Сломленный

— Вот он, — челюсти мужчины сжались в удовлетворении, когда он посмотрел на человека, безвольно лежавшего в кресле; даже его дрожь теперь прекратилась. — Вот, где он находится, — он протянул руку, схватил темные спутанные волосы и потянул за них его лицо вверх. Глаза, открытые до этого момента, были закрыты, бледное промокшее от пота лицо с кровяными прожилками. Он фыркнул, вспоминая первые часы, которые он провел с этим человеком. Часы, которые начались с легкомысленного отношения — умных замечаний и уверенности, что кто-то спасет его. Было даже несколько попыток сбежать. Первая, когда он пытался использовать свое красноречие, чтобы заключить сделку со Стангером и ехать на заднем сидении, и вторая, когда он взял телефон у одного из мужчин, которые привезли его в подвал. За обе эти попытки он был жестоко наказан. Стангер использовал его любимое оружие, «Тазер»*, в качестве наказания за первое нарушение. За второе МакГрэйл наказывал сам. Человека, который был достаточно глуп, чтобы взять его телефон, он вернул в подвал и выстрелил ему в голову. МакГрэйл вспомнил абсолютный полный ужаса взгляд на лице пленного, когда кровь брызнула на него. «Он, видимо, боится насилия», — МакГрейл думал с улыбкой. После этого случая поведение человека изменилось. Умные замечания прекратились. На самом деле, весь разговор остановился. Пленный сжал зубы и впивался взглядом в МакГрэйла, вызвавшего его молчание. МакГрэйл знал, что у него была надежда на спасение. Он все еще думал, что, если он сможет протянуть здесь достаточно долго, кто-то приедет и спасет его. Но поскольку время тянулось медленно, неумолимо наказывая его, МакГрэйл видел, как надежда угасала в его глазах. Когда и физическая сила начала терпеть неудачу, он сохранил замечательную силу духа. МакГрэйл с таким редко сталкивался. Необычно, но это делало игру более сложной, более интересной и более значимой для победы. Один из методов допроса состоял в лишении человека сна. Это лишение приводило к изменению сознания, оно делало человека более открытым для предложения и менее способным сопротивляться продолжительному опросу. Стангер не прибегал к физическим избиениям человека так, как это делал МакГрэйл; его методы допроса отличались, но были более эффективными. Единственная уловка — им нельзя было позволять человеку быть без сознания даже самый короткий промежуток времени. Это приносило все больше проблем по прошествии нескольких часов. Ему становилось все труднее и труднее просыпаться из бессознательного состояния. МакГрэйл делал это прежде, он был хорош, и по итогу это всегда давало свои результаты. Раньше он делал это за деньги, и тогда же он столкнулся с людьми, обученными сопротивляться этому воздействию. Однако в частном секторе он никогда не встречался с кем-то, кому удавалось сопротивляться так долго, как это делал этот человек. Изначально он думал, что нескольких часов будет более чем достаточно, чтобы получить все, что ему нужно. Люди, как он, — симпатичные мальчики, которые жили их остроумием и очарованием и привыкли к легкой жизни — не привыкли к пыткам и не могли совладать с собой. Но этот человек удивил его. МакГрэйл был еще более удивлен той точке давления, которая наконец сломала пленного и развязала ему язык. Это было неожиданно: не насилие, не какие-либо лишения или даже унижения — не они сломали этого человека. Конечно, внесли свой вклад, чтобы ослабить его. Но одно умение, которое сделало МакГрэйя профессионалом, — его способность читать людей, находить их слабости и использовать их. Пленник бы не так прост. Он воздвиг фасад с самого начала и замечательно поддерживал свое самообладание даже под чрезвычайным принуждением. Но когда МакГрэйл выстрелил в неумелого героя, он был по-настоящему расстроен. Больше того, МакГрэйл на мгновение увидел вину в его глазах. Тот чувствовал ответственность за смерть этого человека. Значит, он заботится о других, и ему они важны. Когда основная потребность в самосохранении подействовала, МакГрэйл решил попробовать другую тактику. Пленник не говорил, чтобы спасти себя, но он мог бы начать, спасая кого-то еще. И его теория была верна. Все, что потребовалось, — фотография темноволосой женщины, выгуливающей ее золотистого ретривера, и подробный отчет о том, что будет с ней, если он будет сопротивляться и молчать. Несколько часов спустя он рассказал им все, что они хотели знать. МакГрэйл отпустил его, и голова человека упала на его голую грудь. Не было даже хрипа или стона. — Что теперь? — другой человек спросил, кивнув на их пленника. — Будем держать его здесь, пока не проверим достоверность информации? МакГрэйл остановился только на мгновение. — Информация правдива, — он пожал плечами. Информация, полученная таким способом, всегда была достоверной. — Но мы можем оставить его здесь, — убийство не было необходимостью. — Просто оставить? — человек смутился. — Что, если он проснется? МакГрэйл сомневался, что это произойдет. Тому в первый раз за три дня позволили спать. Это и его раны делали возможность проснуться минимальной. — Он не проснется, а даже если сможет, это уже не будет иметь значения. МакГрэйл наклонился, тронув склоненную голову бессознательного человека. Он действительно создал проблему, а послужил объектом для вымещения злости. Этот человек прошел свой путь в бизнесе МакГрэйя и затем злоупотребил его доверием. Это нельзя было оставить без наглядного примера. Никто не делал это с ним. Он удостоверился, чтобы его партнеры узнали о наказании, через которое прошел пленник за свои поступки. — Это было забавно, мистер Кэффри, я наслаждался нашим совместным времяпрепровождением, — сказал он мягко. — И спасибо, что поделились информацией. Мы бы не сделали этого без вас, — он посмотрел на своего партнера по допросу. — Пойдемте, найдем нашего старого друга Захари Кроу. Двое мужчин вышли из комнаты, наконец оставив человека в покое.