Шагая в темноту

– Отнесись внимательно ко всем его словам. Если он что-то предложит, запоминай, тебе придется пересказать это Главе, – сообщил Ладо, пропуская Клариссу перед собой. – Будь вежлива. Воздержись от информации, не относящейся к твоему заданию. И упаси тебя демоны ему перечить. Подъемная площадка глухо лязгнула, когда Кларисса встала на нее обеими ногами, и ощутимо перекосилась. Кларисса развела руки, чтобы удержать равновесие. Где-то наверху загремел, вращаясь, железный барабан. – Да, и не советую приближаться к решетке на расстояние вытянутой руки. Или на расстояние, на котором тебе могут выбить глаз тростью. Площадка содрогнулась и поехала вниз. Когда голова поравнялась с краем шахты, Кларисса запрокинула лицо и спросила: – Господин Ладо! Вы не сказали, почему я! Ноги Ладо постепенно скрылись из виду. – Тебя им не жалко, – хмуро донеслось сверху. Кларисса закусила губу.

* * *

Камера, которую она искала, находилась в конце коридора. От тоннеля ее отделяла железная решетка. Последние несколько шагов Кларисса прошла на цыпочках и встала у стены боком, так, чтобы ее не было видно. Человек, сидящий спиной к ней за столом, пошевелился, его руки пришли в движение. Зазвенели змеящиеся по земле цепи, скованные намертво с вбитыми в стену кольцами. – Подойди ближе, дитя, – сказал человек скрипучим голосом, не оборачиваясь. – Раз уж ты забралась так глубоко. – Вы читаете ауру, господин? – вежливо спросила Кларисса. – Нет, я просто слышал лязг подъемника, – вкрадчиво сказал человек и суетливо, будто енот, задвигал руками. – И еще я, конечно, чувствую запахи пота, металла, грязной головы и нестиранного белья. И нотку запаха йома. Обычный смрад воительниц. Кларисса вздохнула. – Впрочем, не расстраивайся, иные твари в этих тоннелях пахнут ужасней, – поправился человек. – Никогда не угадаешь, где они могут на тебя выскочить. Ты прихватила свой меч, чтобы защититься? – Мне не разрешили взять клинок, – пробормотала Кларисса. – Почему? Совет тебе не доверяет? – Нет, они… – начала Кларисса и осеклась. – Сочли, что я могу его отобрать? – сказал человек и проворно обернулся через левое плечо. Кларисса сжала губы, чтобы не закричать, но жалкий писк все равно вырвался наружу. Левая половина обращенного к ней лица выглядела как вскипевший на сковороде омлет: мешанина рубцов, струпьев, обнажившихся мышц, белеющих через щеку зубов. Глазное яблоко, выпирающее из облезшей глазницы, казалось неестественно огромным и неподвижным. Черная дырка зрачка вместо радужки смотрела на Клариссу требовательно и жутко. Рот ухмылялся частоколом зубов. Сквозь дыру в щеке было видно, как шевелится розовый слизень языка. Второй глаз, обычных размеров, был наглухо зашит суровой нитью. – Испугалась? – радостно сказал человек, не прекращая своего занятия. Кларисса могла теперь рассмотреть, что он обдирал крысу. – Растерялась. – Я попросил тебя подойти ближе. Мне не хочется перенапрягать голосовые связки. Они немного ослабели без дела. Кларисса ухватилась вспотевшими руками за пластины набедренного пояса и шагнула вперед. – Забавно, – после недолгого молчания сказал человек в черных одеждах, словно заново обдумывая свои слова. Вытер ладони о балахон. Обхватил спинку стула цепкими, похожими на птичьи лапы кистями, пристроил на них подбородок. Его оголенный глаз смотрел мимо Клариссы. – Они все-таки прислали вместо прислужников и санитаров женщину. Судя по запаху, половозрелую, не адептку. – Как вы и настаивали, – тихо сказала Кларисса. – Видно, дела там, наверху, идут плохо. Кларисса сочла за лучшее промолчать и неуверенно пожала плечами. – Говори, когда я спрашиваю, – приказал ее собеседник. – Да, господин. – Так что им нужно? – резко спросил человек, отклоняясь назад. – Оружие, – тихо сказала Кларисса. Человек с обезображенным лицом засмеялся. Он кудахтал, запрокинув голову, и кожа на его худой шее надувалась, как зоб. Когда он раскачивался на стуле, цепи, присоединенные к его кандалам, звенели. – Деточка, – сказал он, отсмеявшись. – Изобретение оружия – это основная цель нашего пребывания на этой поганой земле. Я спросил, что им нужно сейчас? – Что-нибудь для защиты Штаба. – А куда же они профукали моих Пожирателей? – удивился человек. Он побарабанил пальцами по спинке стула, вдруг резко встал и, сильно прихрамывая, двинулся к решетке. – Подойди сюда, – проворковал он. – У меня инструкции… – Подойди! Он проcунул руку в ячейку решетки и растопырил крючковатые пальцы. Кларисса посмотрела сбоку на эту худую руку и шепотом спросила: – Господин, вы не видите меня? – Девушка, ты дура? – в тон ей спросил заключенный. – Не можешь отличить алебастровое глазное яблоко от настоящего? Ну, долго мне еще так стоять? Хочу прочитать твою руну. Кларисса помедлила – а потом расстегнула на шее заклепки и, сняв ошейник с пришитой к нему нагрудной лентой, бросила его в раскрытую ладонь. Человек проворно ощупал нагрудник, обвел пальцами вышитую на нем белыми нитками руну. Пожамкал губами. – Алгиз, – проворчал он. – Источник жизни. Ха! Ха! Твой номер? – Меня зовут Кларисса. – Меня пока интересует не имя, а из какой ты десятки. – Мне запрещено называть вам свой номер. – Почему? Почему послали именно тебя? – Потому что я это заслуживаю, – пролепетала Кларисса. – О! Так ты – Номер Один? – живо поинтересовался заключенный. Клариссе послышалась в его тоне издевка. – Не в этом смысле лучшая. Я… Наверное, я упорней других. И прошу вас изобрести им оружие… – Мне прислали строптивую девку, которая прячет свой номер, прячет свои сиськи и ноет за троих. Знаешь что? Пусть провалятся. В самый глубокий ад, в прорву этого проклятого острова. В Бездну. Пусть сами выкручиваются как знают. Осознала? Запомнила? – Да. – Проваливай. Она отошла на несколько шагов и обернулась. Человек в черном доковылял до своего стола, свалился на стул, вытянул ноги. – Господин Даэ? – позвала Кларисса. Он не отвечал, занятый обнюхиванием ее нагрудника. – Они сказали, если Организация проиграет, новая сторона сметет здесь все. Разрушит ваши лаборатории. Уничтожит плоды экспериментов. Разольет реактивы, затопит подвалы. – Мне надоели эти эксперименты, я все это могу заново раскроить, сшить и скрестить между собой – с закрытыми (ха! ха!) глазами. – Они сказали, что в этом случае вы никогда не узнаете об объекте, сила которого больше, чем у Порождений Бездны. – Что за объект? – цепи зазвенели. Даэ спорхнул со своего стула и оказался у решетки так стремительно, что Кларисса с трудом отследила его перемещение. Она даже сделала шаг назад – такой он внезапно оказался быстрый. – Расскажи мне! – Боюсь, я сама не знаю, господин Даэ. Я должна идти, если вы меня отпускаете. – Кларисса. Она остановилась. – Я сдеру с тебя шкуру, девочка, и заставлю проглотить ее по кусочку, если ты солгала мне. – Я лишь передаю то, что мне сказали. Можно мне идти? – Иди. И скажи Римуто и остальным: я подумаю. Надеюсь, их не штурмуют прямо сейчас.

* * *

Когда ее подняли на поверхность и передали на поруки куратору, Кларисса зажмурилась: глаза немедленно запорошило. Ветер гнал тучи серого песка между одинаковыми, полукруглыми бараками грубого камня, прилепившимися к скальным пещерам. Низкое солнце тускло проглядывало сквозь песочную завесу. Прикрываясь локтем от ветра, она двинулась след в след за Ладо, который предусмотрительно замотал свое лицо черным шелком. Навстречу им попалось несколько наставников и воительниц низшего ранга. Все они с удивлением поглядывали на обнажившийся шов на груди Клариссы. Ни одна девушка не остановилась узнать, что случилось с ее формой. – Мне пришлось снять нагрудник. Иначе он заставил бы меня подойти к решетке. – Демоны мира, дева, что ты наделала! Разве ты не знаешь, что ему ничего нельзя передавать, кроме самой простой пищи?! Ты усугубляешь свою вину! – Простите, – сказала Кларисса. Ладо похлопал ее по плечу. – Ну, может, все обойдется. Ты принесла хорошие новости. Уверен, Глава зачтет тебе это. – Разве это хорошие? Тот человек не сказал толком ни да, ни нет. – Но ведь он не убил тебя и не выгнал, – уверенно сказал Ладо. – Разумеется, это хорошие новости! – Господин Ладо, – тихо сказала Кларисса, когда они поравнялись с дверью ее барака. – А что у него с лицом? – Тут уместно спросить, что конкретно ты имеешь в виду, – кисло сказал Ладо, потянув на себя тяжелую дверь. – С левой половиной лица у него всегда все было плохо. А после того, как он спятил… Ну, то есть совсем спятил… Больше, чем раньше… И стал колоть себе сыворотку из эпифиза Пожирателей… Он вздохнул и посторонился, пропуская Клариссу вперед себя. – Через месяц таких «освежающих» инъекций он устроил бойню в своем отделе, сожрал нескольких человек и воительниц, изуродовал подготавливаемых к трансформации адепток и даже пытался добраться до секретного объекта «Драгон». При его задержании и изоляции несколько лаборантов лишилось разных полезных частей тела. Чтобы скрыть эту историю от руководства на Материке, пришлось списать все на потери при Северной Войне, даром что она произошла годом раньше. Глава Организации приказал поступить с ним по обычному для Пожирателей протоколу. – Ему зашили глаза и рот… – пробормотала Кларисса. Прижалась затылком к пористой поверхности стены: ноги вдруг ослабели. – Да, и поместили в систему жизнеобеспечения и на диализ, чтобы очистить его кровь от сыворотки. И он снова нас удивил, доказав, что его мозг работает в полной сохранности, в отличие от Пожирателей, которым мозгов не хватает порвать свои путы, если они не чувствуют запаха жертвы. Ночью он расшнуровал себе рот, отключился от аппаратов, пересек всю территорию и укрылся в этом своем подвале. И, видимо, по дороге навестил выздоравливающую в больничном крыле после дополнительных трансмутаций воительницу Рене, нашу претендентку на замену сбежавшей Галатее. Воительницу первой десятки, между прочим! С тех пор Рене никто никогда не видел. – И вы позволили ему жить? – тихо спросила Кларисса. – Вести его чудовищное существование? Почему Глава не вынес приказ о его ликвидации? – Номер Сорок Семь! – Ладо наставительно поднял палец. – Такой острый ум и специфический талант заслуживает несомненного права на существование. Этот сукин сын… Он музыкант. Он поэт трансмутаций. Он ученый высшей квалификации, кавалер ордена наук, он – бриллиант чистейшей воды. Разумеется, он нам нужен. Без него мы все не имеем ни малейшего шанса выбраться с этого сраного полигона. Но, конечно, куда это понять девочке с помойки. Иди-ка ты лучше в камеру. Он захлопнул дверь, и Кларисса услышала, как лязгнул опущенный засов.

* * *

Когда в следующий раз Кларисса спустилась в подвал, ее сопровождали сразу трое членов Совета. Пока они шли впереди, подметая полами длинных одеяний тоннель, она малодушно надеялась, что большая часть беседы пройдет без нее, и сразу же заняла стратегически удаленное место за поворотом тоннеля. Кавалер ордена наук воспринял такую дислокацию неприветливо. – Я же сказал: передайте все через девку. А вы воняете мочой, перегаром и тестостероном на весь коридор; почти все запасы спирта небось выдули. – Но девушка простой воин, – заикнулся стоявший рядом с Ладо мужчина, вытирая со лба крупные капли пота. Третий их спутник, с головы до ног закутанный в черную ткань, издал странный горловой звук. – Может, не стоит? Должна же быть какая-то грань… Они перешли на шушуканье. Даэ вцепился в решетки своей клетки и оскалился. – Это кто там посвистывает трахеостомой, Уртика? Ему мало того, как я подправил его несовершенный организм? Рассказывайте, раз приперлись. А ты, дитя, слушай в оба уха, не то, клянусь, я оторву их тебе. Нам будет что обсудить, когда эти уйдут. Ладо обернулся, утомленно махнул рукой: подходи уж, не зли его. Стараясь не поднимать на наставников глаза, Кларисса прошла мимо них, уселась прямо на гладкий земляной пол и принялась ждать. Даэ с хрустом размял пальцы. – Ужасное несчастье постигло Лотрек, – начал Ладо, откашлявшись. – Полагаю, слухи об этом дошли даже сюда. – Там совершенно случайно «пробудилось» нечто чудовищное? – хихикнул Даэ.– Нечто, что мы позабыли в кустах несколько лет назад, а оно отоспалось и почувствовало, что хочет убивать? Мне говорили об обстрелянных «живыми» снарядами землях. О маленьких кусочках «пробудившейся» плоти, отрастивших хорошие зубки. – Кто это разболтал? – вмешался незнакомый Клариссе мужчина. – Лаборант, приносивший еду? – Даэ ухмыльнулся. – Не уверен. Иногда мне кажется, что я начинаю разговаривать сам с собой. – Под удар попало несколько городов и деревень, случайно вертевшиеся там «пробудившиеся», отряд Пожирателей, Порождение Запада… И Номер Один и Номер Два. – Близняшки накрылись? Ай-ай-ай. В них было вгрохано столько труда. – Они потеряли контроль над «пробуждением», а затем погибли по неизвестным причинам. Порождение Запада тоже было убито… неизвестным противником. А чудовище… видимо, самоликвидировалось. – «По неизвестным причинам», – передразнил Даэ. Кларисса смотрела на него во все глаза. Ей было дико видеть, как закованный в цепи человек, вцепившийся в прутья решетки, клеймил позором и отчитывал троих отчаянно потеющих наставников. Ей было дико его слушать. Она не должна была здесь находиться. – В Организацию привезли молодого парня. Он тоже получил снаряд живой плоти, но заражения не произошло. – Очень интересно, – Даэ по-птичьи наклонил голову, и из-за этого казалось, что его алебастровый глаз сейчас вывалится из орбиты и ускачет по полу. – Обнаружилось, что это не единственная рана. В его спине торчала рука. Кисть и предплечье, судя по хромосомам – женской особи, – Ладо глянул на Клариссу. – «Пробудившейся» женской особи. По-видимому, она и послужила защитой. Ее сила йома была так велика, что сдержала заражение. Мы удалили под местной анестезией снаряды и эту руку. Сейчас она в питательном растворе. – Мальчика допросили? – поинтересовался Даэ. – Он уклоняется от вопросов, отвечая лишь на очевидные. – А что, палачей вы тоже проворонили? За что получает жалование Робер? – Было решено отправить мальчишку в лабораторию на севере и сделать из него «пробудившегося». Во время мутации выбалтывают все. Заодно и запасы пополним. – В хозяйстве все пригодится, – согласился Даэ, высунул кончик языка, покрытого темными, будто чернильными пятнами, задумчиво облизал изуродованные губы. Кларисса уставилась себе под ноги. – Такая высокая йоки в одной лишь оторванной руке, – Даэ возбужденно заходил по своей камере. – Такая фантастическая жизненная сила! Я хочу видеть ее, Ладо, мой мальчик. Понюхать, потрогать, провести все анализы. Римуто уже посылал в архивы? Кто… Какая гадюка ее проворонила? Наступило мгновение торжества господина Ладо. Кларисса поняла это по его голосу. – Оружие, Даэ, – сказал он и переглянулся со своими спутниками. – Нам очень нужно оружие. Алисия и Бет погибли, оставшиеся Пожиратели не дозрели, а младшие близнецы еще не обучены как следует… – Ай-ай-ай, – смешливо пропел Даэ и вдруг, прыгнув к решетке, ударился об нее всем телом. Его вытянутые пальцы ухватили платок с головы незнакомого Клариссе мужчины. Тот прянул в сторону с испуганным поросячьим визгом. Кларисса взвилась на ноги. – Оружие нужно, а то мы, пожалуй, все сдохнем, – радостно сказал Даэ, потрясая платком. – После всего, чего мы добились на острове, это будет так глупо. Рука, Ладо. Мне нужна та рука. И моя лаборатория. И три тела. Из моих старых запасов. – Ты хочешь… О, нет, – Ладо потер виски. – Я должен сперва обсудить это с Главой. Впрочем, он, наверное, не будет против… Уртика тревожно присвистнул. – Но мы будем вынуждены принять меры безопасности! – сказал Ладо, будто проснувшись. – Некоторые ограничения… После твоих преступлений… Тебе будет позволено руководить, но не участвовать. Мы переведем тебя наверх и выделим десять человек… – Я оторву им всем яйца и пришью алебастровые, – оборвал его Даэ, – если эти рукожопые прикоснутся к моим дорогим сувенирам. Мне будет помогать… – Его костлявый палец безошибочно указал на Клариссу: – Вот она.

* * *

Когда члены совета ушли, Даэ повернул голову к Клариссе. – Ну как, деточка? Ты присутствовала при таких обсуждениях, которых не удостаивается и охраняющая организацию Номер Десять. Впору голове закружиться! Гордишься этим? – Боюсь, – тоскливо сказала Кларисса. По коридору прогрохотала тележка. Молодой служитель в черном платке и повязке, закрывающей нижнюю часть лица, начал молча выгружать деревянные плошки на подносик, который затем пропихнул под нижними прутьями решетки. Кларисса вытянула шею. На подносе лежали сыр, маслины и белый хлеб. И что-то темно-багровое, влажно поблескивающее, расползшееся на всю тарелку. – Говядина, – сказал Даэ, шевеля ноздрями. – Печень. Мерзость. Давлюсь и плачу. Давно я не ел от пуза! Он засмеялся, а Клариссу передернуло. Даэ дождался, когда затих шум шагов лаборанта, а затем, развернувшись к Клариссе, поставил миску на колени и принялся на ощупь повязывать себе нагрудник. Кларисса опознала в нем свою шейную ленту. – Рассказывай, – с набитым ртом приказал Даэ. Кларисса пожала плечами, забыв, что он не может ее видеть. – Я вряд ли что-то добавлю к словам господина Ладо. – Да не про Лотрек, – пробубнил Даэ. – Про себя. Он резко мотнул головой, отрывая зубами скользкий плотный кусок сырой печени. – Ты сирота? И, поскольку Кларисса молчала, пояснил: – Мне же надо знать, с каким материалом приходится работать. – Господин Даэ, – с отчаянием сказала Кларисса. – Это совершенно не нужно! Меня предупреждали, чтобы я не делилась здесь лишней информацией… Он швырнул ей в голову куском сыра. – Милое дитя, – сказал он ласковым голосом. – Посмотри на эти худые руки. Через них прошло чуть не полные семьдесят девять поколений воительниц. Я кроил, шил и резал вас, я налаживал фистулы и кормил через зонды, я исследовал ваши маленькие сморщенные маточки и распухшие железы внутренней секреции. Этими руками я вкладывал вам в гортань, в средостенье и в брюшную полость куски плоти йома. Я подробно изучал всю поступающую о вас информацию, и если сейчас я хочу узнать о детстве девчонки, которую сляпали уже после того, как я отошел от дел, значит, Даэ так нужно. Ну? Мне долго ждать? Или кликнуть служителей, чтобы стукнули тебя побольнее? – Никто не придет, – пробормотала Кларисса. – Что ты там бубнишь? – Никто не придет, – дурея от собственной наглости, сказала Кларисса. – Господин Даэ. Они не придут. Вы можете сделать со мной что хотите, и они ничего не скажут, потому что ждут от вас оружие, но, если я правильно поняла того толстого, они не будут спускаться сюда на каждую «фа-на-берию». Вы снова останетесь тут один, – Кларисса подумала. – Вы и крысы. Повисло молчание. Даэ опустил обе руки в миску и принялся раскачиваться на стуле. Его цепи мерно звякали. Он не вытер рот, и весь подбородок у него был испачкан в густой печеночной крови. – Все дело в том, что твое скудное воображение не способно даже представить те грани, которые открывает формулировка «все, что хотите», – наконец произнес он будничным тоном. – Иначе бедная зверушка вроде тебя скорее проглотила бы язык, но не ляпнула такое. – Господин Даэ! – Начнем еще раз. Я буду спрашивать, а ты отвечать. Иначе сомнительные преимущества пребывания в компании живой девки окончательно поблекнут перед перспективой пребывания в компании одного лишь тихого девкиного тела. Я ведь могу передать Главе, что в компании тела мне работается лучше. Ну? Осознала? Теперь отвечай. Ты сирота? – Да, – сказала Кларисса.

* * *

– Как умерли твои родители? – Утонули. Река разлилась, берег подмыло вместе с домом. – Живые родственники оставались? – Какие-то очень дальние, в другом городе. Я так и не смогла их найти. – Когда это случилось, к кому ты пошла? – Не помню, – тихо сказала Кларисса. – Вначале не помню. Потом… был сосед… – Он пригласил тебя в свой дом? – деловито спросил Даэ. И, поскольку Кларисса молчала, уточнил: – Накормил, обогрел, изнасиловал? – Зачем вам это все? – тоскливо спросила Кларисса. Она присела на выступ каменной стены и спрятала ладони между колен. – Ага, – сказал Даэ и сделал быстрое движение пальцами, точно хотел отряхнуть чернила с пера. – Черт, так не хватает бумаги… Значит, сосед. И что случилось потом? – Он меня выгнал, – Кларисса смотрела под ноги. – Сказал убираться из городка, сказал, что, если увидит, убьет. – Ты пожаловалась на него старосте? – Он и был старостой. – Хорошо, – сказал Даэ и снова сделал движение локтем и кистью, словно хотел записать ее слова в невидимый лист. – Хорошо? – повторила Кларисса. – Хорошо, – кивнул Даэ и поднял палец, испачканный печенкой. – Полное отчаяние, и помощи ждать неоткуда. И что дальше? Ты ушла в лес? – Там было голодно, – сказала Кларисса. – Это все сказки, что можно прожить в лесу, собирая грибы и ягоды. От грибов меня рвало, живот сводило и днем, и ночью, от спанья на земле болели шея и поясница, и эти тучи комарья… – И тогда ты вернулась… – К людям. Я караулила у калиток, когда свиньям выкинут остатки каши, и объедала их. Я надергала с веревок чужих простыней и устроила себе из них плащ. На ночь я прокрадывалась в стойла и засыпала у коровьего бока. – Ты не пыталась устроиться в услужение или предложить себя за деньги еще каким-нибудь мужчинам? – Я была недостаточно развита ни для того, ни для другого, – тихо сказала Кларисса. – Да к тому же быстро зачухалась. Однажды, когда ударили заморозки и свиней перестали выпускать во дворы, я весь день просидела на краю дороги, ведущей в трактир, ожидая, что кто-нибудь из пьяниц меня подберет. Но ко мне подошел только один мужчина. – Он тебе заплатил? – Он поколотил меня за украденную рубаху. – А потом? Кларисса дернула плечом. Прошло довольно много времени с тех пор, как она, отмытая и забинтованная с головы до ног, сидя на койке в лазаретном блоке, пересказывала все это своему будущему куратору – Ладо. Девочки в общих спальнях тоже иногда делились рассказами о своих семьях, пока трансформации и тренировки не убивали желание возвращаться к нерадостному прошлому. Но еще никто никогда не вытаскивал ее воспоминания вот так цинично, как этот ужасный человек, который допрашивал, словно ковырялся своими цепкими костлявыми пальцами в старой ране. – Потом пришли «пробудившиеся». Она смутно помнила, как это было. Тени, движущиеся между домами, волочащиеся по земле хвосты, чешуйчатые крылья, цепляющиеся за стены, трескучие лезвия и земля, содрогающаяся под громкими шагами. Лежа под телегой, отброшенной в самом начале к стене чьей-то нетерпеливой лапой, Кларисса смотрела, как перебирали ногами бегущие мимо люди и как взмывали вверх, когда их хватали. Городок дрожал и осыпался. Кларисса тогда тоже дрожала – от слабости и озноба. Когда через день в разрушенный город вошли сереброглазые ведьмы, они извлекли Клариссу из-под телеги совсем больной. – Как интересно, – сказал Даэ и покрутил вокруг запястья браслет кандалов. Кларисса заметила на его худых руках застарелые отметины. – Значит, ты не почувствовала грусти и горечи, глядя, как «пробудившиеся» разрушают город, в котором ты родилась? – Нет, – честно сказала Кларисса. – Мне было не до того. Я думала лишь о том, что сейчас они перевернут телегу, отыщут меня – и все наконец кончится. В тот момент я испытывала к ним что-то вроде признательности.

* * *

У господина Римуто, Главы Организации, были равнодушные глаза загнанной в угол ящерицы. Когда он говорил, его нижняя губа все время оттопыривалась, точно Римуто постоянно испытывал отвращение – к собеседнику, к предмету обсуждения, к самому себе. – Он объяснил, что ты должна сделать? – Спуститься в зеленый колодец и пройти до коридора, помеченного руной Наудиз, нужное помещение – девятое по счету. – Пожалуйста, постарайся свести к минимуму время твоего пребывания там, не трогай ничего без необходимости и, самое главное – оставь за порогом рефлексию. То, что ты там увидишь, исключительно на совести твоего нового наставника, как и его блажь запустить тебя туда. Отнесись к увиденному философски. – Это как? – спросила Кларисса у Ладо, сопровождавшего ее вниз по винтовой лестнице, вырубленной в скале. Подол мантии Ладо волочился по ступенькам, два раза Кларисса чуть было не наступила на него. Ее доспехи бряцали при каждом шаге. Бритые лаборанты в черных повязках на лицах, встречающиеся им на пути, смотрели на Клариссу растерянно или недружелюбно. Все они суетились, тихонько переругивались, волокли какие-то щиты и инструменты. Когда Кларисса проходила мимо одной из закрытых раздвижных дверей среднего уровня, за ней кто-то громко заплакал, забормотал высоким голосом – непонятно, женщина или мужчина. Навстречу в ошейниках без нагрудных знаков прошел выводок адепток, которые перешептывались на ходу, следуя за своим наставником; многие были покрыты синяками. При виде взрослой воительницы девочки замолчали и выстроились гуськом вдоль стены, зачарованно глядя на голову Клариссы одинаковыми серебристыми глазами. – Философски – это значит «мудро», – Ладо открыл перед ней дверцу очередной железной клети, ржавой и хлипкой на вид. – Не переживай из-за того, чего уже никак не можешь изменить. И из-за цвета волос тоже. Он махнул кому-то рукой. Цепи загремели. Кларисса послушно шагнула внутрь, потерла ладони – почему-то здесь, над колодцем, было прохладно. В клетке ей предстояло долго ехать вниз одной – перед тем, как вступить в лабиринт из переходов, тоннелей и их ответвлений. В котором она сразу же заблудилась.

* * *

– Старые жабы, – беспомощно сказала Кларисса, стоя в круглом подземном кармане, из которого открывалось несколько абсолютно одинаковых коридоров. Она дохнула на металлический наруч, растопила выступившую на нем изморозь. Скобы для факелов на стенах были пустыми. Кларисса приспособила глаза к темноте. Уж это-то у нее всегда хорошо получалось. С контролем температуры было значительно хуже. Она осмотрела все ходы на предмет рун и других знаков, но не нашла ничего похожего. Пожав плечами, Кларисса выбрала самый холодный тоннель и пошла, считая пальцами повороты. Что-то прошуршало у нее за спиной. – Кто здесь? Рука сама собой потянулась к рукояти над правым плечом. Пальцы сжали воздух. Ей так и не вернули меч. Кларисса замедлила дыхание и сердцебиение, сосредоточилась на чтении ауры. Ничего. В коридорах спереди и сзади нее не было никого, обладающего аурой йома. Кларисса расслабилась, отлепилась от стены, к которой прижалась. Она устала от перепроверок. Кто бы за ней ни следил, – лаборант, Ладо, «мясник» Робер – она не собиралась давать им повода для галочки в отчете, а с крысами и любой живностью, населившей подвалы Организации, она легко должна была справиться. – Должно быть, крысы, – громко сказала она и, сжав кулаки, двинулась в следующий коридор. Хоть бы подсказали, куда идти! За спиной прошуршало еще раз. Чуть-чуть ближе. Кларисса подумала и побежала. Шумно промчалась до поворота и дальше, а затем беззвучно вернулась, встала и подождала. Никого. Она ждала долго, прислушиваясь к тишине подземного коридора, и, не дождавшись, двинулась дальше спиной, вглядываясь в темноту позади себя. Так миновало еще два поворота, прежде чем из очередного тоннеля, с которым она поравнялась, на нее прыгнули. Существо было легким, жилистым и цепким, это Кларисса поняла сразу. Оно приземлилось ей на плечи и обрушило на голову град ударов; Кларисса оступилась, вскинула руки, пытаясь сбросить, оттолкнуть. Она наугад била кулаком и острой кромкой наруча, а потом стукнулась о стену, раз и другой, из расчета, что враг должен хорошенько удариться хребтом. Все это время у нее по плечам ерзали чужие худые ноги, пахло козлом, вонючие ступни с длинными пальцами упирались ей в грудь, а руки дергали волосы и норовили нырнуть под ошейник, разорвать зашитое горло. Или не горло – узкая жесткая лапка забралась ей под доспех, стиснула сосок. Кларисса завизжала от ярости и отвращения, дрыгнулась, покатилась по полу, пытаясь подмять нападавшего, раздавить, как делают непослушные лошади, а потом ее поднятая к затылку рука скользнула по чему-то, упорно шлепающему ее по шее, дряблому, мягкому. Не колеблясь, она активировала силу и как следует дернула. Плоть под ее пальцами поддалась и лопнула, в сторону отлетело что-то жалкое, вялое, оставляя на полу дорожку кровавых брызг. Существо разжало руки и завопило. И орало все время, пока сбросившая его с себя Кларисса била и била его подкованным каблуком тяжелого сапога, куда придется: в голову, в горло, в живот, в спазматически поджатые к груди колени. До тех пор, пока оно – он – не замолчало. Кларисса встала, восстанавливая дыхание, над скорчившимся телом, вытерла с лица кровь, с отвращением осмотрела труп. Тело было худым, мелким и с головы до ног покрытым застарелыми рубцами и шрамами, кое-где на нем до сих пор угадывались следы швов. И ни намека на ауру! Это – этот – был кем угодно, но не йома. Ей никогда не доводилось видеть Пожирателей Бездны, но еще в обучении по казармам ходили слухи, что ужасные твари, стонущие в бронированном загоне, не имеющие собственной ауры, – женщины. Очень крупные женщины. Ей вспомнились слова Даэ при самой первой их встрече: «Кстати, ты прячешься там, где они могут на тебя выскочить». – Что за дерьмо вы разводите?! – крикнула Кларисса, обращаясь к немому тоннелю, хотя уже сильно сомневалась, что там кто-нибудь есть. Вряд ли люди Организации рискнули спуститься за ней сюда. Должно быть, на этот раз они честно ее здесь бросили. Кларисса еще раз вытерла глаза и уставилась на вход в очередной тоннель. Над ним едва заметно угадывался знак косого креста. – Хоть что-то, – Кларисса перешагнула труп и побрела дальше. Немилосердно морозило. В тоннеле царил зеленоватый полумрак, установленные вдоль стен на некотором расстоянии друг от друга толстые пластины слабо гудели и светились. Кларисса колупнула иней на одной такой и отдернула руку – неприятно кольнуло, слабая боль резко пробежала до самого локтя. Она пожала плечами и двинулась дальше, стараясь не думать о том, сколько сил требует поддержание такой низкой температуры в земле под пустыней. Кажется, у нее получалось действовать философски. Пока. Кларисса выпустила еще немного силы, чтобы согреться, приспособила глаза к зеленоватому полумраку. Изморозь схватила доспехи плотной коркой, изо рта при каждом выдохе шел пар. Вспомнив наставления Даэ, она свернула в самый холодный коридор, долго шла по нему, считая дверные проемы. Двери на некоторых висели на одной петле. Некоторые проемы свободно зияли. Нужная ей дверь была заперта. Ключа, конечно же, не была, и Кларисса, подпустив силы, выбила ее вместе с замком. И привалилась плечом к косяку, глядя на смутно белеющие в зеленоватом сумраке, аккуратно развешенные под потолком на крюках голые тела.

* * *

Звон цепей был слышен сегодня от самого подъемника. Даэ ждал Клариссу внутри своей камеры, раскачиваясь на стуле, как нетерпеливый черный паук. – Ну? – спросил он, как только она вышла из коридора. Наклонился вперед, прислушиваясь к шагам, забарабанил пальцами. – Удалось? Ты их достала? Передала Ладо? Они хорошо их запаковали? Кларисса проковыляла на середину пещеры и почти рухнула на пол. – Три штуки, – сказала она, тупо глядя на стену перед собой. – Как вы и сказали. – Кто? – жадно спросил Даэ. – Кто-кто-кто-кто?! – Я не знаю, – Кларисса запрокинула голову. – Они были совсем голые. И без рун. – Экая ты дурочка, – пожурил ее Даэ. – Там у каждой была бирочка, на пальце, чтоб лаборанты, дебилы, не потеряли. Как хоть они выглядели?.. – Вам-то зачем знать! – зло сказала Кларисса. – Вы же все равно слепой! – Ах ты, хламида-монада, – беззлобно сказал Даэ. – Да я ж не всегда таким был. Расскажи мне! Какие у них были раны, какой рост, какие лица, почему ты их выбрала, наконец! – Она все были одинаковые, – Кларисса вытерла глаза кулаком. – Все холодные, мертвые, белые, с инеем на глазах… Все иссечены, изувечены… животы настежь! Груди в разные стороны, как блюдца… Волосы над лобками смерзшимися пучками. Я тащила их обратно по одной, а они были такие жесткие, твердые, вообще не гнулись, цеплялись ногами за повороты и клеть подъемника… – Ты просто взяла тех, которые висели поближе к краю? – нейтральным тоном спросил Даэ. – Нет, – Кларисса и не пыталась скрыть ярость. – Я их всех переворошила и, как вы и сказали, выбрала двух самых сохранных. Ту, что с косичками, и кудрявую с родинкой. Мне показалось, что у них в достатке… всего. – Двух? – наклонил голову Даэ. – Там больше не было целых. Была одна с совсем тоненькими шрамами на предплечьях… Но вообще без головы. – Без головы в нашем деле никак, – расплылся в жуткой довольной ухмылке Даэ. – Без головы – это, как бы сказать, нонсенс. А третья? Третья какая? – А третья лежала рядышком на холстине, – с ненавистью сказала Кларисса. – Потому что кусками висеть она не могла. Но мне показалось, что там в наличии все куски. Господин Даэ! Зачем вы заставили меня это сделать? – Из тебя будет толк, – с удовольствием сказал Даэ. – Выбрала Кассандру! И Роксану! Ты так сейчас меня насмешила, милая девочка, ты представить себе не можешь! – Господин Даэ, – сказала Кларисса. Сказала, наверно, так звонко, что Даэ замолк. – Я вас очень прошу. Если вы хотите, чтобы я вам помогала, не называйте их по именам. Давайте называть их по номерам. Пожалуйста? Ладно?.. – Как ты себе представляешь это, девочка? – снисходительно хмыкнул Даэ. – Номер Один, Номер Один и Номер Один? Ты еще не поняла?.. У меня там хранилище лучших Номеров. Моих детищ, моих подлинных шедевров. Были бы они меньшими Номерами, хрен бы они меня интересовали. Это были отличные воины и занятные женщины, и сейчас у тебя появился шанс увидеть их великолепие собственными – ха-ха! – глазами. С помощью сыворотки из той самой руки я собираюсь заново вдохнуть жизнь в эти мертвые жопы и сиськи. И ты мне в этом поможешь, раз уж увязла в говне по самое горло. Даэ немного походил по своей камере из стороны в сторону. – А кстати, почему ты вообще мне помогаешь? – задумчиво сказал он. Где-то вдали с грохотом и надрывным воем поехала вверх площадка подъемника. Кларисса встрепенулась, вздохнула с невыносимым облегчением. Ей уже объявили, что за Даэ должны прийти, чтобы транспортировать его наверх, в специально оборудованную лабораторию. Кларисса знала, что весь Совет ждет этого и одновременно панически боится. – Деточка? – проворковал Даэ, не слыша ответа. – Ты здесь? Ты здорова? Не откусила ли ты себе язык? – Что это за твари бегают по нижним уровням? – перебила его Кларисса. Нужно было как-то продержаться, чтобы Даэ не озаботился раньше времени тем, как именно его будут перевозить. – На меня дважды напали. – Разные твари, – пожал плечами Даэ. – Кто там только не бегает. Надеюсь, они не попортили объекты?.. – Они попортили меня, – Кларисса зябко повела плечом. – Я думала, мне отгрызут руку. – А ну, подойди-ка, – Даэ спрыгнул со стула. Шагнул к решетке. Кларисса непроизвольно отодвинулась. Подъемник вдали надсадно скрипел, опускаясь. – Подойти сюда, дура, – приказал Даэ и пощелкал пальцами вытянутой между решеток руки. Повисло молчание. – А если не подойду? – рискнула Кларисса. – Как вариант, умрешь в ужасных муках. Ну! Долго мне еще ждать? Кларисса нехотя поднялась и сделала к решетке шаг. Второй. Третий. Даэ мазнул вытянутыми пальцами по ее наплечнику, задел волосы, безошибочно нашарил край металлической пластины. Дернул к себе, заставляя Клариссу сделать еще полшажочка. Поскреб запекшуюся кровь на ее плече, поднес пальцы к лицу, понюхал. Лизнул и пожевал губами. – Некоторым мы вводили то, о чем тебе лучше вообще не знать, – сказал он, вытирая пальцы о робу. – Но ты жить будешь. В ране нет яда. Ты довольна? – Очень. А теперь отпустите. В коридоре что-то погромыхивало, все ближе и ближе. Даэ продолжал ее удерживать, задумчиво возя пальцем по наплечнику. – Тебя предупреждали, чтобы ты не приближалась к решетке? – Да, – устало сказала Кларисса. Он засмеялся, тряхнул ее – и разжал руки. Кларисса сделала шаг назад, глубоко вздохнула. Даэ стоял у решетки, потирая кровоподтеки на запястьях. – У тебя хилая реакция, деточка, – вдруг скрипуче сказал он. – И слабая сила йома. Я чувствую поровну страх и решимость, но страх пока побеждает. Ради чего ты здесь? Кларисса молчала. В пещеру въехала странная конструкция на колесиках, увешанная многочисленными цепями, выглядящая как пыточный стан. Кларисса посмотрела на болтающийся железный намордник и отвела глаза. Коридор заполонили лаборанты в черных одеждах. – Готово, – сказал суетящийся Ладо. Отодвинул Клариссу в сторону. – Даэ! Сейчас мы откроем решетку и войдем, но без глупостей! Помни: если ты что-нибудь вытворишь, кого-нибудь изувечишь, ты потеряешь доступ к объекту «Рука»… – Дорогой Ладо, – перебил его Даэ невыносимо противным голосом. – Попридержи язык, пока я его не оторвал. Я займу любое положение в этой дребезжащей штуке, хоть жопой кверху, хоть с ведром на голове. Только не смей перебивать меня. До завтра, юная Кларисса. Видишь, я хорошо запомнил твое имя. Так какой же ты все-таки у нас Номер?..

* * *

– Эй, Сорок Седьмая. Кларисса открыла глаза. Ей показалось, что она прилегла на койку всего на одно мгновение, но, когда об пол что-то едва заметно стукнуло, оказалось, что в скудно обставленном помещении, отведенном для ее одиночного пребывания, по стене пляшут красные закатные ответы. Окна в таких домиках находились под самым потолком. На полу под окном лежал камушек. Второй камушек угодил по миске для умывания и чуть не расколотил кувшин. Кларисса оглянулась на дверь и рывком передвинула стол под окно. Забралась на него с ногами. Сквозь небольшую щель был виден несущийся по пустыне песок и низкое красноватое солнце. У стоящей под окном воительницы были гладко зачесанные в высокий хвост волосы и длинная, болтающаяся у лица сопля челки. – Командир Нина? – изумилась Кларисса. – Какой там командир, – воительница подняла худое нервное лицо, дернула щекой. – Меня понизили после той миссии на Севере. – А, – сказала Кларисса и оглянулась на дверь. Нина тоже огляделась по сторонам, скрестила на груди руки, потом сунула их за спину – так, словно не знала, куда их девать. – Мы тут посовещались и решили спросить… – ее лицо выразило что-то похожее на смущение. – Номер Сорок Семь, у тебя… Все хорошо? Кларисса чуть не упала со стола. – Хорошо? – переспросила она. – Ну, в смысле, все ли у тебя в порядке, – гладкий лоб Нины перерезала морщина. – Ты все одна да одна, или заперта, или проводишь целые дни среди Черных, там, в лабораториях… Может, тебе чем-нибудь помочь? Что с тобой происходит? Кларисса молча изучала сверху ее ровный пробор. – Нина, вы заболели? – наконец вежливо спросила она. – Вы ж меня чуть не похоронили на Севере. Или вас кто-то послал?.. – Почему сразу «кто-то»! – огрызнулась Нина. Было заметно, что она чувствует себя не в своей тарелке. – Как будто я сама не могу захотеть прийти! Ты же была в моей команде! Мне… Мне стоило бы защищать тебя. За тебя отвечать. Клариссе стало смешно. – Не волнуйтесь, со мной уже все почти хорошо, – сказала она, приблизив лицо к прутьям оконной решетки. – Меня наказали за провал в Рабоне. А поскольку ниже Сорок Седьмого номера разжаловать было уже некуда, а казнить некогда, Совет перевел меня на хозяйственные работы. Увидев изумление и разочарование на лице Нины, Кларисса подавила нервный смешок. – Я там полы подметаю, – соврала она, – стираю им. И прибираюсь… за всякой гадостью. – Они же тебя не… – Нет, конечно, – перебила ее Кларисса. – Им вообще не до меня. Мы их сейчас не интересуем. – Что там такое? – глаза Нины заблестели. – Что они замышляют? Как и к чему готовятся? – Я… не знаю, – с запинкой сказала Кларисса. – Я всего лишь поломойка. Извини, мне лучше лечь. Ладо доложит обо мне, если застукает. Она отодвинулась было от окна, но тут Нина снова позвала ее. – Погоди. – Когда Кларисса выглянула, Нина стояла под окном, поднявшись на цыпочки. На некотором расстоянии от нее Кларисса увидела воительницу из группы Нины – должно быть, та караулила Черных. – Погоди, Сорок Седьмая. Скажи, за что тебя так? Что случилось в Рабоне? Взгляд Нины показался Клариссе испытующим. – Да ничего, – сказала она, стараясь говорить равнодушно. – То же самое, что и на Севере. Мы проворонили «пробудившуюся». Очень сильную. Она разнесла полгорода, убила стражу… Галатею, Номер Три, на которую мы охотились… И мою напарницу, Миату. – А тебя – нет? – Нина наклонила голову набок. Челка легла ей на глаз, она нетерпеливо ее сдула. – А я сбежала с поля боя, – любезно сообщила Кларисса. Признание далось легко, будто она не казнилась каждый день, не плакала весь мучительный путь от Рабоны в Сутаф, терзаясь своей никчемностью. Повисло молчание. – Ты честная, – сказала наконец Нина, криво улыбнувшись. – Но абсолютно бесполезная. Знаешь, я тебя не виню. Наверно, если бы я была такой слабой, я бы тоже сбежала. Кларисса смотрела поверх ее головы на песчаную тучу. – Здесь скоро кое-чего начнется, – продолжила Нина. – Не беспокойся, когда грянет, мы тебя выпустим. Черные не будут тебя преследовать. Им будет не до того. Кларисса отошла от окна и села на край стола, свесив ноги вниз и засунув ладони между бедер. Она не была уверена, что действительно расслышала последние слова Нины, а не придумала их сама: – Не понимаю, зачем ты вообще вернулась.