Arrive ее guilpourra

Таня дула на обожженные пальцы, прыгая на одной ноге и изредка поглядывая на электрический чайник, нагревавшийся на плите. Пожалуй, за неделю она перестала удивляться тому, что в этом поместье технология странно, а иногда даже причудливо граничит с магией. Можно было рядом с резными древними, чуть ли не доисторическими шкафами увидеть плазменный телевизор, висящий на стене. Конечно, рыжая задавалась вопросом, откуда у хозяев здания столько денег, но потом пожала плечами, мудро рассудив, что раз дом старый, еще дореволюционный (судя по книге с ятями, на обложке которой находилась тесненная надпись «Весь родъ Гроттеровъ отъ начала временъ»), то тут должны быть и клады с сокровищами. Будь она скрягой и охотником до золотых монет, то сразу бы кинулась искать все то богатство; но такой драконоболистка не была, а потому сейчас она стояла и с легкой укоризной глядела на чайник. Все-таки надо было подождать перед тем, как хватать за ручку, или же поискать полотенце, коим можно обмотать руку, а затем уже наливать горячую воду в чашку с заваркой. Насколько помнила Таня, Глеб любил крепко заваренный чай; когда-то, еще два года назад, он то упоминал, а она отчего-то сделала себе галочку, вот и пригодилось. Девушка выключила плиту и огляделась. Вторая кухня, находящаяся ближе к библиотеке, чем первая, как уже было сказано, буквально изобиловала едой. Продукты обнаруживались везде: и в ящиках шкафов, и на столе, и в холодильнике, который до удивления напоминал тот самый, что сейчас был в избушке на Иртыше, и еще много где. Но особенно позабавило Гроттер тот факт, что пища нашлась даже в раковине. Она бы еще поняла, если бы мясо положили размораживать под теплую воду (так делала тетя Нинель), но зачем ананас? Дернув плечом, дескать «Мое дело сторона, делайте, что хотите», девушка, обмотав руку с ошпаренным пальцем полотенцем, налила воды в чашку с заваркой и стала ждать, когда жидкость станет темной. Взгляд ее наткнулся на незаметную ранее щель между тумбочкой и холодильником. Ни на что не надеясь, Таня, чтобы удовлетворить свое извечное любопытство, вытащила наружу золотой лукаво блестящий при свете свечей ключ, который даже не покрылся пылью. Может, его положили туда совсем недавно? И если да, то — кто? Машинально положив ключ в карман штанов, драконоболистка положила лимон в чай и, еще раз скользнув взглядом по кухне, явно ожидая еще что-нибудь найти, направилась в библиотеку. ...Глеб все еще был там; он хмуро смотрел в потолок. Почти ничего не изменилось, если бы не одно но — Бейбарсов очень сильно устал. Раньше, когда рыжая только-только выходила из помещения, у него не было кругов под глазами и усталой, чуть вымученной улыбки. Нельзя же измениться всего за полчаса с лишним или?.. Подозрение в том, что некромаг уже успел ввязаться во что-то, крепло с каждой минутой. Теперь следовало узнать, куда мог влипнуть парень, но есть одна проблема сам — он рассказывать вряд ли станет. Впрочем, кто сказал, что Гроттер не сможет вытянуть из Глеба правду? Все-таки она упрямая, и баранья упертость у нее в крови. — Пинайрыжкин, — завернувшись в плед и зябко передернув плечами, начала девушка; Бейбарсов заинтересованно на нее взглянул, но это любопытство вряд ли бы заметно, — что случилось? — Ничего, — хладнокровно и максимально лаконично ответил некромаг. — Я знаю, что ты что-то нашел, да и я, впрочем, тоже. — Как бы невзначай дотронулась до кармана штанов. — А потому давай рассказывай. — Ну, что же, ладно. Но ты начинаешь, и это не обсуждается. Таня уселась в кресло, с головой накрывшись теплым пледом; под слегка ироничным взглядом она чувствовала себя по меньшей мере неуютно. Достав золотой ключ, она протянула находку Бейбарсову. Тот минуту рассматривал найденное, но никаких отпечатков магического вмешательства не обнаружил. Следовательно вещь была не отравлена, не проклята и полностью чиста. Хоть прямо сейчас в замочную скважину вставляй... Только в какую? — И где ты это нашла? — спросил парень. Драконоболистка аккуратно высунула нос на свободу, взглянула с подозрением на некромага, словно опасаясь, что на нее сейчас кинутся, и, наконец, ответила: — На кухне. Там была какая-то странная щель, ну, вот, оттуда и взяла. Поражаться беспечности Гроттер можно долго, но все равно бесполезно. Девушка по-любому будет случайно находить предметы, причем не проверяя, не заколдованы ли. Не зря все-таки некромаг оставил маячок; если что, он почувствует, что случилось с Таней, и появится рядом с ней. Главное, чтобы дочь Леопольда ничего не узнала, а то еще снимет заклинание. Глеб слегка улыбнулся уголками губ, но так, чтобы этого не заметила рыжая. — Знаешь, ты меня забавляешь, — внезапно выдал нечто нелогичное Бейбарсов и с интересом склонил голову набок, ожидая реакции на секунду замершей на месте драконоболистки. — Забавляют животные в зоопарке, — медленно начала та, — а я восхищаю. Вместо улыбки тут же появилась до боли знакомая ухмылка, исказившая лицо. * * * Дверь, к которой бы подошел ключ, ребята проискали долго. Мало того, что комнат в поместье было множество, так еще и обнаружился пренеприятный факт — каждый раз число помещений то стремительно сокращалось, то с такой же скоростью увеличивалось, а потому карта, которую Глеб постоянно носил с собой, очень часто менялась. Это раздражало некромага, ведь изредка он и светлая просто попадали не туда, куда надо, и находили новое место. Но как бы там ни было, нужную замочную скважину парень с девушкой все же отыскали. Правда, обнаружилось, что золотой ключ (между прочим, он действительно оказался отлитым из золота, что подтверждало теорию Гроттер о богатстве хозяев поместья) заржавел, что, вот странность, не было заметно. Пришлось смазать и скважину на всякий случай, и саму вещь. Помещение подозрительно напоминало драконобольное поле с его скамьями для болельщиков, ангарами в слегка уменьшенном виде, огромным размером и специальным домиком, где хранились запасные пылесосы и прочие полетные инструменты. Такое ощущение, словно кто-то, положивший ключ в щель, сообразил, что Таня без полетов уже совсем заскучала. Не хватало только контрабаса, но сообразительный Бейбарсов его уже телепортировал точно в руки девушки. ...Летала рыжая долго, создавая воздушные завихрения, подныривая под днище, совершая перевертоны, бочки, колодцы. И внутренне, и внешне она радовалась тому, что наконец-то может парить над землей. А ведь Гроттер действительно не может никак без полетов, слишком уж нравилось ей это занятие. Нравилось, когда ветер развевал ее рыжие волосы, из-за чего они плащом взметывались вверх, как холодит руки и разгоряченное лицо, как Таня резко ныряет то вниз, к самой траве и некромагу, то мгновенно к куполу. — Ты закончила? — скептически поинтересовался парень и заклинанием притянул к себе и драконоболистку, и ее инструмент. — Ты же голодная, наверное. Лишь мысль о еде заставила Таню проигнорировать наглость Глеба, да и то ненадолго. Она поставила себе галочку, что ей придется потом сделать, и отомстить Бейбарсову за столь вопиющее отношение к ее контрабасу стояло на первом месте. — Пошли, — благосклонно кивнула дочь Леопольда уже на земле. — Хм, слушай, у тебя же есть связь с Ванькой, не можешь мне сказать... как там они? Гроттер быстрым шагом направилась в сторону кухни, стараясь не показывать, насколько она сильно скучает по своим близким, как хочет услышать хотя бы кого-нибудь, несильно пихнуть в бок Ягуна, огрызнуться на очередную язвительную фразу Склеповой, увидеть академика и преподавателей, Ягге, Готфрида... Валялкина, который сейчас с Жанной. Все-таки она не чувствовала ревности, хотя по идее должна. Она столько лет прожила вместе с маечником в избушке, а сейчас всего лишь проплакала пару часов — и все, словно и не было совместного проживания, любви, того, что их связывало. Будто оборвалась ниточка, которая, впрочем, вообще ничего не изменила в общем полотне, даже стало легче чуточку. Словно исчез ветеринар — и половины проблем как не бывало. Такое странное чувство... Необычно понимать, что ей теперь абсолютно наплевать на любителя животных, и теперь их связывает лишь дружба и общие воспоминания. Не больше. — Малышка, эй, эй, ты чего? — раздался тихий баритон некромага, и такое знакомое обращение не слишком приятно резануло слух. Девушка с трудом сфокусировала ищущий взгляд на внезапном препятствии в виде упрямого мальчика-вуду, задумчиво покручивающего свою тросточку. Даже Бейбарсов вызывал в Тане больше чувств, чем Ванька. А ведь с последним связано очень многое! Однако Гроттер отчего-то помнит, как Глеб ей кинул черную розу на подвесном мосту, их полеты над островом под звездным небом, кровь Вепря, красивые слова, постоянные недвусмысленные фразы и взгляды... Почему-то драконоболистка все это не забыла, и эмоций становилось больше, а с маечником все наоборот. Почему все так? Отчего? Зачем Глеб вообще ворвался в ее жизнь? Она бы прожила всю жизнь рядом с Валялкиным, родила бы ему детей, была бы счастлива, но... Судьба решила иначе, и появился некромаг, прочно занявший свое особое место в сердце Тани, которая этот неоспоримый факт упорно, но без толку, отгоняла. Но не может же быть такого, что она влюбилась в этого... Бейсусликова! «А ты уверена, что это так? — раздался тихий женский шепот в ее голове, мягкий и убаюкивающий, подчиняющий волю. — Точно ли ты права? Вдруг... Пинайежиков — и есть твоя судьба?» Удивления голосу в голове было ноль. Таня уже настолько привыкла ко всяким сюрпризам, что просто-напросто устала изумляться, да и не считала это нужным. Она, будучи умной волшебницей и уже привыкшей к нескончаемым приключениям натурой, уже осознала, что, раз она является светлым магом, то как-то глупо постоянно шокировано открывать рот при виде каждой необычной вещи. Правда, язвительно не спросить, с каких это пор она разговаривает сама с собой, Гроттер не могла. Но ей на этот вопрос никто отвечать не собирался или же просто решил проигнорировал ехидную фразу. Таня внимательно посмотрела на некромага, находящегося все еще перед ней. Он не отрывал своего засасывающего взгляда от ее лица, словно бы зная, что сейчас происходит что-то странное с рыжей. Впрочем, это любой бы понял, просто так посередине коридора, издав странный звук, не замирают. Почему-то парень девушке не мешал общаться (правда, пока это на монолог неизвестной больше походил!) с не пойми кем. Незнакомка говорила тихо и таким таинственным голосом, словно рассказывала невесть какую тайну, но пока ничего нового Таня так и не услышала. Она и без фиг-знает-кого знала, что ее связывает с Бейбарсовым и Ванькой, кто они и кто какое место в жизни Гроттер занимает. Это выводило драконоболистку из себя: ей так хотелось громко и членораздельно сказать, что она сама разберется в своей сверх меры запутанной жизни. Да и разглагольствования неизвестной больше похожи были на попытку загипнотизировать, так по крайней мере казалось рыжей. «Прекрати уже! Сейчас всю мою жизнь распишешь в красках!» — раздраженно подумала девушка, как-то сразу почувствовав, что общаться лучше мысленно. «Тебя это пугает? — ехидно осведомились в голове. — Гротти, признай: некромаг тебе очень дорог, иначе бы ты действительно не так спокойно и хладнокровно отнеслась к Ваньке, который сейчас с Жанной... И, знаешь, открою тебе маленькую тайну: маечник сделал ошибку, дав тебе понюхать Многоглазку!» «Почему это?» — слегка враждебно спросила рыжеволосая, передернув плечами. Слишком приторный тон раздражал и сюсюканье, словно она маленькая девочка, бесило. «Ванька на самом деле направлялся искать Многоглазку, потому что чувствовал странную нежность к Аббатиковой. Он не понимал, откуда такие эмоции к некромагине, если он встречается с тобой. На самом деле трава не связывает двух людей вместе; чай, не кровь Вепря. Но вдыхать ее аромат нужно лишь тогда, когда рядом поблизости никого нет, иначе будет такой эффект. Твоя любовь к маечнику не настоящая, моя девочка, и это, увы, правда...» Обращение резануло слух. Так обычно говорил лишь один человек. И это... Дафна.