Акула

*** Вы когда-нибудь ощущали себя, будто вы попали в дешёвый голливудский боевик? Причем боевик на редкость за штампованный, и с отвратительным сценарием. У меня за последние безумные пять лет это бывало до ужаса не редко. Вот и сейчас, это самое. А теперь вопрос в зал. Что случается с каждым вторым вертолетом в дешёвом голливудском кино? Да, вы четвертом ряду с лева. Правильно, он падает. И вот собственно и все, что я могу сказать сидя намертво привязанный с надетым на голову мешком, так что подробности самой аварии я не увидел, лишь могу описать то, что в эти секунды передавали мне оставшиеся пять чувств. Первым как обычно сработало чувство жопы, ибо с моим образом жизни оно развивается крайне быстро. Именно в этот момент перекрикивая гул лопастей по кабине прошёлся какой-то мощнейший потусторонний звук, пилоты стали что-то кричать друг другу, попутно требуя чего-то через тангенты шлемофонов от операторов с земли. Машина начала резко сбрасывать скорость, послышались голоса подскочивших с сидений солдат, в основном не блещущий оригинальностью удивленно-испуганный английский мат конвоиров и военных пилотов. Потом пространство разверзлось каким-то то ли ревом, то ли воем, больше похожим на извержение вулкана, и почти зависшую на одном месте и толком не успевшую совершить маневр разворота тяжёлую машину, как пушинку отшвырнула чем-то похожим на ударную волну в низ. Я уже подумал, что это каюк. Но секунд через пять вертолет перестал кувыркаться воздухе и почти стабилизировал свое положение, на секунду даже начав набор высоты. Но почти сразу, последовал резкий удар, от которого у меня чуть не сломались шейные позвонки, настолько сильно тряхнуло машину, что я понял, вот это уже, каюк. Но к счастью снова не угадал. Похоже мы были относительно не высоко, потому как почти сразу пришло ощущение нового удара теперь уже точно об землю, ибо сразу начался колдобистый тормозной путь, который наш вертолет проехал сильно подпрыгивая чуть ли не ползя на брюхе. Как чувствует себя человек попавший в аварию или авиакатастрофу? Херово он себя чувствует, херово. Даже несмотря на то, что меня исключительно жёстко примотали от рывков фиксирующими тело ремнями, мне ими чуть все ребра не переломало. Но все таки именно благодаря путам я кажется остался жив. И что самое невероятное относительно целым. Так что граждане пассажиры, некогда не пренебрегайте в полете техникой безопасности. Даже если трое добрых дядей с автоматами навязчиво предлагают этот сервис, от которого вам придется всю дорогу провести в относительно мягком, но при этом страшно неудобном, спец-кресле для перевозки буйных военнопленных. П**дец. - Чуть придя в сознание выдавил я из себя оценку окружающей меня реальности. Тело болело все, особенно шея и ребра, голова звенела так, будто в момент выстрела ее приложили к пушке большого калибра, но постепенно меня перестало мутить, а сознание снова смогло осознать насколько прекрасен мир, где ты снова остался жив. Помотав головой, кое как освободив голову от мешка, первым делом я прикрыв глаза втянул в себя полной грудью воздух. Нет, не от счастья вдохнуть сладкий запах свободы, а внимательно фильтруя носом имеющиеся в нем примеси. Как не странно, но не дыма, не резкого запаха авиационного топлива в нем не наблюдалось. Что же, похоже мы не горим, что уже голодному рис. По крайней мере если не взорвались сразу, то шанс что боекомплект уже не с детонирует довольно высок. Потому, без нервов освобождаемся, осматриваемся а уже потом аккуратно валим. Кстати осмотреться! Что тут у нас? В принципе, все то, что и ожидалось, то и присутствует. То есть один лежащий на боку вертолет и я висящий на ремнях посреди потерпевшей аварию машины. Благо на этот раз на моих руках были надеты обычные милицейские трещотки. Которые открыть сможет даже пьяный в стельку паралитик, орудующий твердым кончиком шнурков от ботинок, не то что я, вооруженный целой булавкой, незаметно вытащенной мной еще в первый же день прибывания в больничке из волос той грудастой медсестрички. Хотя когда меня переодевали, думал найдут и отнимут. Однако, эти олухи меня даже не обыскивали, прям как дети малые, такие наивные. Еще больше меня порадовал закрепленный в углубление за сидением стропорез, что сказать, все строго по инструкции. Ох уж мне эти американцы. В общем, к сидению я был пристегнут не долго. Хотелось бы сказать, что после того как разрезал последний ремень я ловко спрыгнул на ноги, но не могу. Затекшее тело и выбрыки вестибулярного аппарата. Короче, я упал вниз с изяществом мешка с гнилыми бананами. Не высоко, но обидно. Кряхтя как старый дед и поминая темных богов, я на ходу растирая и разминая мышцы ног, подполз к прорехе в треснувшей по шву обшивке трюма, внимательно но осторожно осматривая окрестности. Похоже вертолет упал посреди плотной городской застройки, врезавшись носом в одно из зданий и проехавшись брюхом по проезжей части, срывая асфальтовое покрытие, теряя по пути куски лопастей, мелкие детальки и части силовой конструкции. И самое странное с моей точки зрения, было то, что вокруг все было тихо. Даже не так, все было пугающе тихо. Не было ни гула большого города, звуков моторов, криков взволнованных и раненых людей, не ревели сирены МЧС и скорой помощи, НИЧЕГО. Я даже отдельных зевак, пришедших поглазеть на этакую диковинку, как грохнувшийся посреди города военный вертолет не заметил. Да что там. Я некого не заметил, ни души, лишь абсолютно пустая улица мертвого города. Только методично мигающие светофоры, в режиме предупреждающего сигнала, говорили о том, что здесь когда то была жизнь. Это определенно весьма подозрительно. А все что вызывает подозрение, опасно. Так, с этим, если не сумею вовремя удрать, я разберусь позже. А пока, пришло время одинокому герою, собрать скромный лут. С боку на переборке лежал один из давешних летящих со мной солдатиков, и судя по количеству мозгов вытекающих из не предусмотренного природой пролома в голове, было видно что солдатик летной инструкцией с техники безопасности, мягко сказать пренебрегал, сняв походу в полете неудобный шлем с головы. Ага, а что бы ухи не потели. Да, солдат. Ох не дрючили тебя сержанты в учебке, ох не дрючили. А выдрючили бы нормально, может и живым сейчас остался. Кстати, а где остальные конвоиры? А двух остальных защитников свобод американской демократии в трюме не наблюдалось, похоже выпали где-то по дороге к земле, через отодвинутую на распашку дверь для быстрого десантирования. Без комментариев. Все кровью таких вот идиотов написано в инструкциях по техники безопасности. Так, а что с пилотами? Мдя... от первого и второго номера команды пилотирования осталось немного. Похоже при давешнем ударе нос вертолета просто вмяло в пилотскую рубку сминая в кашу довольно хрупкие людские тела. Ну что же царствие им небесное, и спасибо что до конца выполнили свой долг. Благодаря чему, их пассажир остался живым. Вечной пьянки вам ребята в палатах Валгаллы. Руки непроизвольно потянулись к нагрудному карману за пачкой, которую естественно там не на щупали. - Так, надо закурить. По-быстрому обшманав солдатика, походу дела, уже даже не сильно удивившись отсутствию автомата, должного быть в обще то надлежаще пристегнутым в полете, реквизировал пояс с кобурой и все что плохо бы лежало в карманах жмурика, и очень хорошо в моих. Но к своему разочарованию, я так и не обнаружил главного искомого предмета. Преодолев скорее остатки совести чем брезгливости, я заодно охлопал еще и пилотов. К сожалению, помимо ста десяти баксов на двоих и бронзовой бензиновой зажигалки я снова, к немалому огорчению, заветных табачных изделий так и не нашел. - Так, я не понял! Трое здоровых лбов и ни у кого нет пачки сигарет. Ох не верю. Принюхавшись внимательней, я снова склонился к солдатику и обшманал его более тщательно. И с немалым удивлением, нащупал за отворотом сапога морпеха маленький пластиковый пакетик. А в нем... Ганжубас. Причем хороший. - Так, товарищи дерьмократы. Значит как траву шмалять так можно. А как благородный табачок, так хер вам в обе руки. Чертовы двойные стандарты. А ладно, хрен с вами. Уговорили. Раз уж нет простой, будем подтираться гербовой. Кстати о бумаге, во что бы забить траву. Осмотрев вещи, обнаружил каким-то чудом не вылетевший при аварии давешний пакет со своими судейскими бумажками. И с немалым злорадством оторвав от своего приговора полоску бумаги, сноровисто скатал касячок. Нет, не думайте, что я торчок. Ибо на своем веку я повидал столько этих опустившихся существ, что одна мысль о том чтобы даже попробовать эту дурь вызывает брезгливость. Да и на борту было с этим строго. Поймают с белым и можешь сразу нырять за борт к акулам. Ибо Босс такого не терпел. В походе мозг должен быть ясным, рука твердой, а сердце горячим. И если этого нет, можно конкретно подставить всю команду. От того из того немногого, чем можно было побаловать себя по корабельному уставу, это только тремя вещами, выпивка, баба, курево. А поскольку первые два можно было найти только в конце рейда в порту, то оставалось только курево. От того брать эту гадость в рот душа не лежала, но есть такое выражение, трубы горят. В таком состоянии я был готов выкурить даже кактус. От того дилеммы курить или не курить, собственно и не стояло. Я слишком долго без дозы живительного дыма в легких, а потому. - У-у-у - П-уу. - А хорошая хрень! Обернувшись, я не торопясь вышел из кабины вертолета, счастливо улыбаясь поднял взгляд в не естественно ясное синие небо. И на очередной затяжке подавился сладковатым дымом. - Е*ать меня линкоровым калибром! Посреди солнечного тихого города стояло... стояла... Годзилла. Черненькая такая, в белой маске и с какой-то красной штукой в груди. Я с явным подозрением посмотрел на косяк в своей руке. Потом на огромную черную хрень, мирно стоящую по среди улицы. Снова с подозрением на косяк. - А не слабо меня вставило то. - с одной затяжки та. - Не, ну его на фиг, - Я с омерзением отбросил только початый план. - Нет, больше никогда в жизни. А то уже какие-то Годзиллы мерещатся.