Метки

Перед прочтением: Маленькая зарисовка из Соулмейт-вселенной, где имя твоей родственной души появляется на теле в момент, когда ты впервые его произносишь.

Уже который месяц подряд кожа на его груди чесалась и зудела. И это, пиздец, как раздражало Микки. Конечно, Милкович знал, что рано или поздно блядская природа пометит и его, выводя на теле парня имя адресата, переводя под завязку забитую дешевым пивом, сигаретами и спизженными шоколадками посылку в статус «До востребования». Вот только сама «бандероль» в потасканной и вечно грязной упаковке лежать на почте и дожидаться своего владельца не хотела. Рассматривая покрасневшую и воспалившуюся кожу по утрам в зеркале, Микки тихо рычал и чертыхался, в свете тусклой лампочки, раскачивающейся под потолком, пытаясь разобрать едва заметный белесый след, в тонких маленьких черточках на груди ища знакомые буквы. Но ничего, кроме блядской «D» аккурат над левым соском так и не разглядел. Постепенно выведя из своего окружения всех, чье имя или фамилия начинались на ненавистную букву, Милкович, казалось, задышал свободно, радуясь своей маленькой победе над сукой-природой, и ненадолго забыл о зудящей метке, но увеличившееся в разы жжение на коже в последние дни не позволило праздновать долго. Микки боялся получить свою метку, не хотел ее, и даже думал о том, чтобы самостоятельно выбрать в «родственные» какую-нибудь шлюху, посимпатичней да посговорчивей, и заебашить во всю широкую ее имя татухой, крышей над головой и лоханкой похлебки оплачивая жрице любви вынужденное воздержание и сохранность его самого большого секрета. О том, что он гей, Милкович узнал от отца. Точнее, от кулаков мужчины, неожиданно и без приглашения ворвавшегося в комнату пятнадцатилетнего отпрыска в самый разгар свидания Микки с плакатом Стивена Сигала, прерывая практическое занятие чада по укрощению одноглазого змея. Ну не мог брюнет устоять перед этим блядским хвостиком. Терри тогда довольно подробно и в красках расписал сыну, что значит быть пидором в Сауссайде, и навсегда отбил у растирающего по лицу сопли и кровь подростка желание доставать свой хуй где ни попадя, размашистыми ударами татуированного кулака выводя на лице отпрыска желанное «натурал». Но, сколько бы шрамов, кровоподтеков и ссадин не насчитал на коже поутру Микки, ориентации его это не изменило. Милкович остался геем, но теперь пиздецки боялся открыться. Трахал местных шалав, предварительно напиваясь в стельку и закидываясь стимуляторами, потея и кряхтя над разработанными пездами, неизменно пристраиваясь сзади; смеялся над шутками родственников-гомофобов; и бил очень сильно, когда, накачавшись значительной дозой спиртного, они с братьями подкарауливали очередного петушка у выхода из клуба – всеми силами Микки старался сохранить лицо натурала. Но, к большому разочарованию парня, хер его вставал только на мужиков. И именно поэтому так и норовившая появиться на его груди метка Милковича безумно пугала. Он знал, что это будет мужское имя, и не мог позволить ему так подставить его гейскую задницу, во всеуслышание заявить о пристрастиях парня к длинным и толстым, сделать его посмешищем в семье и жертвой издевок, обеспечить парня сотней оскорблений от отца и безжалостных побоев. Микки просто хотел сохранить свою тайну. А грудь все чесалась и зудела, угрожая скорым проявлением заветных букв, привычную напряженность и раздражительность брюнета увеличивая десятикратно, частые набеги на минимаркеты и налеты на прохожих оканчивая мордобоем, делая местного бандита самой большой занозой в глубокой заднице района. И не меньшего размера проблемой для более узкой и натренированной конопатой жопы, по каким-то непонятным причинам не дающей Милковичу покоя, вынуждая брюнета преследовать его обладателя и искать с ним встреч, из воздуха высасывая все новые поводы доебаться. – Эй, рыжий, – давно переучив себя обращаться к людям по имени, позвал Микки неторопливо плетущегося по улице Галлагера, после очередной тренировки в кадетском корпусе так уставшего, что даже поднять голову на окрикнувшего его брюнета у Йена не было сил. – Эй, фсфссс, – улыбнувшись удачному стечению обстоятельств и полному отсутствию прохожих в радиусе километра от намеченной жертвы, присвистнул Милкович, спрыгивая с забора и нагоняя паренька. – Отвянь, – но, кажется, желания пообщаться у Йена не было. Впрочем, как и в десятки предыдущих встреч. Не одарив Милковича даже взглядом, Галлагер обошел брюнета дугой и, запустив руки поглубже в карманы штанов, потопал дальше. – Чё, конопатый, не в настроении? – не сдавался Микки, сохраняя надежду на стычку и догоняя Йена, замедляя шаг, чтобы идти с парнем вровень. – Отъебись, – наконец, повернувшись к собеседнику, но так и не желая выходить на диалог, огрызнулся рыжий, недовольно щелкая языком на так не вовремя нарисовавшегося на его пути хулигана, уже успевшего достаточно поднадоесть за месяцы его «особого» интереса к персоне кадета. – Хули грубишь-то, пидрила? – тут же ухватился за сказанное Милкович, из небогатого своего арсенала оскорблений выбирая самое популярное для любимой жертвы. – Смелый стал? – вспоминая привычный итог обычных их разговоров – молча удаляющуюся в закат тощую задницу Галлагера – фыркнул Микки, хватая плечо Йена пальцами и разворачивая парня к себе. – Или яйчишки успел отрастить? – довольно улыбнулся привкусу легкой победы на кончике языка он, предвещая так желаемую драку, и толкнул рыжего в грудь, с удовлетворением встречая взглядом тут же показавшиеся крепкие кулаки и яркую искру злости в наполненных раздражением зеленых глазах. Вот только Милкович не учел, что выбрал он для своих домогательств не самый удачный момент, узнав о действительно отвратном настроении своего собеседника, лишь когда тот одним размашистым ударом натренированного кулака в голову вырубил докучающего ему хулигана, упавшего на землю под звук безапелляционного «я же сказал, отъебись». – Вот ведь сука рыжая, – ворчал Микки себе под нос, с остервенением вжимая кнопку распылителя на баллоне. – Пидорас ебливый, – выводя очередную букву смертельной угрозы, прорычал он, подтягивая носом вновь открывшееся от запаха краски кровотечение. Он искал Йена по всему району несколько часов после того, как очнулся, но будто растворившийся в ебучем тумане рыжий на глаза заведенного и пиздецки разозленного Милковича так и не попался. Обложив трехэтажным двухэтажный дом Галлагеров и закидав его мусором, Микки просидел еще час в засаде у баков через дорогу и, так и не дождавшись виновника сломанного носа и пущенной по пизде репутации, поковылял в направлении отчего дома, на ходу придумывая все новые варианты расправы с конопатым ебланом, разъедающее изнутри желание отомстить выливая на недавно лишь выкрашенную вновь в белый стену, так вовремя попавшуюся на его пути в компании какого-то неудачливого графитчика. Отпиздив ни в чем неповинного паренька и слив на него часть своей злости, Милкович отобрал у него заветный баллон и принялся усердно рисовать на крашеных кирпичах буквы, ярко-алым цветом распыленной краски на белоснежном полотне ослепляя прохожих. – Уебок конопатый, – с особым усердием повторив контуры последнего слова, проворчал Микки, отступая на шаг, самодовольно любуясь плодами своего труда и орущей теперь на всю улицу надписью: «Йен Галогер – покойник». И, черт, как же было приятно ему сейчас смотреть на эти красные буквы, ощущая некое облегчение от выплеснутой злобы, приятным теплом растекшееся по всему телу согревающей волной. Через несколько секунд прошедшего времени и пары повторений про себя нарисованной надписи начинающей неприятно припекать. Там, куда Микки на людях старался не заглядывать. – Чё за нахуй? – нахмурился Милкович, потирая горевшую огнем на груди кожу сквозь мягкую ткань футболки. – С двумя «Л» и через «А», – под тихое шипение Микки на адский зуд и нестерпимое жжение раздалось за его спиной голосом Френка, обоссавшимся лебедем проплывшего мимо брюнета по направлению к «Алиби». – Че? – обернулся на успевшего уже отдефилировать на достаточное расстояние мужчину Милкович, вскидывая брови, и вновь вернулся взглядом к намалеванной на стене угрозе, в очередной раз зачитывая свое послание рыжему, беззвучно шевеля губами. В этот раз без ошибок. – Йен Галлагер – поко... Сукааа!!! – за мгновение перейдя с едва слышного шепота на крик, взвыл Микки от нестерпимой боли прикосновения раскаленного клейма к бледной коже, хватаясь пальцами за майку и оттягивая ее мягкую ткань. Полным непонимания и какого-то безумия взглядом под воротом находя то, чего так долго боялся. Метка, слабо мерцающая золотыми искорками на воспаленной розовой коже, будто издеваясь, подмигнула своему владельцу и затухла, окончательно вырисовываясь именем чертового рыжего с охуенным ударом правой. Блядского Галлагера, фамилия которого, совершенно точно, не начиналась ни на какую ебаную «D», но теперь красовалась на груди Милковича, тихо пробормотавшего ей свое приветствие сквозь зубы: – Ну, пиздец...

Tbc...

По просьбам неравнодушных и благодарных перевожу фф в Мини. Ждите главу от лица рыжей жопки =)