Сломленный

Трудно было продолжать разговор, но не потому, что Нил не реагировал. На самом деле, Питеру казалось, что он подавился шишкой, которая поселилась в его горле. Он подумал, что было к лучшему, что глаза Нила не были открыты. Эти пустые голубые глаза сделали бы боль в груди еще сильнее, и шишка могла бы довести его слова до полной остановки. Угроза слез пришла снова, когда Питер признал, хотя у него была довольно хорошее представление о том, что Макгрэйл проделал физически с Нилом, но он не мог представить это эмоциональное насилие, которое он пережил. Он остановился, с трудом сглотнув, когда дверь открылась, и прибыл персонал для осмотра. Питер боролся, чтобы восстановить душевное равновесие, отпуская руки Нила и переместившись со своего места на стул. — Мистер Кэффри, — сказала женщина, когда вошла, не увидев Питера с первого взгляда. Ее голос казался слишком громким, но Питер понял, что это его голос оставался приглушенным во время его недавнего монолог. — Как мы себя чувствуем сегодня? — она продолжила. Основные показатели жизнедеятельности Нила ответили на поднятый голос, поднявшись, и Питер положил руку на лоб Нила и, наклонившись рядом, мягко сказал. — Все хорошо, Нил, — сказал он ободряюще. — Это всего лишь медсестра. Она не собирается причинять тебе боль, — он поднял глаза и встретился с вопросительным взглядом медсестры. — Она здесь, чтобы позаботиться о тебе, чтобы убедиться, что ты в порядке, — после того, как он закончил, он отошел подальше от нее. — Это правда, Нил, — она сделала паузу, прежде чем использовать его имя, а не «мистер Кэффри». Ее голос был спокойным. — Мне просто нужно проверить ваши показатели, ваши лекарства, и ваш шов. Откройте глаза для меня? Питер не видел эту медсестру во время его длительного пребывания в отделении интенсивной терапии, и он не знал, насколько она была знакома с ситуацией Нила. Он подумал, что ее проинформировали о его медицинской истории и, по крайней мере, основах того, какие травмы имели место. — Вы сидите здесь, разговаривая с ним в течение часа, — сказала она тихо, глядя на Питера с любопытством. — Вы получили какой-либо ответ от него? Это сказало Питеру, что ей было известно не только о медицинских вопросах, но и психологических проблемах. — Нет, — признался он, — он не открыл глаза для меня. — Ну, я должна взглянуть на эти голубые глаза, — заявила она и направилась, чтобы проверить зрачок Нила. — Оба реагируют, — она взглянула на Питера и добавила тихо, — он симулирует. Питер молча кивнул, он пришел к тому же выводу. Она продолжила осматривать, проговаривая свои выводы вслух, когда кратко записывала. После завершения, она приступила к другим обязанностям, объясняя Нилу, что она делает и зачем это нужно для каждого движения. — Все выглядит хорошо, мистер Кэффри, — сказала она, — вероятно, они начнут вводить некоторые мягкие продукты вам немного позже, — она посмотрела на Питера. — Желе. Нам нужно, чтобы он начал есть хоть какую-то пищу. Питер поблагодарил медсестру, и пообещал, что он использует кнопку вызова медперсонала, если им что-то понадобится. В этот момент, ему нужен не вызов медсестры, а кое-кого другого. Он думал о ней; он нуждался в перерыве. Элизабет будет там через час или около того. Она еще не должна была видеть Нила, но он знал, что она успокоит его, как сможет. В конце концов, он болтал с ним более часа, но безрезультатно. Элизабет была хороша в подобных вещах. Она всегда, казалось, знала точно, что сказать, чтобы заставить кого-то чувствовать себя в своей тарелке. Может быть, она смогла бы достучаться до него. Питер оглянулся на Нила. Дыхание перехватило, он открыл глаза. Он боялся, что когда он подойдет к постели Нила, он просто их снова закроет, но этого не произошло. Голубые глаза оставались открытыми, пустыми, но открытыми. Взгляд Нила был направлен на дверь, и движение Питера не заставило его сдвинуться. Он сохранял свой голос тихим, продвигаясь ближе к кровати. — Ты слышал медсестру, — сказал он обычным тоном, смотря на Нила. — Все выглядит хорошо. С тобой все будет хорошо, Нил, — голова Нила сместилась, перемещая взгляд от двери к раковине в палате. Если бы доктор не указал на это, Питер не увидел этих случайных движений. Но теперь он признал это, что-то в этом было: в ответ на его движение изменился и взгляд Нила. Он подумал просто передвинуться в поле зрения Нила и в этот раз, но передумал. Вместо этого, он вернулся и занял свое место в кресле. Он протянул руку, снова взяв безвольную руку Нила в свою. — Сейчас ты в безопасности, — начал он, — я здесь, с тобой. Ты не одинок, — голова не двигалась; она была еще слегка повернута в другую сторону, но глаза оставались открытыми. Питер продолжил, ободренный этим фактом. — Я знаю, что тебе было… ужасно больно, Нил, — сказал он, пытаясь сохранить свой голос ровным, — но врачи тебя подлечили. Ты выздоравливаешь, и все очень скоро вернется к норме, — он надеялся, что это была правда. — Макгрэйл и Стангер, их жизнь закончилась, — уверенность вкралась в его голос. — Они проведут остаток своих жалких жизней взаперти. Их жизни закончились, Нил, твоя — нет. — Я не знаю, как много ты понимаешь, о чем я говорю, — он сделал паузу, подбирая слова тщательно. — Я знаю, что ты просто пытаешься защитить себя от мира прямо сейчас, а после… после всего, что произошло, я понимаю, почему, — он остановился и сглотнул комок, который вновь поднялся в его горло. Когда он снова заговорил, голос его был напряженным. — Но ты не должен защищать себя от меня, или Элизабет, или любого из тех, кто любит тебя. Ты в безопасности с нами. Пожалуйста, вернись. После этих слов, он сидел в тишине с болью в горле, он знал, это было результатом постоянного глотания слез, что хотели упасть. Чем дольше этот процесс продолжался, тем больше Питер боялся, что он проиграет эту битву. После всего, что произошло за последние дни: похищение Нила, хвастовство Макгрэйла и Стангера о том, что они сделали с ним, отчеты, что он читал, его собственный стресс и недостаток сна, и пустые, пустые глаза Нила, — он был эмоционально истощен сам. Пауза, что он взял, пытаясь взять себя в руки, казалось, не сработала. Он сглатывал, а боль только усиливалась. Он вдруг понял, что он не в состоянии держать это в себе; он был слишком истощен. Даже Питер Берк имел свои пределы. — Я скоро вернусь, Нил, — пробормотал он, внезапно вставая со стула. — Я отойду на минутку, — он не собирался сдерживаться, и ему нужно было побыть одному. Когда он начал вставать, чтобы уйти, он чувствовал как Нил усилил хватку вокруг его руки. Он с недоумением поглядел на лицо Нила. Его глаза не изменили направление взгляда, но его щеки были мокрыми. Он не издал ни звука, или, может быть, Питер так боролся с собственными слезами, что просто не слышал. Его хватка была тверда. Это было ответом для Питера. С судорожным вдохом, он опустился обратно в свое кресло. Он не пытался сдержать слезы, которые начали стекать по его лицу. Все равно было бесполезно. — Я здесь, Нил, — он задыхался, сжимая руку Нила в ответ. — Я здесь, и я никуда не уйду.