Любовь в маске

      Осень закончила свой последний день обильным снегопадом. Снег легко кружился и большими тяжелыми хлопьями сваливался прямо на шапки и сухую листву. Город моментально преображался, как только его накрывало белизной. Но такая погода была не столь приятна всем, особенно владельцам автомобилей. Видимость была плохая, однако все парки и скверы сияли под светом луны. Почти три дня снег шел с маленькими остановками. И когда погода решила, что хватит с Парижа и такого количества снега - он стал старательно таять. Это усугубило ситуацию. Но постепенно погода менялась и со временем стабилизировалась. Снег падал, но не в таком количестве, и при этом не исчезал насовсем и надолго. Осень поменялась местами с зимой, полностью уступив ей место.       Парижане и сами преобразились: поменяли яркие зонтики на теплые шарфы. Настроение было приподнято лишь у тех, кто с нетерпением ждал Рождество и каникулы, а вот о студентах такого сказать почти было невозможно. С наступлением декабря работы прибавилось с тем, что пошла усердная подготовка к зачетам и экзаменам, которые должны были нагрянуть с праздниками. Погода не щадила, заваливая белоснежным покровом город, превращая в сказочное место. Постепенно город готовился к предстоящему торжеству. В некоторых местах по вечерам уже горели яркие разноцветные огоньки. Тоже можно и сказать о магазинчиках - стали появляться большие и маленькие шары, украшения для дома и много всего, что позже было почти в каждом доме.       Друзья также не дремали и стали украшать свой дом. Маринетт занималась своей комнатой, гостинной и лестницей, украшая все по очередности. Алья же взяла на себя свою комнату, кухню и прихожую. Натаниель и Нино занимались внешней стороной дома. Выходной прошел на ура и только к вечеру дом горел и сиял всеми цветами, порой даже ослепляя. И скорее всего, это был один из немногих вечеров, когда все четверо собирались вместе. По такому случаю Дюпен-Чен испекла свои фирменные круассаны и пирог с малиной.       - Подруга, это действительно великолепно. Совместная готовка так бодрит! - улыбнулась шатенка, расставляя тарелки и столовые приборы. Девушка с голубыми глазами была рада проводить свободное время с ними, а потому широко улыбалась и была полностью согласна с Сезер. Стол был накрыт, а мальчиков уже призвали к ужину.       - Девочки, вы просто потрясающие! Я так проголодался, что съем все, что вы предложите. - усмехнулся парень, усаживаясь поближе к своей возлюбленной. На что та поместила в его тарелку двойную порцию, не забыв пожелать приятного аппетита. Аловолосый же оказался между Нино и Маринетт.       - И правда, все так вкусно выглядит. - рассмотрел весь стол Натаниель, взяв себе и горячего и пару салатиков. Девочки же, слушая похвалу от парней, сели следом. Яркий свет озарял каждого. Блеск в глазах говорил о том, что у каждого настроение на высшем уровне. Обсуждая пройденный день и некоторые неудачи в оформлении, а то и вовсе, смешные моменты в ходе работы, ребята медленно перешли на тему Рождества.       - Может этот вечер проведем также? - предложила Алья, рассматривая идею совместного празднования, как наиболее интересным.       - Отличная идея! К тому же, не будет контроля родителей, мы можем немного пошуметь. - ухмыльнулся Лияф, скрещивая руки на груди и поднимая лицо, будто бы сказал нечто грандиозное.       - Вы серьезно? - несмотря на заманчивость идеи, Натаниель немного подозрительно покосился на своего друга. - Хотя, думаю, я смогу уговорить своих не тащить меня на семейное застолье. Я был бы рад остаться здесь.       - И обязательно сходим на главную площадь. Думаю, будет весело, хотя я обещала родителям, что буду с ними, но попробую убедить их в том, что им без нас будет лучше. - улыбнулась брюнетка. Она была единственной, кто не так сильно обрадовался затеи, ведь очень хотела быть с мамой и папой, но знала, что отказывать будет некрасиво и невежливо, ведь если праздновать, то лучше всего вместе. Вот только кое-что ее смущало - что если Нино и Алья захотят побыть наедине? Она останется с Натом. Вдвоем.       - Мы еще можем позвать Адриана! Он как раз говорил, что скорее всего будет один. Я предложил ему собраться у нас, он был не против. - добавил Нино, вспомнив про лучшего друга. А вот эти слова более взбодрили Дюпен-Чен.       - А разве он будет не с отцом? - Алья сомневалась насчет Агрестов, ведь такой строгий отец, как Габриель, вряд ли мог позволить сыну сделать выбор. Но Нино говорил серьезно. Маринетт даже не знала, о том, как Адриан хочет провести свое время. Неделю назад он уезжал на модный показ, и вернулся лишь четыре дней спустя, как раз к учебной подготовке к экзамену. Конечно, в ее сердце таилось желание отпраздновать этот день и с одногруппником, но знала, что столкновение ее лучших друзей будет означать неловкость. А вот если бы она осталась с Натом, что могло бы произойти? Насчет этого Мари ушла в себя далеко, забыв, что находится в компании друзей. Пропуская все мимо ушей, она крутила в пальцах ложку и смотрела в свою кружку с горячим шоколадом.       - Мы виделись недавно. Он выполнил просьбу отца, за это ему дозволили отмечать Рождество в компании друзей. Сначала он говорил, что его пригласила Хлоя, и он даже намеревался отправиться на ее вечеринку, но я знаю, что там ему не место и пригласил к нам. Так что, он счастлив. - усмехнулся парнишка в очках. Он сидел на стуле слишком широко для своего телосложения. Одна его рука была на спинке стула, где сидела Леди Вай-Фай. А другой махал перед собой, рассказывая свою историю. - Мари, он разве тебе об этом ничего не сказал? Мари?       - А?! Нет-нет... мы лишь обсуждали контрольные и зачеты, так что поговорить о праздниках не получается у нас, но я обязательно у него спрошу. - заверещала та, чувствуя себя потерянной. Все же, невежливо терять смысл разговора и уходить в себя, для этого есть иное время. Ужин прошел в хорошем настроении, однако Натаниель не проронил не слова. Все это время он наблюдал за Маринетт, и ему показалось, что девушка не особо желает приглашать Адриана, или же, наоборот, боится, но хочет. Этот разговор и его заставил задуматься, ведь если бы они остались наедине с Дюпен-Чен, то это стало бы его лучшим Рождеством. Слишком много времени прошло с момента их последнего уединения. А в Рождество и вовсе, могло произойти чудо.       После уборки на кухне, парочка влюбленных скрылась в гостинной. Спасительница Парижа, забежав в комнату и захватив необходимые инструменты, направилась точно в комнату-мастерскую, где уже находился ее лучший школьный друг. Он сидел почти в самом углу, где было свободно. Вокруг него были различные эскизы, а также карандаши, краски, и различные материалы для рисования. В руках он держал планшетку и книжку, в которой рисовал супергероев. Маринетт сбросила все тетради и блокноты с линейками и карандашами на стол, а после села за работу. Ей необходимо было отправить тете рождественские наряды для подружек невесты и украшения на свадебные платья. Изначально они сидели в тишине, но голос Куртцберга будто разбудил девушку ото сна. Пусть она ушла с головой в свою работу, но его услышала.       - Мари, что ты думаешь, по поводу Рождества? - его голос будто сломался. В нем чувствовалась тоска. Голубоглазая это ощущала и от того по телу пробежали мурашки - она не знала, как ответить, как подобрать правильные слова. Раздумье затянулось, а потому художник опередил ее ответ, добавив еще один волнующий вопрос. - Ты уверена, что предложение Нино правильное? Я заметил, что ты напряглась, когда услышала об этом. Что-то не так?       Ледибаг закусила губу. Сказать напрямую, что она сомневается в своих истинных желаниях, которые состоят из нескольких частей, супегероиня не осмелилась. Сознаться, что совместный праздник ее пугает, означал бы, что она стесняется их присутствия одновременно в одной комнате. Или же сказать, что она не хочет, тоже было бы абсурдом: Адриан ей друг, как и Натаниель, но чтобы спасти ситуацию, нужен был выход или же простое смирение.       - Не думаю, что я могу так сразу ответить. - она обернулась к нему лицом, собрав все мужество в кулак. Если они друзья, она должна говорить истину, а не обманывать. - Боюсь, что для тебя это будет не столь приятная компания. Я ведь права?       - Не то, чтобы неприятна... - он опустил взгляд. Все клетки его тела будто тарабанили, создавая громкий звук, но этот крик был немой, совершенно не слышным, зато сильно ощущаемый. - Я бы очень хотел быть с тобой. А если он будет рядом, сможешь ли ты быть той самой Маринетт, которую я не потеряю?       - Нат, я не сделаю ничего. Ты ведь будешь рядом. Не думаю, что Адриан будет себя вести со мной как-то иначе. Если бы что-то между нами и было, то думаю, ты узнал бы первым. - она поднялась со стула и подошла к парню, усаживаясь ближе. В рисунках она разглядела и Ледибаг, и Иллюстратора, и Кота Нуара. На мгновение ее взгляд задержался на одном изображении, где супергерои были все вместе, хотя глаза были прикованы к черноухому напарнику. Его не было в гостях больше месяца. Это заставляло ее волноваться. Юная особа прогнала его, хотя не хотела этого делать. Из-за картинки, Маринетт Дюпен-Чен потеряла нить разговора. Натаниель заметил ее повышенную заинтересованность к героям, а после двинул блокнот с эскизами, похожими на комикс.       - Герои действительно потрясающие. Ледибаг особенная среди всех. Эта девушка способна согреть любое сердце и вернуть все на свои места. Правда? - улыбнулся тот, чувствуя благодарность по отношению к Чудесной Божьей Коровки, сумевшая справиться с Злолюстратором, который мог навредить Маринетт. Куртцберг осознавал, что не правильно себя вел, и порой чувствовал себя эгоистом. Он не должен был подхватить акуму. Чтобы не навредить.       - Иллюстратор влюблен в Ледибаг, а она в него? - брюнетка подняла голубые глаза, чтобы встретиться с другими. Тот лишь смущенно улыбнулся, но заметив тяжелый взгляд подруги, он наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть опущенное лицо. На его вопросительный взгляд, студентка МАМ решила спросить без стеснения.       - Героям не суждено быть с кем-то, пока на них костюмы. А раскрывать личности слишком рискованно. Не находишь? История будет слишком грустной. - проговорила та, беря во внимание следующие страницы, где Ледибаг с нежностью наблюдала за Иллюстратором, где тот подавал ей руку, ярко улыбаясь, и Кот, что был в стороне. Казалось, будто для этих двоих не существовал третий, хотя он необходим им был, чтобы спасать Париж. Боль пронзила девушку, отчего она захлопнула блокнот и вручила обратно аловолосому художнику.       - Ты права, но от этого чувства становятся сильнее. Тот, кто не может полюбить тебя в ответ, становится тебе еще дороже. Любовь не должна быть легкой и простой. Ты ведь понимаешь это сама? - с восхищением проговорил тот, наконец чувствуя между собой и прекрасной леди связь. Они снова разговаривали на одной волне, будто вошли в одно русло реки и помогали друг другу плыть вперед. Он так скучал по этим разговорам. Но староста группы не думала о том же. Слова одноклассника ее вводили в смятение. Она была супергероем и была уверена в том, что ничего, кроме спасения города и его горожан, не должно держать супергероя в своем временном облике. Но с другой стороны, Кот все время был в костюме героя, он был с ней рядом, в роли супергероя.       - Нет, Нат, так не должно быть. Это ведь больно, чувства не станут сильнее, если ты постоянно будешь чувствовать боль. Слишком долгая любовь, которая не имеет место быть может привести к опустошению, саморазрушению. Но что еще хуже - герои становятся уязвимы, а их любимые подвергаются опасности. - Мари даже поднялась на ноги, пытаясь доказать словами не Натаниелю, а скорее себе, что ни к чему не приведет такая связь, на что парень немного был удивлен, что дочка пекаря вдруг взбунтовалась, конкретно входя в спор.       - Мари, у всех есть чувства, и каким бы супергерой не был, сколько бы он себя не уверял в этом, он не сможет противоречить сердцу. Ты не сможешь просто так управлять своим сердцем, скорее, это оно дает тебе шанс. - он был на ногах и смотрел на любимую девушку. Она была взволнована, но парнишка не совсем понимал, почему. Хотя, в ее сердце все еще и был светловолосый одноклассник с зелеными глазами, как думал Нат, тогда почему же все эти споры? - Что-то произошло?       Резкость Куртцберга заставила девушку вздрогнуть. Она навела смуту, заставила того понять ее неправильно, или точнее переживать. Она и правда слишком заговорилась. Ведь обычный горожанин не обязан знать, каково это быть героем Парижа. Ее округленные глаза и ошарашенный вид сменился на озабоченный. Возможно, ей стало грустно от того, что Нуар больше не приходит к ней. Она оставила его в стороне, как и рисунки Натаниеля, который делал упор на двух влюбленных героев.       - Все в порядке. Прости, что всполошила тебя. Просто я подумала, что любовь между героями странная штука. Ледибаг знает, кто прятался под маской Злолюстратора, но сам он не знает, кто она такая. Как можно говорить о настоящей любви, если он не знает, кто она? - она упала на софу, подобрав ноги. Конечно, подозрения снять необходимо было, но история Натаниеля чем-то тронула ее. То ли связью Ледибаг и Натаниеля, то ли их обособление от привычной ей компании черного котика.       - Верно подмечено... - слова темноволосой заставили того осесть к ней на софу и задуматься. Она была права. - Возможно, что настоящая личность Ледибаг не особо полюбится герою. Под маской может таиться совершенно неожиданный человек. И тогда... все мечты разрушаться в один миг. От этого будет еще больнее. Ты это имела ввиду?       - Не знаю. Это сложно. - девушка уронила лицо в ладони и шумно выдохнула. Парень улыбнулся, добавив:       - Знаешь, если бы Ледибаг оказалась ты, то я был бы безумно счастлив. В вас много общего. Но она лишь иллюстрация для меня, а ты - живая картина, которой я готов восхищаться, словно героиней. - улыбнулся тот, а после, снова засев на свое место, открыл блокнот. Маринетт же засела за свой стол, однако из головы полностью вылетела рабочая мысль, остались только те, которые она не смогла пережевать и поглотить. Ее угнетали собственные идеи, которые касались Натаниеля и ее саму. Кот ушел, а Адриан к ней все также имеет лишь дружеские чувства. Так почему же она не может полюбить того, кто к ней так относится. Обернувшись на увлеченно работающего друга, девушка поджала губы. Мари не могла заставить сердце любить кого-то определенного, как заметил сам Нат.       Студентка так и не закончила свою работу и ушла в комнату раньше, нежели Куртцберг. Пожелав тому хорошей ночи, она поднялась в комнату и вернула все на свои места. Так как кроме них двоих больше никого не было, появилось крохотное существо, которое могло поместиться в ладошку. Тикки закружила и села подруге на плечо. Она была вместе с Мари еще в мастерской.       - Проголодалась? - улыбнулась брюнетка, после чего усадила свою Квами на столик, где стояла миска с печеньем. Девушка решила держать в комнате лакомства маленького друга, чтобы они всегда имелись. Тикки схватила одну печеньку, а после подняла свои большие яркие глаза на девушку.       - Спасибо. - улыбнулась та, но после заметила старосту первой группы в подавленном состоянии. Она слышала разговор и понимала, почему та темнее тучи. - Милая, ты снова переживаешь из-за этого?       - Да уж, любовь реально сложная вещь. - ответила не впопад Маринетт, а после, усевшись на кровать, посмотрела на уплетающую печенье Тикки. - Я подозревала, что он не хочет видеть Адриана из-за меня. И я понимаю его в этом. Только вот, он уже давно знает, что у меня не получается быть ближе к этому человеку.       - А что ты сама думаешь? Они ведь твои друзья. - красное существо подсело к темноволосой особе, приземляясь точно на мягкую подушку. Ее беспокоили чувства Дюпен-Чен, но пока девушка сама в смятении, Квами не могла помочь ей в решении этих проблем.       - Будет неправильным не пригласить Адриана. Думаю, пока не предпринимать ничего. Не я приглашала, а Нино его позвал к нам, значит с меня снимается такая большая ответственность. Пусть будет, что будет. - пожала плечами голубоглазая героиня, стараясь поменьше об этом думать. Если бы ее не заботили эти двое, то скорее всего она бы и вообще не задумывалась о том, нравятся они друг другу или кто-то будет себя неловко ощущать рядом с другим. Тикки согласилась с ней, а после вспомнила еще один момент из разговора друзей.       - Тебе необходимо быть осторожнее. Сегодня Натаниель почти угадал, кто настоящая Ледибаг. - проговорила та. Все же, она часто напоминала девушке, что той следует держать все в тайне и быть осторожной, но сегодня было слишком опасно, несмотря даже на лишь маленькие капризы Натаниеля, которые были реальны на самом деле. Маринетт лишь ухмыльнулась, а после перевернулась спиной к Квами.       - Это лишь рисунки. И я знаю, что Иллюстратор приглядывает за другой девушкой. Он тоже ее рисует, но не показывает мне. Мне приходится подыгрывать ему, что я не знаю об этом, чтобы не смутить его. Я много раз замечала, что в его истории теряется Кот, хотя это единственный напарник Ледибаг. Почему-то, когда я увидела его в стороне от этих двоих, будто Ледибаг забыла о нем, мне стало не по себе. Он выглядел таким одиноким, что мне захотелось... - она замолкла, понимая, что говорит уже не о том, что хотела бы рассказать Тикки, но та уже услышала, а потому девушка замолчала, чтобы не сказать еще большую глупость.       - Ты захотела вернуть его? - Квами практически прочитала мысли девушки, но соглашаться с ответом Чудесной Дюпен-Чен не стала. Тоска по Нуару была лишней. Она не должна думать о нем. Без него у нее итак много дел и проблем, а сейчас еще и эта боль, которая возникает внутри. Почему ей было неприятно видеть его позади Ледибаг и Иллюстратора? Почему она вспомнила его слова о том, как ему сложно одному. И почему он вообще влюбился в нее, ведь если бы не это, она могла бы с ним общаться. Зачем он был так требователен к ней, если знал, что она не согласится? Много вопросов, и только один объект, который впутан в эти вопросы. Мари уже не слышала голоса Тикки, да и та не стала тревожить больше свою подругу.       Слезая с постели, она невольно бросила взгляд в окно, а после быстро отвела, решив переодеться в пижаму и забраться в кровать. Так она и сделала. В руках оказался телефон. Сообщения. Но не те, что Дюпен-Чен писала недавно, а те, что застыли, будто во времени. Она не писала Черному Коту, а он ей с тех самых пор, как он ушел. И походу, он ушел навсегда.       - "Мне нужно забыть его... И как можно скорее прекратить об этом думать. Он сам виноват, что перешел черту." - девушка решила удалить все, что они писали друг другу, но перед тем, как кликнуть на удаление, голубоглазая студентка замерла. Это было единственное, что тот оставил после себя ей. Зачем ей так утруждаться и удалять простые сообщения? В них нет ничего милого или подозрительного, в них простые короткие сообщения, порой даже одиночные слова и ответы. Удалить их, значит принять их ценность. Палец соскользнул, и девушка просто выключила экран, утыкаясь в подушку.       Раздался глухой стук. Дочь пекаря дернулась в сторону окна. К ее разочарованию, звук шел от двери, в которую кто-то хотел зайти. Пригласив войти, голубые глаза встретились. Это был никто иной, как Натаниель. Он закрыл за собой дверь, пока Мари включила торшер, чтобы лучше разглядеть своего одноклассника. В его руках была книга, которую он прижимал к сердцу. Девушка не ожидала, что тот вдруг придет к ней, но улыбнулась ожидая услышать причину его визита или же вопрос его интересующий.       - Я ведь не разбудил тебя? Вроде еще нет двенадцати, а ты уже в постели. - его голос был тише обычного, но в конце он стал говорить громче. Скорее всего он пришел из мастерской, как подумала его подруга. - Я кое-что хотел тебе показать.       - Нет, не разбудил. Я сидела в телефоне. - созналась темноволосая, опуская взгляд на блокнот, который ей протянул Натаниель. Он раскрыл последние станицы, а после отдал в руки девушке. Ничего не говоря, он стал следить за реакцией Мари, которая внимательно рассмотрела рисунок, где три героя сражаются с врагом. Враг оказался довольно красивым и очень знакомым ей, и скорее всего этот человек оказался под влиянием очередной акумы. Перелистнув страницу, девушка обнаружила, как Ледибаг уничтожает черного мотылька, а Иллюстратор ловит падающую девушку. Следующее изображение содержало в себе все тех же героев: герой-художник, держа в руках Маринетт, приземляется к Ледибаг и Коту, что весело улыбаются своему напарнику. Настоящая Чудесная Ледибаг подняла свой взор на автора рисунков. Он сиял, хотя и был весь красным.       - Я подумал, что лучше тебе рассказать правду. На самом деле Иллюстратор влюблен в другую. Ледибаг должна быть с Котом, ведь они всегда вместе были. Я не вправе решать за нее, ведь на самом деле же она не влюблена ни в кого подобного. И посчитал правильным сделать ее с тем, кто заслуживает ее в действительности. Даже сама Ледибаг говорила, что может доверять только Черному Коту. Я бы хотел быть с той, кто не так далеко от меня. - улыбнулся он, отворачиваясь и смотря то на свои руки, то на интерьер. На его слова девушка не знала, что ответить. Все вернулось, теперь они вместе: Нуар и Леди. Но с другой стороны - Натаниель в маске Иллюстратора и она сама. И вроде бы два разных пути, но есть одно у них кое-что, что не позволит одновременно случится тому или другому. Это та, кто является и Маринетт Дюпен-Чен, и Ледибаг.       - Что ж, в настоящем, ты, конечно, вряд ли бы поддалась акуме, но это же история. И я всегда хотел спасти тебя, показать себя, чтобы ты видела во мне героя, только мои мечты оживают с помощью карандаша. Если бы я мог воплотить в реальность героя Иллюстратора, то смог бы многого достичь. - улыбнулся он, восхищенно рассказывая о собственных желаниях. Девушка видела восторг в его глазах. Он сиял. Видимо, он сильно вдохновлен супергероями. Мари улыбнулась на его слова.       - Ты и так самый настоящий волшебник. Мне не нужно всего этого, чтобы увидеть, какой ты замечательный. И я уверена, будь ты героем Парижа, то город был бы в полной безопасности. - проговорила та. Он сделал смелый шаг, так как раскрыл все же свои правдивые мысли. - Значит, теперь Ледибаг и Кот Нуар будут вместе?       Дюпен-Чен рассматривала эту парочку более внимательно, чем другую. Они были поблизости, но ничего говорящего о том, что они испытывают к друг другу чувства не было. А ведь ее постоянно спасал Кот, и также, как некогда бывший Злолюстратор, спасал ее от падений. Он был рядом в те самые трудные моменты. И даже если бы она оказалась под действием акумы, то к ней пришел бы на помощь именно черный ушастый кот.       - Это еще не факт, но я думаю, что в глубине души они неравнодушны к друг другу. Возможно, из-за риска или их масок они не могут сознаться друг другу. История была бы довольно романтичной будь это так. И самое неожиданное будет, если один из них все же признается другому. Этот поступок будет означать сильные чувства, ведь тогда он пойдет наперекор всем запретам. - Натаниель будто бы пересказывал историю, которую хотел воплотить в своих рисунках и эскизах. Он с увлечением рассказывал девушке судьбу двух героев, сопровождая невидимыми кадрами. Даже девушка представила себе, ту самую картину, когда Нуар однажды признался ей. Сама она никогда бы не осмелилась так просто сказать заветные слова Агресту младшему.       - Ты узнала, что я в тебя влюблен лишь благодаря акуме. Я бы не хотел, чтобы так все вышло, но именно это дало мне сил повторно сказать тебе, что люблю тебя, Маринетт. - он обернулся к ней, а после уже более уверенно посмотрел на подругу. Она же, напротив, с прямым взглядом смотрела на парня, внимательно его слушая. Сейчас она не смущалась его признания, но и не особо жаждала слышать их снова. Стеклянный, но блестящий взгляд был прикован к сияющим глазам парня. Он смахнул челку, а после опустился ближе к Мари. - Почему ты молчишь? Я что-то не так сказал?       - Нет, все хорошо. Просто все эти истории мне кое-что напомнили. - напрямую сказать Куртцбергу студентка Международной Академии Моды не имела храбрости. Его слова застряли в ее голове, становясь центром ее внимания. Она с трудом слышала его голос, будто погружаясь в ледяную воду, заставляющую ее чувствовать холод. Она могла бы поспорить с другом, но не стала. Пусть он и дальше думает, что для супергероя признаться огромный и трудный шаг. Натаниель на мгновение задумался, что же именно ей могло напомнить прошлое. В итоге, решив не надоедать ей, он смирился, что ничего не получит в ответ, лишь усталый взгляд и виноватую улыбку.       - Прости, что загрузил тебя. - его ладонь обхватила тонкие пальцы Маринетт. Он нежно перебирал каждый пальчик, не затрагивая лишь большой. Его взгляд упал на процесс соприкосновения. Она не отдернула руку, но очень хотела, ведь его теплые руки заставляли ее дрожать. Нельзя, не надо, это неправильно. Убрав руку, девушка сделала вид, будто хочет еще раз посмотреть в блокнот, но остановилась. Этот жест для аловолосого юноши был непонятен. Он не стал задавать вопросы по этому поводу, а просто забрал книгу с эскизами и поднялся на ноги, освобождая больше места для Дюпен-Чен.       - Уже уходишь? - девушка сжимала пальцы, которые только что ощутили чужое тепло. Прикосновения невольно ей напоминали те ощущения, неприятные, непонятные и пугающие. От этого взгляд голубых глазок был отрешенным и не попадающим в цель. Мари не посмотрела вслед уходящему художнику, хотя и пожелала доброй ночи.       - Сладких снов, спи крепко, Мари. - после чего дверь захлопнулась и в комнате наступила тишина. Тикки, которая пряталась под одеялом, показалась перед хозяйкой, которая была все в том же положении. Она озадаченно посмотрела на Маринетт и не могла понять, какое выражение лица у той и что оно означает.       - Маринетт? - тонкий голос маленького существа прозвенел в ушах у первокурсницы, которая медленно подняла голову. Ее пустой взгляд казался слишком острым. Как будто ее мечта разрушилась, или же она просто потеряла смысл в чем-то. Тикки опустилась у ее ладоней. Девушка взяла в руки своего друга и преподнесла ближе к себе.       - Зачем Натаниель мне это говорит? Тогда, когда я больше всего не хочу об этом слышать. Я уже смирилась с тем, что так будет лучше для нас обоих, но теперь меня терзает сомнения, правильно ли я поступила с Нуаром. Я не хочу, чтобы он держал на меня обиду. Хотя все еще не могу простить ему его наглость. - она говорила полуголосом, но очень быстро, что Квами еле успевала слышать изложение, которое накопилось у девушки в момент общения с Куртцбергом. - Ну почему меня это так тревожит? Почему я не могу взять и перестать думать об этом. Уже все позади, мне нужно думать о том, что будет впереди, но я не могу.       Брюнетка откинулась на подушку, заставив Тикки взлететь. Она с сожалением посмотрела на Мари, которая выглядела слишком удрученной своими же мыслями. Супергероиня слишком переживает за остальных и не может подумать толком о себе. Беседы больше не случилось. Она лежала на спине с закрытыми глазами, пытаясь освободить разум и заснуть. Чудесная легла поблизости на подушку и свернулась клубочком. А вот Дюпен-Чен не суждено было так просто взять и уснуть. Барышня долго сражалась сама с собой, пока не открыла глаза. Взглянув на свой Камень Чудес, она выползла из-под одеяла и направилась к столу. Включив настольную лампу, взяла в руки карандаш и продолжила работу, которую не закончила. Темноволосая надеялась, что это занятие отвлечет ее, впрочем, так и случилось. После того, как юный дизайнер успела закончить новую коллекцию для тетушки Риты, Маринетт легла обратно в постель и снова попробовала уснуть. Получилось не сразу, но ей удалось уйти в мир снов, как и Тикки, которая сопела подле Ледибаг.