние сутки является личной информацией Жади. Саид попросил Латифу не оставлять Жади одну даже с Хадижей, сказав, что ему необходимо хотя бы несколько часов крепкого сна, для того чтобы вечером приехать дежурить с Жади. Смущаясь, Латифа попыталась возразить, что это неправильно – Саид не может находиться в палате с Жади наедине. На что Саид невесело улыбнулся и сказал: «Латифа, тебе еще очень многое придется узнать о сестре. Поверь мне на слово – для нее теперь все ограничения не имеют никакого значения, если не она их установила. Собственно, так было всегда. К тому же прошедшую ночь я ведь уже был с ней здесь…». Разумеется, прежде чем уехать домой, Саид зашел к врачу. Беседа с врачом серьезно озадачила Саида: у Жади нет никаких патологий в анализах, но есть настораживающие моменты – при обсуждении любой темы Жади вежливо и с определенной легкостью уходит от обсуждения проблем, имевших отношение к ней ранее или имеющих в настоящее время. Саида удивило, что врач считает этот факт настораживающим. Врач пояснил: «Создается такое впечатление, что ей совершенно безразлична собственная жизнь, тогда как жизнь ее близких имеет огромное значение. В любом случае это пограничное состояние, то есть состояние психики пациента, когда срыв может быть спровоцирован чем угодно. Не зная причин, вызвавших такое состояние, практически нельзя и предугадать возможные сценарии развития ситуации в дальнейшем. Скажите, синьор Саид, о Вашей родственнице есть кому заботиться? Дело в том, что держать ее здесь не разумно. Ей необходима нормальная домашняя обстановка и положительные эмоции.» Саид вышел от врача в глубокой задумчивости: «И что теперь делать? Как и, самое главное, ГДЕ организовывать эту домашнюю обстановку?» В таком задумчивом состоянии, никому ничего не сообщая, Саид приехал к себе в особняк. Реакция на его появление была у обитателей большого дома очень разной. Все слуги вздохнули с облегчением, увидев своего хозяина, выглядящего как всегда уверенным и внушительным. Зулейка подбежала к мужу с приветствием и получила поцелуй в лоб и мимолетное ласковое прикосновение к щеке. Рания не вышла из своей комнаты, сжав сына в объятьях. Саид сам вошел в комнату первой жены - увидев затравленный взгляд самки у которой отнимают детеныша, он сразу же вспомнил Жади в развалинах Феса. «Рания, зайди ко мне в кабинет. Мне нужно с тобой поговорить.» - сказал Саид, подхватив на руки сына и подкинув его к потолку несколько раз, так что Мунир залился веселым смехом. В кабинет Саида первая жена шла как на казнь. Странно было лишь то, что Саид слишком спокоен. Когда двери кабинета были плотно закрыты, Саид сказал: «Ты прекрасно выглядишь, Рания. И волосы у тебя как всегда роскошны». После этих слов Рания замерла, как пойманная птичка и не мигая смотрела на мужа. А Саид спокойно сел за свой рабочий стол и открыл верхний ящик. То, что увидела Рания буквально подкосило ее. В верхнем ящике стола в прозрачном пакете лежали волосы Рании, которые Жади отрезала одним взмахом ножа. «Не хочешь узнать, почему Жади оказалась в клинике? Почему я сегодня не ночевал дома?» - вкрадчиво спросил Саид. Он чувствовал, что, не смотря на все данные обещания, не сможет довести разговор до конца и остаться спокойным. Голос Саида стал звучать глухо: «Жади попала в больницу после того как поняла, что я все видел своими глазами. Видел, как моя жена напала на ГОСТЯ в моем собственном доме… Я обещал Жади, что ничего с тобой не сделаю. Для всех ты останешься моей женой, ты не лишишься прав хозяйки этого дома, ты не разлучишься с сыном. Я лишь не должен тебя более слышать и по возможности реже видеть даже случайно. Моей женой ты будешь в глазах всех, но не моих. Попросишь развод, я соглашусь не раздумывая. Если ты меня поняла, то просто кивни». Рания выслушала Саида, замерев, не веря, что она не будет разлучена со своим Муниром. Все остальное до сознания перепуганной женщины пока еще не доходило. Рания закивала головой и по знаку Саида покинула его кабинет. Отпустив Ранию, поставив себе будильник на семнадцать часов, Саид просто повалился на диван в кабинете и мгновенно уснул. Вечером он будет в клинике, увидит Жади, туда же приедут дядя Али и Зораидэ. Вечером снова будет много работы. А сейчас Саид спал.