Сломленный

— Он был… прямо… передо мной, — Нил произносил слова запинаясь, потому что боролся за дыхание. — Это… это была… моя вина. Питер хотел выразить свое несогласие, но не решился прервать его. Ранее в тот же день, доктор Майерс подчеркнул важность Нила, говорящего том, что он испытал во время плена у Макгрэйла. И Питер не был удивлен, узнав, что разговор между доктором и Нилом, по большей части, состоял из реплик врача. Питер не присутствовал, но поговорил с доктором Майерсом после. — Учитывая мое последнее общение с мистером Кэффри, — он улыбнулся. — Это явное улучшение, — конечно, во время первой встречи с Нилом, он полностью отключился и не реагировал. Но на этот раз был, по крайней мере, диалог, очень ограниченный, но диалог. Нил был слишком замкнут; он говорил мало и, когда ему удавалось взглянуть в глаза собеседнику, он, казалось, не мог удерживать зрительный контакт долго. Доктор Майерс признался, что его пациент не был слишком открытым, но они сделали небольшой прогресс, когда предметом обсуждения стала предыдущая ночь. Нилу стало очень неудобно и он, наконец, признался, что опасался наступающей ночи. Доктор Майерс заверил его, что ему введут что-нибудь, чтобы помочь ему спать, и что он пропишет ему Prozosin, когда тот покинет больницу. Доктор также рекомендовал Эмоционально-образную терапию. В настоящее время, его кошмары повторялись. Ему потребовалось некоторое время, чтобы уговорить Нила поговорить обо всем и даже большем, чтобы поговорить о чем-нибудь болезненном. Но теперь, когда он говорил, Питер пытался просто слушать. Слушать, когда он говорит, и осторожно призывать продолжать, когда он запинается. — Он… он заставил его… посмотреть на меня, — Нил продолжал, — и тогда… затем он… Слова покинули его. Он посмотрел на Питера с таким мучением, что тот боялся, что он снова закроется, только вернувшись из того безразличного состояния. Питер знал, что Нил не мог заставить себя сказать. Макгрэйл выстрелил человеку в затылок, обрызгав его кровью и мозговым веществом. — Я знаю, Нил, — Питер мягко сказал, положив руку на лоб Нила. Жест был не только чтобы утешить его, но и помешать Нилу отвернуться. Он хотел, чтобы Нил посмотрел на него, и это было своего рода проблемой. — Макгрэйл выстрелил в него, и он единственный, кто несет ответственность за смерть этого человека. Нил отвел глаза, и Питер почувствовал, что попытался отвернуть голову. Но он твердо держал Нила, сохраняя положение его головы неподвижным. Нилу нужно было услышать его. — Это не твоя вина. — Я… взял..... его… телефон, — Нил тихо бормотал, закрыв глаза. — Вот почему… почему… он… — Посмотри на меня, — сказал Питер, но его голос оказался резче, чем хотелось бы. — Нил, посмотри на меня, — частота дыхания Нила возросла с его тревогой, но он выполнил приказ. Питер был удивлен, когда Нил посмотрел на его. — Макгрэйлу не нужно было убивать этого человека, Нил, — настойчиво сказал он. — Он хотел, чтобы ты чувствовал ответственность за это. Голубые глаза задержались на нем почти в отчаянии. Но Питер продолжал, давая руке отдохнуть, ослабив хватку на голове своего друга. — Это было просто частью системы, Нил, частью его плана, чтобы сломать тебя. Это ни за что не твоя вина. Никогда, — он увидел облегчение в глазах Нила, но только отдаленную его тень. — Он угрожал сделать то же самое с Эл, не так ли? — тихо спросил Питер, уже зная ответ, перед тем как глаза Нила захлопнулись, и он отвернулся, словно пытаясь избежать даже мысли об этом. — Она в порядке, Нил, ты видел ее этим утром, — Питер мягко напомнил ему. — Ее никогда не похищал Макгрэйл, ей никогда не причиняли вред, — он помолчал, вспоминая наблюдения Элизабет о предыдущей ночи. — Воспоминания… сны о ней, Нил, этого не произошло. Все просто смешалось у тебя в голове. Нил медленно позволил себе снова встретиться взглядом с Питером. — Я знаю, — прошептал он, — но это могло бы произойти. Я мог бы убить ее. Я солгал ему… о том, где Кроу был спрятан. — Ты послал его в одно из укрытий Моззи, — сказал Питер. — Это было блестяще, и благодаря этому мы взяли его. Нил покачал головой. — Я думал… подумал, что если бы они оставили меня в покое, то я мог бы освободиться, — его голос дрожал. — Я думал, что они бросят меня обратно в… обратно в шкаф. Питер почувствовал, как волна холода пролежала по нему от этого высказывания. Обратно в шкаф. С мертвецом. Но он стиснул челюсти и промолчал. — Но они не сделали этого, — Нил продолжал. — Они оставили меня в кресле, и я был… был слишком слаб, чтобы уйти, — беспомощность, которую он, должно быть, чувствовал в тот момент, была отражена в его глазах. — Я пытался… но… — он остановился и перевел дыхание, прежде чем продолжить. — Я не мог предупредить вас, чтобы обезопасить ее. Я не мог ничего сделать, кроме как ждать их возвращения. С ней. Питер понял, что даже не физические пытки сломали Нила, его сломало ожидание после произошедшего. Теперь он осознал почему. Это была психологическая пытка ожиданием: увидеть, как Элизабет умирает, не сумев сделать ничего, что могло бы остановить их, и полагать, что ее смерть будет его виной. Именно тогда для него всего стало слишком много, и, как объяснил доктор, Нил сбежал в безопасное место. Глубоко внутри его собственной головы. Вот почему Элизабет была способна достучаться до него, потому что мысль о ее смерти и загнала его туда. — Но этого не произошло, Нил, — настаивал Питер. — Она в безопасности. Твой план сработал. Мы нашли тебя. Макгрэйл в тюрьме. Ты и Элизабет в безопасности. — Я не уверен, что когда-нибудь смогу снова это почувствовать, — честный страх был в голубых глазах, когда они встретились с его взглядом, и Питер понял, что Нил боялся больше никогда не стать прежним. Тяжело было видеть его уязвимость, но после прошлых дней, Питер приветствовал это. Ощущения, даже болезненные, были лучше, чем их отсутствие. — Нил, — сказал Питер, — Доктор Майерс сказал, что ты не вернешься к нам, пока не почувствуешь себя в безопасности. Это просто займет время, — он остановился, изучая своего друга. — Что это было, что заставило тебя вернуться? Что первое ты помнишь? Нила нахмурил брови на мгновение, прежде чем ответить. — Тебя, — он спокойно сказал. — Я помню твой голос. Я просто плавал где-то в своем сознании. Я не думал и не чувствовал ничего, — он помолчал и отвел взгляд. — Это было хорошо. Но потом все изменилось. Твой голос. Ты был… был расстроен, плакал, — Питер почувствовал, как его лицо вспыхнуло. — И я понял, что ты держишь мою руку. Это было первое, что… я почувствовал, понимаешь? Я чувствовал, что ты плачешь, — он указал на его грудь. — И я почувствовал, что ты держал меня за руку. Питер не доверял своему голосу, поэтому он просто кивнул. — Ты сказал, что уходишь, и я просто знал, что не… не хотел этого, — голос Нила был тихим. — Ты сжал мою руку, — настала очередь Питера говорить шепотом. — Но тогда ты… психанул и снова ушел, — голос Питера стал сильнее. — Пока Элизабет не сказала тебе открыть глаза. — Да, я услышал ее голос, — глаза Нила наполнились слезами. — Я думал, что она мертва, Питер, но не помнил… как она умирает, — он остановился и сделал вдох. — Но потом я услышал ее. Я не мог в это поверить, но после этого она сказала что-то про картофельный суп-пюре и мой утонченный вкус, — он слабо улыбнулся Питеру через слезящиеся глаза. Это была первая улыбка, которую Питер увидел за очень долгое время. Она почти достигла голубых глаз. — Кто бы мог сказать такое, кроме Элизабет? Как и Нила, эмоциональное состояние последних дней заставляло Питера постоянно находиться на грани слез. Ему пришлось с трудом сглотнуть, прежде чем он заговорил, и он был доволен, что смог передать дразнящий тон в его голосе. Ощущение нормальной жизни. То, чего он жаждал, и Нил, он догадался, тоже. — Боже мой, Нил, если бы я знал, что упоминание о картофельном пюре из супа вернет тебя к реальности, я бы спас нас обоих от многих страданий и принес бы его первым делом. — Вы говорите обо мне? — Питер, как и Нил, повернулся к двери, где стояла Элизабет. У нее был термос в руке. Нил на самом деле рассмеялся, слабо и почти нервно, но это был смех. И на этот раз улыбка действительно достигла отражения и в его глазах — Пожалуйста, скажи мне, что это картофельный суп-пюре. Радость в сердце Питера при звуке смеха Нила не поддавалась описанию, и слезы, которые ужалили его глаза теперь были не грустные, а счастливые. Его друг вернулся. Его самым большим страхом было то, что Нил исчез, но это был не тот случай. Он был здесь, улыбался Элизабет и благодарил ее за заботу о его нежном вкусе. Он смотрел на обоих: Элизабет, по-матерински относящейся к нему, и Нил, неловко принимающий ее заботу. Он знал, что этот путь не будет быстрым или легким: долгое физическое исцеление и еще более долгое эмоциональное. Но Нил снова будет в порядке. Он всегда был бойцом, и в этот раз ему не придется сражаться в одиночку. Сдаваться было не в его характере, и в течение последующих тяжелых месяцев, если он начнет отчаиваться и забывать об этом, Питер будет рядом, чтобы напомнить ему. Нил станет человеком, которым он был раньше, и все, что было сломано в нем просто срастется снова и сильнее, чем когда-либо. Питер проследит за этим.