Шагая в темноту

О ней позабыли. Просто забыли. Когда весь научный и обслуживающий персонал Штаба покинул лабораторию, Кларисса отлепилась от стенки и выскользнула в коридор. Где-то там, в одной из оружейных, она была уверена, Организация сейчас отряжала в бой воскрешенных. Кларисса шла по пустым коридорам и представляла, как Роксана, Хистерия и Кассандра одеваются в форму, прячут швы под нагрудниками, прилаживают тяжелые наплечники и набедренные пояса, выбирают себе сапоги. Она почему-то была уверена, что Кассандра проделывает все молча, Роксана мурлычет под нос, а Хистерия… Возможно, выговаривает Черным за неправильный размер. Потом их выпускают из каких-нибудь неприметных ворот, выдав каждой по новому мечу. Или по старому?.. Кларисса как наяву видела, как все трое выходят в жаркое песчаное марево Сутафской пустыни, щурятся от солнца, заслоняются от вечно летящего в лицо песка. И идут навстречу горстке восставших воительниц – туда, где собрались Нина и другие, вдохновленные словами той женщины, Мирии. Идут, чтобы убивать. Здесь, в верхних коридорах, уже нельзя было отрицать очевидное: за те часы, что она провела сперва в подземелье у Даэ, а потом в лаборатории, Организация сильно сдала. Везде царили бардак и запустение. Она замечала сваленную в коридоре амуницию, брошенные кабинеты, выпотрошенные кладовые. Оставленные на столах манускрипты и свитки сиротливо шелестели на сквозняке, надсадно скрипела раскачиваемая дверная створка. По пути ей не встретилось ни одного человека. На площадке никто не тренировался, и в комнатах, где отдыхали адептки, не было ни души. Из высоких, узких, похожих на бойницы окон можно было разглядеть простирающееся до самого горизонта красное плоскогорье. Возле дальних ворот что-то происходило. Пыль там стояла стеной, ухудшая осмотр. За пылью взблескивали огоньки чужих аур. Там шел бой. Кларисса сунула руку в карман форменных брюк и нащупала в складке шва подавляющую йоки пилюлю, единственную, завалявшуюся у нее после обыска по возвращении. Надо было на что-то решаться, и Кларисса, вздохнув, как перед прыжком в холодную воду, быстро сунула пилюлю в рот. Это не могло сделать ее невидимкой в глазах людей, но должно было оградить от взволнованных соратниц. Кларисса еще немного постояла у бойницы, чувствуя, как ее познабливает – обычный эффект пилюль, и не заметила, как двинулась дальше. Она спохватилась, только поняв, что ноги сами вынесли ее к Залу Совета. Кларисса встала у приоткрытой двери, заглянула. Глава Организации сидел на своем месте в одиночестве. У него были набрякшие, тяжелые веки и осунувшееся лицо. Пол перед каменным креслом был испачкан бурым, к двери тянулась широкая полоса, точно там кого-то проволокли. «Время бессмысленных наказаний», – подумала Кларисса. Она на цыпочках отошла от двери, нашла нужную лестницу и торопливо побежала вниз, стуча каблуками. Загоны для Пожирателей были снабжены утолщенными стенами, опускающимися воротами и решетками. Тонкая железная веревка, ощетинившаяся колючками, опутывала и стену, и двери, куполом раскидывалась над загоном. Кларисса потрогала веревку пальцем. Она была твердая и острая. Здесь тоже царили признаки разрухи. Выломанные двери висели на петлях, прутья решетки были раздвинуты в стороны. На стене, гораздо выше человеческого роста, виднелись следы когтей, точно кто-то в великой муке рвал стену, раз за разом бросаясь на нее всем телом. Пятна и потеки крови под ними наслаивались друг на друга так густо, что казались ужасной попыткой выкрасить серый камень в бурый цвет. Кларисса содрогнулась. Даэ обнаружился в последнем загоне. Его наконец-то сняли с распялки, и он свернулся в углу на полу неопрятной грудой черного тряпья. В забранной решетками камере не было ни койки, ни ведра. Вообще ни одного предмета. Пол украшали свежие пятна крови. – Вы снова мучили людей, – укоризненно сказала Кларисса. Он не пошевелился и не издал ни одного звука. Кларисса перелезла через колючую железку и остановилась в нерешительности. – Господин Даэ? – Я умираю, – отчетливо сказал он. Поднял лежащую на животе руку, помахал наугад Клариссе окровавленной ладонью и бессильно уронил ее обратно. – Что… – Им было непросто затолкать меня в камеру. Тогда они взяли копья. – Ох… – Кларисса огляделась по сторонам. – Вы бы перевязали себя. Вы наверняка хорошо это умеете. Даэ сдавленно хекнул. – Жалостливая Кларисса не подойдет, чтобы помочь старику? – Не подойду, – сказала Кларисса с тяжелым вздохом, теребя ворот. – У меня были четкие инструкции. А у вас – регенерация Пожирателей. С ней вы должны были зарастить простую рану в момент. Даэ засмеялся. Он вытянул ноги в черных обмотках и небрежно вытер кровь о свою робу. – Тогда что ты здесь забыла, девчонка? Я вроде бы велел тебе убираться. – Господин Даэ, – Кларисса все-таки сделала шаг к решетке. Сердце у нее билось так, что едва не выпрыгивало из груди. – Я только хотела спросить про воскрешенных. Это… важно, чтобы они хранились столько лет в холоде? И были нетленны? – Ну, посуди-ка сама, – задумчиво сказал Даэ. – С одной стороны, это несомненно. Разложившаяся плоть, необратимые изменения в тканях, полностью отмершие участки… Даже когда мы вводили плоть и кровь йома девочкам-калекам, без руки или без глаза, восстановить давно утраченный орган не представлялось возможным. Теперь представь, что воскресло бы что-то такое… – Ясно, – сказала Кларисса и отвернулась. – С другой стороны, – продолжал размышлять Даэ, не обращая внимания на ее перемещения. – Кто сказал, что нет способа это обойти? Никто не сказал. Потому что никто никогда не работал с йоки такой силы. Силой, что больше Порождений, – с нежностью сказал он. – Ну, конечно, надо было бы применить некоторые дополнительные меры… Что-нибудь из того, что я надумал за эти семь лет. Эксперименты с эпифизом Пожирателей… – Вы дурите меня, – со вздохом сказала Кларисса. – Пытаетесь сделать вид, что у вас есть какие-то секретные способы бессмертия. А сами даже ни разу не были в лаборатории за эти годы. Не провели ни одного опыта… – Как это не провел? – Даэ затрясся от смеха. – А моя крыса?.. Крыса, которую я то умерщвлял, то оживлял обратно?.. – О господи, – Кларисса прижала руки к лицу. – Та крыса… И что вы там могли ей вводить?! У вас же вообще ничего в камере не было! – Свои плоть и кровь, девочка, – пожал плечами Даэ. – Свои плоть и кровь, разумеется.

* * *

Она так сильно нервничала, что совсем пропустила появление охраны. – Поверить не могу, – сказал у нее за спиной высокий голос. – Они что, уже пробрались сюда? Кларисса вздрогнула и попятилась. Человек в черной маске целился в нее из самострела. – Да ну что ты. Это его игрушка, – успокоительно сказал его спутник. Он не переступал порог «загона» – так и маячил снаружи. – А что она здесь забыла? Пришла ему отомстить? Кларисса сцепила руки за спиной. – Господин Даэ ранен, – сказала она, чувствуя, что язык еле ворочается во рту. – Его надо перевязать… – А ну, пошла вон, – сказал первый и качнул самострелом. – Слишком много ей воли дали. Шастает везде… – Может быть, она сойдет за заложника? – вдруг миролюбиво произнес второй. И повторил, видя, что первый его не понимает: – Прикрытие от бунтовщиц. Я предлагал Римуто использовать Рафтелу, но он не слушал… – А что, это мысль, – человек в черной маске вытер пот и уставился на Клариссу с новым выражением. – Может, хоть выберемся отсюда. Даэ! Мы заберем ее. Ты же не против?.. Из клетки не донеслось ни звука. Капюшон Даэ сполз на бок, руки расслабленно вытянулись, грудь медленно поднималась. Кларисса подумала, что он, наверное, снова заснул, как провалился – должно же было и его тело как-то отвечать на перегрузки. Охранник в маске взвел пружину и махнул Клариссе: – Эй, ты, подойди… – Нет, – пробормотала она, отступая. – Иди сюда, сучка, – приказал он. – Или я нашпигую тебя болтами. – Нет, – повторила Кларисса. Он загораживал проход, не давая ей выбежать, а нагромождения загородок и колючек мешали проскользнуть мимо. Поэтому, когда Черный человек выругался и пошел к ней, растопырив пальцы, Кларисса поднырнула под колючую веревку и попыталась обогнуть камеру, чтобы укрыться от стрел за углом. Однако охранник пинком своротил растяжку и ускорил шаги. Он приближался, и она, обернувшись, лягнула его в колено. Попыталась ударить и в пах, но он отпрянул. – Ах, дрянь! Он замахнулся на нее самострелом, как дубиной. Кларисса уклонилась. Тогда он взвел пружину и направил болт ей в живот. Кларисса уперлась спиной в решетку и обхватила вспотевшими ладонями прутья. Человек в черном подошел к ней вплотную, сгреб ее за волосы и дернул так, что слезы градом брызнули из глаз. – Господи, да сверни ему шею, – подал голос молчащий до того Даэ. – Иногда мне кажется, что запрет на убийство всех подряд выжег вам извилины. – А? – сказала Кларисса. – А? – повторил человек из охраны. Больше он сказать ничего не успел, потому что Даэ, молниеносно оказавшийся на ногах, просунул между прутьев худую жилистую руку, ухватил охранника за шею и сильно дернул к себе. Что-то мерзостно хрустнуло. Мужчина, ударившийся лицом о решетку, выронил самострел и схватился за сломанный нос. Что-то черное мелькнуло в руках Даэ. Кларисса, выскользнув из-под рухнувшего на решетку тела, откатилась в сторону и теперь с изумлением смотрела, как охранник царапает горло и хаотично машет руками, а запертый в камере Даэ душит его свернутым в жгут старым черным нагрудником. На его руках вздулись вены, изуродованное лицо было перекошенным и торжествующим. – Хватит! – сказала Кларисса. И крикнула громче: – Достаточно! – «Хватит»! – передразнил Даэ мерзким голосом и подтянул свою жертву ближе. – Дура! Подними оружие и лови второго! Он наклонился и впился зубами в лицо сотрясающегося охранника. Раздался сочный влажный звук. Человек махнул руками и задрожал, заскреб ногами по полу. Даэ зачавкал. – Господи! – Кларисса схватила самострел, шагнула в сторону, так, чтобы видеть второго мужчину, по-прежнему стоявшего за порогом загона. Она вроде бы узнала его. Этот был рангом повыше – один из членов совета. – Эй, вы! Помогите! Идите сюда, мы оттащим его вдвоем! – Не имею такого желания, – вежливо сказал человек в черных очках и приподнял свою шляпу за край. – Тогда я выстрелю, – пригрозила Кларисса. – Сперва натяни пружину, – добродушно сказал человек, а Даэ, оторвавшись от своей жертвы, поднял голову и противно хихикнул. Его подбородок был весь в крови. – А, ты! Рубель! Не доводи ее, в гневе она грозна! – Прошу прощения, но сейчас мне действительно некогда развлекаться, – отозвался Рубель. – Столько еще предстоит сделать, пока Организация рушится. Даэ! Я помню про наш уговор. Вот ключи. Кларисса уставилась на брякнувшую об пол связку. От зловещей циничности происходящего у нее заболела голова. – За столько научных секретов, которыми я поделился с тобой, ты мог бы забросить их ко мне в камеру, – укоризненно сказал Даэ, отпуская обмякшего охранника. Тот сполз вниз и остался лежать черной грудой. Даэ присел рядом с ним на корточки, сунул руку под капюшон. Кларисса испытала острое желание разрядить в него самострел. – Я подумал, что будет забавно оставить решение на откуп твоей помощнице, потому что не могу предугадать ее действия, – сказал Рубель. – «Цветные» такие непредсказуемые! Он снова коснулся полей шляпы и отступил в темноту коридора, соединяющего загоны, так быстро, что Кларисса не успела его остановить. Повисло молчание. – «Цветная»? – повторил Даэ, словно пробуя это слово на вкус, и облизал пальцы. – Ты – «цветная» воительница, Кларисса?.. – Вытрите рот! – с отвращением сказала Кларисса. – И отойдите от трупа! – В самые первые годы у нас получалось много «цветных», – сказал Даэ, склонив голову на бок. – Мы тащили на операционный стол всех подряд. Сиротки, бродяжки, юные проститутки… Эти мальчики и девочки никогда в жизни не видели йома, в них не было ненависти к помещаемой в них йоки, поэтому ничего путного из них не получалось. Они не могли завершить трансформацию, не справлялись с напором йоки, поэтому сила просто разрывала их на куски. Какого цвета у тебя волосы, Кларисса? – Рыжие, – прошептала она. – Как кирпич. Даэ хмыкнул.

* * *

– Как мило. Теперь я понимаю, почему ты так слаба. Должно быть, вы с напарницей составляли поразительный тандем. Но не понимаю, почему тебе дали Номер. Раньше мы утилизировали бракованных девочек сразу. – После Северной войны, – с ненавистью сказала Кларисса, – у Организации не хватало рук, способных держать меч. Да к тому же некая резня в лабораториях сильно уменьшила их число. Меня оставили, потому что я старалась. Все это чертово время я очень старалась. – А теперь, наконец-то, пошла наперекор? – ухмыляясь окровавленным ртом, сказал Даэ. – И сюда спустилась за тем, чтобы убить меня? Так, Кларисса? Ты с этим пойдешь к остальным отступницам? Кларисса опустила самострел. Под ложечкой у нее ныло так, что к горлу подкатывала тошнота. Силуэт Даэ расплывался. Хотелось сесть, обнять колени и расплакаться – искренне и навзрыд, как в детстве, когда она пряталась под чужой брошенной телегой. – Я спустилась сюда, чтобы вас выпустить, – наконец-то с огромным трудом произнесла она. – Потому что я… без вас не справлюсь. Вы мне нужны. Если чего-то пойдет не так, если я не смогу повторить… – Ну, полно мямлить, – мягко сказал Даэ. – Договаривай. – Дайте руку, – велела она. И когда его узкая твердая ладонь, вся в темных бляшках, с запекшейся под длинными ногтями кровью протянулась к ней, Кларисса вложила в нее пробирку – прохладную опалесцирующую пробирку, похищенную ею в лаборатории. Она подменила ее, разбив простое стекло. – Как интересно, – задумчиво сказал Даэ. – Кто ж знал, что «цветная» девчонка сможет так меня удивить. Рубель не прав – кажется, я понимаю, что тобой движет. Воскресить юную Миату будет не так просто. Но можно попробовать. А потом быстро потянул к себе запястье Клариссы, наклонился, насколько позволяли прутья, и смачно прижался губами к ее руке.

* * *

Пол тряхнуло, когда они медленно взбирались по винтовой лестнице. С потолка посыпался песок. Кларисса задрала голову: – Землетрясение?! – Мы в пустыне, а не в горном Альфонсо. Думается мне, это твои товарки снаружи разносят то, что сами не строили. – Такой мощный удар… – она почесала бровь. – Еще один! Это и есть сила Первых Номеров? – Кто из нас двоих должен уметь читать ауру? – Я же съела пилюлю, – призналась она. – Не хотела, чтоб кто-нибудь из соратниц устремился меня искать… – Ты думаешь, «цветная» кого-нибудь интересует? – Я сейчас отойду – и карабкайтесь как хотите… – Ну, тише, – Даэ засмеялся и похлопал ее по плечу. – Прости старика. Кларисса поморщилась и украдкой вытерла лоб. Она знала, что их путь будет долог и труден, но не представляла насколько. Едва выбравшись из камеры, Даэ уцепился за ее плечо, тяжело привалился, обдав запахами крови, пота и химикатов, въевшихся в его робу. Пальцы у него были просто железные. – Пустите! – Кларисса шарахнулась в сторону и попыталась закрыться самострелом. На Даэ это не произвело впечатления. – Деточка, если ты хочешь, чтобы мы покинули это место до прихода гневных бунтарок, тебе придется быть моим поводырем. – Я знаю, что вы прекрасно ориентируетесь по запахам, – сказала Кларисса. – Как Пожиратели. И двигаетесь очень быстро, когда захотите. – Только на маленьких расстояниях, – Даэ поднял палец. – А вообще, если ты не заметила, я слеп и хром. И слаб, – он засмеялся, обнажив крепкие зубы. – Не бойся, я не домогаюсь тебя. Сейчас меня интересует лишь та, которая сильнее Порождений. – Я ничего такого и не думала, – Кларисса густо покраснела. – Ну да, конечно, – Даэ наугад ткнул в ее горящую щеку кривым твердым пальцем и захохотал. Из загона для Пожирателей они выбирались мучительно долго. Даэ кхекал и чертыхался, наваливался на Клариссу, закидывая негнущуюся ногу на очередную ступеньку, однако бодрости не терял. Именно он первый услышал чужие шаги. – Кто-то бежит, – сказал он с любопытством. – Много… Кларисса толкнула его в нишу, завешенную линялым гобеленом, и юркнула следом. По ступеням простучало не меньше сорока пар легких ног. Кларисса приникла глазом к прорехе в гобелене и разглядела подпрыгивающие светлые затылки: кучерявые, прямые, подбритые, с убранными в косы волосами. Белая форма с креплениями для мечей трогательно топорщилась на узких спинках. – Дети, – одними губами прошептала она. – Сбегают. Даэ беззвучно растянул губы в ухмылке. – Но не в ту сторону, моя дорогая, – сказал он, прислушиваясь к шагам. – Быть может, это юные каратели? Клариссе захотелось его стукнуть. Вместо этого она выскочила на лестницу и потянула его за собой: – Давайте же! Они скоро вернутся. К счастью, путь вверх подошел к концу. По ровному полу они зашагали быстрее. Оба молчали – Кларисса ощущала себя так странно и так пусто, что слов и вопросов не было. Длинный холодный коридор, видимо, отведенный под всякие технические нужды, был пуст и темен. В самом его конце, поднырнув под какие-то трубы, с которых капала вода, Кларисса заметила неприметную каптерку и, бросив в коридоре нетерпеливо притоптывающего Даэ, обыскала ее. Ожидание оправдалось – каптерка была доверху забита погнутыми доспехами и потертыми сапогами. У самого дальнего стеллажа Кларисса отыскала чужой меч. Он стоял, прислоненный к стене, и тусклая гарда его покрылась пылью. Паучок порскнул в сторону при Клариссином приближении. Она обвела пальцем незнакомую руну на лезвии, подумала о судьбе предыдущей владелицы, потом решительно обтерла клинок рукавом, просунула руки в наручи и защелкнула застежки наплечников, и каким-то неясным образом почувствовала себя легче. Даэ обозвал ее дурой. – Отличная маскировка, – сказал он и постучал по стальному наручу, а потом попытался постучать ей по темени: – И в городе, и в деревне ты запросто затеряешься в толпе! – Да вы на себя бы взглянули! – обидевшись, сказала Кларисса и вырвала свой локоть. – На свое неприметное лицо! Немного пришлось поплутать в лабиринте одинаковых коридоров, видимо, отведенных под жилые апартаменты черных людей. Кларисса заглядывала в приоткрытые двери, но нигде не видела ничего интересного, никаких мрачных тайн. В одинаковых неухоженных комнатах резко пахло жженой травой, потными обмотками и вареной капустой. В одной такой комнатушке обнаружился молодой человек. Он сидел спиной к ним и яростно бормотал, чиркая по бумаге: «Регенерация… экстрасенсорные способности… стелс!» – Хороший аспирант, – непонятно, но явно с одобрением сказал над ухом у Клариссы Даэ и похромал дальше по коридору. Кларисса бесшумно прикрыла за собой дверь. Теперь в их странной паре лидировал Даэ. Он бодро пер вперед, приволакивая одну ногу и держась за стену, и свободной рукой тащил Клариссу за собой. – Вперед! Я узнал место. Как раз то, что нам нужно. – Господин Даэ, вы уверены, что выход из Штаба находится где-то здесь? – с сомнением спросила Кларисса, еле поспевая за ним. Даэ хмыкнул, демонстративно принюхался и пнул что-то ногой. Кларисса подняла с пола оброненный кем-то кошель, туго набитый серебряными монетами. – Уверен ли я? Да все крысы, бывшие в курсе, наверняка уже тут побывали. Скорее всего, он был прав: их ждал подъемник, вроде того, на котором Кларисса спускалась к старой камере Даэ. Площадка была опущена. Кларисса долго крутила ворот, поднимая ее, а потом травила цепь. – Надеюсь, сюда они не доберутся, – хихикнул Даэ, шагая с помощью Клариссы в центр площадки. – Такие мощные… Жаль, я не наверху. Но я все равно не смог бы их увидеть. – Мощные… Кто?.. – Никто. Не важно! – торжествующе сказал он. Едва они поехали вниз, здание основательно тряхнуло. Кларисса выронила самострел, и они с Даэ вцепились друг в друга. – Скатимся – разобьемся! – радостно сказал он. Кларисса посмотрела на него с отвращением. – Зачем вы меня пугаете! – сердито сказала она. – Цените свое бессмертие, или что вам там в итоге досталось! Я не хочу умирать, раз уж я в это ввязалась. Нам надо скорее добраться до Рабоны, взломать склеп, в котором похоронили Миату, и… Дальше вы лучше меня знаете. – Знаю, – спокойно сказал Даэ и сунул в рот длинный ноготь. – Но ты так ни разу и не спросила, что же послужит платой за оживление. Площадка, дребезжа и звеня, тряслась и кривилась. – И что же? – спросила Кларисса, полная самых дурных предчувствий. – Такое торопливое оживление, свидетельницей которому ты была, не самый благоприятный вариант развития событий! – проорал Даэ и закашлялся. – Не скажу, чтобы я об этом не подозревал. Слушай, девочка. Воскрешенная йоки крайне нестабильна. При перегрузках тела бывших покойниц не выдерживают, а сознание не в силах контролировать процесс. Догадываешься, что может тогда с ними случиться? – Они п-перейдут порог, – заикаясь, сказала Кларисса. – Именно, – важно кивнул Даэ. – И «пробудятся». – Но ведь это… Они же все Первые Номера… Значит ли это… – Да, – Даэ снова кивнул. – Это значит, что там, наверху, в пустыне, сейчас свирепствуют три Порождения Бездны. Вот откуда все эти безумные удары и колебание земли. – О боже… – Кларисса бессильно опустила руки. – Я… – Ты наелась пилюлек, – Даэ похлопал ее по руке. – Теперь ты на двенадцать часов избавлена от давления чужих аур. Если бы не это, ты бы сейчас, пожалуй, описалась от эмоций. Кларисса толкнула его в грудь. – Какой вы мерзкий, – с ненавистью сказала она. – Страшный! Вы знали об этом все время? Миата… Миата бы тоже «пробудилась», да? Она не могла выговорить «пробудится». По отношению к ее мертвой девочке это было бы… не честно. – Риск довольно велик, – хладнокровно сказал Даэ. – Но не стопроцентен. Есть три фактора защиты. Первое – ее следует поберечь и не совать сразу же в тяжелый, изматывающий бой. Второе – это… моя кровь. Да, я дам ей регенерацию, не связанную с активацией йоки. Пожиратели «немы» в этом плане. И третье… То, что будет у твоей напарницы и чего не было у Первых. – И что это? – Это ты, храбрая Кларисса. Площадка наконец дотряслась до низа колодца и остановилась, но они не спешили спускаться с нее. – В отчетах, отправляемых на материк, не один раз был отражен вывод, к которому мы пришли в ходе исследований, – говорил Даэ. – Движущая сила воительницы, определяющая ее уровень – отвращение и ненависть. Ненависть к йома, к плоти, которую мы вкладывали вам в нутро. Однако же представим себе существо, до такой степени замурзанное и отвергнутое людьми, что практически индифферентное к плоти йома. Что мы получим? – Слабачку, – прошептала Кларисса. – «Цветную». – Мы получим, – Даэ торжественно поднял палец, – абсолютную… эмпатию. Пауза, последовавшая после его слов, заставила Даэ сделать правильные выводы. – Это, как бы… – он пощелкал пальцами. – Сочувствие. Принятие. – Да нет же! Клариссин крик отразился от сводов подземного коридора и пошел гулять дальше. – Я не могу, не могу, не умею быть… сочувственной! – кричала Кларисса, наступая на Даэ со сжатыми кулаками. – Я же вам говорила! Все случилось из-за того, что я не смогла дать Миате ни капли любви! Я испытывала к ней только страх и брезгливость! – Ни то, ни другое, а стыд. Обычный стыд, что вас могут застигнуть за вашей оральной сублимацией и подвергнуть насмешкам. Во всем остальном ты общалась с ней хорошо. Как и с другими пропащими. Мертвенькие Роксана, Хистерия и Кассандра, и даже я, – он хихикнул и одернул свой капюшон. – Ты готова оказать поддержу любому существу, нуждающемуся в ней. Все потому, что под этим доспехом, под коркой неуверенности, страха и стыда, находится целое озеро неизрасходованной любви. Любовь – тоже движущая сила. Если бы мы внимательнее изучали «цветных», мы доказали бы это экспериментально. Он засмеялся и ткнул Клариссу в левую грудь. – И это ни разу не было упомянуто в наших отчетах. – Прекратите, – тихо сказала Кларисса. – Вы уже наговорили бог знает что… Она спрыгнула с платформы и пошла по узкому тоннелю, не заботясь о том, чтобы помочь Даэ спуститься, и только в самом конце тоннеля обернулась и крикнула: – Как я могу уберечь кого-то от «пробуждения»?! – Близость душ, – не сразу, но откликнулся Даэ. Он ковылял вдоль стены и немного запыхался. – Если однажды твой мертвый ягненочек потеряет контроль над собой и перешагнет «порог», твоим выходом будет принять на себя поток ее йоки. Утопить ее в озере своей любви. Ну, или отрубить девочке голову. Тоже, в общем-то, выход. – Если я приму на себя поток сильной йоки, – невыразительно сказала Кларисса, – меня разорвет в клочья. Даэ заулыбался, будто она вручила ему именинный пирог. – В этом и заключаются величие ситуации. Приятие ведет к любви, а любовь жертвенна. До самого конца пути Кларисса не произнесла ни слова. Тоннель вывел их в подземную пещеру – огромную, многоярусную, дальние стены которой тонули в темноте. Две идеально ровные полосы стали на земле тянулись через всю пещеру и убегали в черный провал следующего коридора. На полосах сиротливо притулилась тележка на двух колесах. Было холодно. Кларисса вспомнила о расположенном примерно на этой глубине ледяном «зеленом колодце». – Что это? – она, насупившись, пнула железяку. – А, детище технического отдела, – с гордостью сказал Даэ и, наклонившись, нащупал и ласково погладил металл. – Метро.

* * *

Повозка скрипела и дребезжала, когда они выкатывали ее. Кларисса подергала ручку, торчащую в середине тележки. Видимо, ту заело, поэтому тележкой никто не воспользовался. Кларисса напряглась, покрепче уперла ноги в землю и дернула. Посыпалась ржавчина. Ручка заняла свое место в пазах. Тележка вздрогнула и сдвинулась с места. – Мы не подозревали, что под землей от нас скрывают такое… – Делать было нечего, еще вас информировать, – Даэ взгромоздился на нос тележки и замер там, невообразимо уродливый, хищный, страшный. – Вы прекрасно путешествовали поверху пешком. Любовались местной пасторалью и дышали воздухом. – Нам даже лошадей не полагалось. – Не всякая лошадь выдержит запах йома – да еще и вес вашего меча в придачу! – Какие вы все мерзкие, – Кларисса выровняла ритм качаний, и тележка, разогнавшись, покатила. – Давай-давай! – поторопил ее Даэ. – Задерживаться на одном месте нам не с руки. Во-первых, могут нагрянуть еще какие-нибудь неудачники, знающие о прямом пути сообщения с основными областями острова. Во-вторых, подземные твари… – Какие еще твари?! – Кларисса вспомнила существо, напавшее на нее в зеленом колодце, и на всякий случай поправила рукоять меча за плечом. – Я же тебе говорил: разные. Побочные продукты экспериментов. Жертвы случайного облучения – впрочем, что это, ты не знаешь. Сбежавшие из питомничков Пожиратели… А, и «малютки»! – Что еще за «малютки»?! – Не буду разглашать все протухшие секреты, скажу только, что для создания Пожирателей всегда использовались половозрелые женщины. Это стало в некотором роде ошибкой. Некоторые особи поступали в лаборатории беременными. – Нет, – прошептала Кларисса. – Да. В процессе трансформации с эмбрионами случалось всякое. Самым благоприятным исходом было преждевременное изгнание. Кларисса перестала качать ручку тележки, и Даэ заерзал. – Нам это не было нужно, – вдруг досадливо сказал он. – Печальный эффект. Главным образом потому, что более жизнеспособные существа, проедающие себе путь из утробы, портили объекты эксперимента. – Так это дети? Дети?! – Хватит верещать, как на пожаре, проколы бывают у всех, – огрызнулся он. – Формально это можно было бы назвать детьми. Фактически же на свет появились голодные особи с развитыми мышцами, активными гонадами и закрытыми зонами костного роста. Взрослые особи, которые принялись размножаться и обживаться в тоннелях. Поверь, они настоящее бестии, и придется неуютно, если они нападут на наш транспорт всем скопом. Ты ведь повстречала в «зеленом колодце» одну из таких тварей? Маленькую и шуструю? – По мне, так самая шустрая тварь здесь – это вы, – с отвращением сказала Кларисса.

* * *

Это случилось, когда они пролетели очередной подземный зал, и впереди замаячила новая развилка. Путь разделялся натрое, и все рукава расходились по своим тоннелям. Кларисса как раз выпрямилась, чтобы направить тележку в средний рукав, руководствуясь наставлением Даэ «всегда держись центра, и выкатишь прямиком в земли Тулуза!», и увидела слева копошение. – Господи! – выпалила она, но они уже проскочили развязку и ехали вперед. Кларисса резко повисла на тормозном рычаге. Тележка заскрипела и дернулась, чуть не перевернулась. Даэ клюнул носом. – Что, дьявол побери, случилось? Кларисса положила руку на грудь, успокаивая стук колотящегося сердца. – Мне показалось… – пробормотала она. – И что, можно узнать, тебе показалось?! – В соседнем тоннеле была Миата. Даэ немного помолчал, а потом буркнул едкое и циничное слово. – Сами вы такой… – Кларисса положила ладони на виски. – Но я видела… Девочку в белой робе. Она лежала на земле. – Что насчет ауры? – живо поинтересовался Даэ. Кларисса помотала головой. – Не чувствую. Двенадцать часов от приема пилюли еще не прошли. – Деточка моя, – Даэ завозился на своем насесте. – Я, конечно, не вижу, но предполагаю, что здесь темно, как в прямой кишке. Ты что-то различаешь только благодаря переделанным глазам. Под землей могут быть галлюцинации от нехватки воздуха. Отдохнула? Поехали дальше. Кларисса подумала, что насчет галлюцинаций он вполне может быть прав. Сырой холод первой залы давно остался позади. Было жарко, душно. Даэ объяснил, что это характерно для шахт с залежами угля. – Я хочу посмотреть, – помедлив, сказала Кларисса. И обогнула рычаг, чтоб отвезти тележку обратно. Даэ схватил ее за шею и пригнул к своему плечу. – Это не самое лучшее место для охоты за своими призраками. – Испугались, что вас съедят? – спросила Кларисса, потянувшись к мечу. – Это было бы справедливо. – Я могу разорвать тебе горло. – Давайте, – сказала она. – И останетесь здесь один. – Что ж, – он едва слышно захихикал. – Это был бы красивый конец, жаль, некому будет повторять волшебный опыт с эликсиром. – Тихо, – перебила его Кларисса. Она напряженно прислушивалась. – Вот, опять! Она была уже твердо уверена, что ей не мерещится. Вместе с дуновением воздуха откуда-то из естественных вентиляционных ходов темнота принесла отзвуки голосов. Раздраженную брань взрослого и крик девочки. Или девочек. – Там кто-то есть, – пробормотала Кларисса, стоя в кромешной темноте рядом с Даэ. – Мне не показалось. Кто еще знает об этих путях? – По-честному, кто угодно, – угрюмо сказал он. – Вся шайка Совета. Не знаю, сбежал ли Римуто, а все остальные уж точно. Эрмита, Орсей, Рубель… Робер. – Робер… – содрогнувшись сказала Кларисса. – Это тот, который… палач? Даэ не ответил, но Клариссе не надо было объяснять. Про Робера она знала. – А девочка с кем-то из них… – Он или они вполне могли прихватить с собой приглянувшуюся игрушку или две, – фыркнул Даэ. – Никогда не разделял этих привычек. Кларисса оттолкнула его и со щелчком извлекла меч из креплений. – И куда?.. – спросил ее Даэ невыносимо скрипучим голосом. – За девочками. Ждите здесь, я отыщу и вернусь с ними. – Зачем бы это? – Даэ подпер щеку. Кларисса видела, как шевелятся его длинные пальцы. Глазное яблоко ярко белело в темноте. – Затем, что… О! – она захлопала по себе и застонала. Даэ разразился невыносимо противным смехом. – Что, потерялась пробирка? – Она у вас, – уверенно сказала Кларисса. – Вы ее вытащили и спрятали под балахоном. – Подойди и отбери, – сказал Даэ. – А если боишься, можешь сперва отрубить мне голову. Только знай, что если надумаешь повторить наш маленький опыт одна – можешь получить разлагающуюся кучу дерьма, булькающего детским голосом. Кларисса зажмурилась – изо всех сил, так, что перед глазами заплясали цветные пятна, и заломило виски. А когда раскрыла глаза, то сказала: – Я знаю, зачем вы в этом участвуете. Вы надеетесь, что с помощью Миаты, ее новой крови, нам удастся отыскать ту, которая сильнее Порождений. Она спрыгнула с тележки на землю и шагнула назад. Даэ молчал, как ей казалось, с разочарованием. – Я тоже знаю, что ты думаешь своей маленькой головой, – наконец сказал он, разлепив губы. – Ты думаешь, что судьба, а может, бог или богини, послали тебя сюда, в эти пещеры. Что вот сейчас ты спасешь этих выкраденных идиотами девчонок – и все станет, как надо. Ты будешь при деле, а твой маленький ягненок перестанет плакать и звать тебя по ночам. Кларисса сделала еще шаг назад. Она не хотела слышать его слова, потому что они эхом отдавались у нее в ушах. – Так вот, дорогая моя, не поможет, – торжествующе объявил он. – Все будет идти не так. Тебе никогда не забыть, что ты отказалась от шанса вернуть ее, по вине своей трусости, тупости и… идеалов. А жаль. У нас получалось неплохо взаимодействовать. Кларисса отступала все дальше и дальше. Он оставался сидеть на тележке – страшный уродливый человек, со страшными, искореженными понятиями о добре и зле, – оставался один в темноте. – Вы правы, – тихо сказала она, – но вы сами знаете, что я не могу. Потому что там, в дальних пещерах, кто-то нуждается во мне. И если я останусь, я бы никогда не смогла рассказать Миате, что ее жизнь вернули такой ценой. Прощайте, – сказала она, развернулась и побежала вдоль рельсов, туда, где, как ей начинало казаться, она уже улавливала далекий прообраз чужих аур. Меч привычно оттягивал руку. По тоннелю разносился грохот от подкованных сапог. «Когда я догоню их, придется драться с людьми, – подумалось ей, и она ускорила бег. – Может быть, убивать. Думаю, я сумею потом объяснить это девочкам. Лишь бы там с ними ничего такого не сделали. Лишь бы не опоздать. И лишь бы потом достало сил и терпения вывести их отсюда». Несколько раз ей почудилось, что навстречу, в сторону тележки, юркнуло несколько быстрых легких теней. А может, быть, и не почудилось. – Кларисса! – крикнул Даэ, и, вроде бы, кричал что-то еще, но она не обернулась.