Сломленный

После ночи у постели Нила Элизабет выглядела намного лучше, чем он предполагал. Конечно, она не выспалась, и макияж немного смазался, но по-прежнему была красива. Он приехал в больницу, со свежим кофе и булочками из кафе, в 7:45. Дверь в комнату Нила была закрыта, и медсестра направила его в зал ожидания. Там Питер и нашел Элизабет. Он вручил ей утренний подарок и сел рядом с ней на длинный, виниловый диван. — У Нила доктор, — пояснила она. — Они заново осматривают его и записывают изменения. Он, кажется… понимает то, что они говорят ему. Питер кивнул. — Медсестра сказала мне, — воспоминание, каким он оставил Нила вечером, было еще свежо в его памяти. — Что он делал после того, как я ушел? — Он, наконец, успокоился, — ответила она, глядя на него страдальческим взглядом. — Кошмары начались после этого. Очень яркие кошмары, — она вздохнула. — В конце концов, они дали ему что-то, что усыпило его до, примерно, четырех часов. Он был благодарен ей за то, что она заставила его поехать домой и отдохнуть, пока сама сидела с Нилом. Он был в безвыходной ситуации вчера, но теперь не мог отдыхать еще одну ночь. Особенно в ту, когда Нил переживает кошмары. — Он, — Питер сделал паузу, — что-нибудь сказал после того, как я ушел? Он вообще говорил о том, что произошло? — Нет, — ответила она. — Единственный раз, когда он заговорил был во время кошмара. Он говорил, что на нем была кровь. Он больше и больше истерил, даже после того, как он проснулся. Он пытался стереть… стереть ее с его лица, — события этой ночи напомнили о себе, и глаза Элизабет наполнились слезами, но она быстро сморгнула их прочь. — поэтому когда они… пришлось успокоить его, Питер. Он знал, что вызвало кошмары Нила, и сжал ее руку. — Спасибо, что осталась с ним, Эл. Сегодня утром… ему лучше? Она кивнула. — Он спокойнее, и он все еще где-то внутри, знаешь? Но он был тих, очень тих. Он едва ли сказал слово. И ему так… так больно, — она посмотрела на Питера. — Ему по-прежнему тяжело смотреть на кого-либо, даже на меня. — Время, — заверил он ее. — Дай ему немного времени. Нил живучий. Он найдет способ справиться с этим, разберется в собственной голове. Питеру нужно было услышать эти слова также сильно, как и Элизабет. С Нилом все будет хорошо; он станет тем же человеком, что и раньше. Он должен. Он убеждал Элизабет пойти домой, но она настояла на обратном, по крайней мере, пока доктор не расскажет все, и она не попрощается с Нилом. — Почему ты не осталась с ним? — спросил Питер. Хотя она и не доверенное лицо Нила, как он, Берк знал, что до этого Нил не возражал против ее информирования о его состоянии. — Он не хотел, чтобы я была там, — ее голос был тихим, — они спросили, желал ли он, чтобы я осталась, но Нил покачал головой. Это его удивило. Элизабет была той, кто перевел с ним всю эту ночь. Он различал ее присутствие. Тем временем, она продолжила: — Его кошмары, я думаю, что они обо мне, — призналась она. — Он умолял… умолял о сохранении моей жизни, — на этот раз она не смогла сдержать слезы; они полились, и Эл вытерла их с нетерпением. — А потом умолял тебя простить его за то, что позволил мне умереть, — она томно вздохнула. — Питер, я думаю, Нил считает, что это моя кровь на нем. Когда доктор закончил разговаривать с Нилом, он нашел Питера. Тот хотел встать, но он жестом приказал ему сесть обратно и присел напротив. — Агент Берк, — начал он, — я уже объяснил мистеру Кэффри о его состоянии, в котором он поступил к нам и о процедурах и вариантах лечения, которые мы использовали, чтобы спасти его жизнь. Он, казалось, понял, но из-за… — он сделал паузу. — Я сомневаюсь, что он будет делиться любой информацией с кем-либо, — он перевел взгляд от тревожного лица Элизабет до более отдохнувшего лица Питера. — Как его лечащий врач, я хотел, чтобы вы были в курсе его состояния и прогнозов. Питер ценил понимание доктора. — Как вы знаете, из-за сильной травмы мистера Кэффри, была проведена процедура удаления селезенки, — объяснил доктор. — Процедура требовала разрез на левой стороне живота мистера Кэффри под грудной клеткой. Разрез заживает. Питер кивнул, и доктор продолжил. — Печень и кишечник, кажется, хорошо реагируют на лечение. Если это продолжится, и никаких дальнейших осложнений не будет, то его, скорее всего, выпишут из больницы через неделю. Обычно, полное восстановление занимает от четырех до шести недель. Мы предоставим инструкции с его документами на выписку к тому времени. — Он может остаться с нами, — тихо сказала Элизабет. — Ему нужен будет кто-нибудь, — Питер знал, что она говорила не только про его физическое состояние, которое подтверждало, что Нила нельзя оставлять в одного. Физически, он, казалось, выздоравливал. Насчет психического состояния можно было бы поспорить. — Это было бы замечательно, — признал доктор. — Ему придется ограничивать свою деятельность во время восстановления. Он не сможет ходить и будет нуждаться в ком-то, кто проследит за выполнением инструкций, — взглянув на Питера, объяснил он. — Человек может жить без селезенки, но так как селезенка играет важную роль в борьбе организма с бактериями, поэтому мистер Кэффри будет более подвержен развитию инфекций. Я рекомендую сделать серию прививок, для его защиты от более опасных бактерий — стрептококков пневмонии, Neisseria meningitides, и Haemophilus influenza*. Эти бактерии вызывают тяжелую пневмонию, менингит и другие серьезные инфекции. Обычно эти прививки ставят за две недели до плановой спленэктомии. Однако в случаях экстренной хирургии — через две недели. — Во время разговора со мной об операции врач, — вспомнил Питер, — был не очень обнадеживающим. Он дал Нилу пятьдесят процентов шансов на выживание. Доктор взглянул на Питера на мгновение, прежде чем ответить. — Да, я говорил с доктором Моррисоном, когда стал его лечащим врачом. Сейчас он очень доволен прогрессом. И сказал, что вы были уверены: мистер Кэффри — боец и оправится от этого, — врач улыбнулся. — Он сказал, что вы довольно откровенно высказались об этом. — Да, но я не был уверен, — признался Питер, вспоминая отчаянный страх и ярость, которые побудили его на срыв в тот день. — Нил всегда был бойцом. Он никогда не сдается, но в этот раз, после всего, что с ним произошло, я не был уверен, — он помолчал, вспоминая сцену в подвале, и тихо добавил. — Я все еще не уверен. — Физически, он сопротивлялся, как вы и говорили, — доктор напомнил Питеру. — А психологическое состояние… Доктор Майерс прибудет позже, чтобы осмотреть его с этой стороны, — он пристально смотрел на Питера, — но это явный прогресс, Агент Берк, теперь он отвечает. — Вы думаете, он будет в порядке? — задала вопрос Элизабет. — Как вы думаете, он сможет эмоционально восстановиться от того, что они сделали с ним? Он встретился с ней глазами. — Это не в моей компетенции, миссис Берк, — доктор говорил осторожно. — Я уверен, что доктор Майерс предложит интенсивную терапию; вчера вечером он сказал нам, что ему нужна помощь с тем, что произошло. Беспокойство у Питера вызвало то, что Нил был не один, чтобы поделиться своими чувствами, но обычно не говорил о них. Но сейчас его обычные методы выживания не работают. — Нил не очень-то откровенен, когда речь заходит о его чувствах. — Ему придется, если он хочет оправиться от этого, — твердо заявил доктор. — Я уверен, что доктор Майерс объяснит важность его участия в терапии, — он встал, и Питер и Элизабет последовали его примеру. — Я также думаю, что доктор Майерс разделяет мое убеждение, что его прогресс во многом зависел от вас, вашей веры в него, и, что более важно, его веры в вас.