Сломленный

Идея о том, что Нил замкнулся в себе не была чужда Питеру, когда он думал об этом. Доктор назвал то, что Нил делает крайним предотвращением, и Нил всегда не хотел иметь дело с эмоциями или чувствами. Он не говорил о них, уклонялся от вопросов о них и отвлекал себя от чувств, когда они вторгались в его разум. Иногда он становился одержим делом. Иногда он работал до истощения. Питер был уверен, что иногда, его живопись помогала ему ослабить надоедливые мысли. Но его способ избегания всегда включал движение; всегда содержал движение. У Нила была сила духа, чтобы направить Макгрэйя и Стангер в убежище Моззи, поэтому он общался с ними там; после этого, он закрылся. Это произошло после, когда его оставили на более четырех часов привязанным к стулу, в смердящей смертью комнате. Питеру пришла в голову мысль, что не пытки сломали его, а покой. От этой мысли Питеру захотелось помчаться прямо к нему, но доктор сообщил, что двадцать четыре часа критической оценки прошли, поэтому Нила переместят в палату с чуть меньшим контролем. Все еще в отделении интенсивной терапии, но не в аквариуме напротив поста медсестер, где он был. Питер должен был подождать, пока его не переместят, прежде чем сможет его посетить. Доктор раньше дал ему понять, что если все пройдет нормально за двадцать четыре часа, Нил будет перемещен из отделения интенсивной терапии в отдельную палату. Будет ли эта комната на седьмом этаже, еще предстояло определить. Питер знал, что там находилась психбольница, и он не хотел, чтобы Нил был там. Нуждаясь в поддержке, прежде чем решать эту задачу, он позвонил. Элизабет предложила приехать к нему, чтобы помочь, но Питер знал, что она разговаривала с очень важным клиентом, обсуждая детали для праздника на выходных днях. Она уже запланировала приехать после работы, зная, что правила посещения будут более гибкими с переездом Нила в другую палату. Питер уверил ее, что просто хотел пару слов поддержки. — Просто трудно говорить с ним, когда он такой, Эл, — Питер признался. — Доктор говорит, что он может услышать меня, и думает, что я могу помочь, говоря с ним. — Ты единственный человек, который может помочь ему, Питер. Помнишь, как он сказал тебе, что ты — единственный человек в его жизни, которому он доверял? — Да, — Нил был не в своем уме, когда он сказал это, но доктор Майерс в сущности сказал то же самое. Нил приравнивал Питера к безопасности; он доверял ему. — После того, что он испытал, ему нужен кто-то, кому он может доверять, — она продолжала, — Ты уже знал это; вот почему ты едва оставлял его в одиночестве в течение этих трех дней. — Я действительно знаю это, — Питер признал. — Но смотрящий в его глазах похож на незнакомца. Он не похож на Нила. — Он где-то там, — сказала она твердо. — Он может скрываться от мира, но он там. Ты всегда утверждал, что можешь найти его, неважно, куда он сбежит. Так докажи это. Иди и найди его. Глаза Нила были закрыты, когда Питер вошел в свою комнату. Это было почти разочарование. Он не знал, должен ли он был придвинуть стул и ждать или прогуляться и вернуться позже. Так или иначе, сидя там, наблюдение и ожидание его пробуждения казались Питеру невыносимыми. Помня, что доктор сказал ему, он поглядел на монитор выше головы Нила, который показывал его наиболее важные показатели. Не спуская с него глаз, он мягко схватил предплечье Нила. Только в этот момент, произошло изменение. Числа начали увеличиваться; сначала его сердечный ритм, а затем дыхание. Он не двинулся или открыл глаза, но он знал, что кто-то вошел; кто-то трогал его. Это был Питер, он должен был знать. — Как дела, приятель? — он сжал руку Нила. — У меня были некоторые поручения, поэтому я ушел, но теперь я вернулся, — он поглядел на монитор. Как доктор и сказал ему, показатели Нила начали нормализироваться при звуке его голоса. — Доктора говорят, что ты выздоравливаешь и становишься более сильным. Ты должен быть в обычной палате на другой день, и возможно даже вернешься домой через несколько дней после этого. Он оставил Нила на мгновение, чтобы притянуть стул ближе к кровати. Сидя на самом краю, он протянул руку и на этот раз взял руку Нила в свою. Он никогда не чувствовал себя так мысленно истощенным в своей жизни, но Нил нуждался в нем. Он глубоко вздохнул. — Нил, — он мягко сжал руку. — Я знаю, что ты слышишь меня, но я хочу, чтобы ты и слушал меня. Я знаю, что ты прошел через… ужасное испытание, — слово было наименьшим описанием того, что вынес Нил, — но теперь ты в безопасности. Ты понимаешь? Ты в безопасности. Ты был силен и храбр, и пережил все, что они сделали с тобой. Не было никаких признаков ответа от Нила, но он не ожидал иного. Не только он нуждался в поддержке, но и Нил. — Макгрэйл и Стангер были оба арестованы, — он продолжал. — Они находятся под арестом, пока мы говорим, — при упоминании имен Питер действительно отметил, что сердечный ритм Нила увеличился. Изменение было незначительным, таким образом, он не был уверен, что это происходило из-за его слов или нет. Он продолжил. — Неважно, что они сделали с тобой, тем не менее ты перехитрил их, — Питер сглотнул. — Ты победил их, Нил, и они проведут в тюрьме остатки их жизней. Они никогда не смогут сделать этого снова никому и никогда. Не было никакого ответа на его слова; глаза остались закрытыми. Питера предупредили, что это займет время. Это требует терпения и стойкости; того же, что потребовалось, чтобы найти Нила Кэффри в первый раз. И Питер был способен на это, был полон решимости выполнить задачу.