Одеяло

Они не были готовы к войне. Это стало особенно заметно, когда количество свободных коек в медицинских палатках начало стремительно сокращаться. Никто не ждал встречи с давно и надежно убитыми знаменитыми шиноби. Семь мечников Скрытого Тумана, разбуженные Эдо Тенсей, нанесли огромный ущерб их дивизии. А подлое нападение белых Зецу на лагерь принесло еще больше потерь. Мест для раненных не хватало, иногда приходилось проводить серьезные операции прямо под открытым небом. Не хватало носилок и одеял. Было решено отправить тех, кто выжил, но сражаться больше не мог, в тыл — как можно дальше от боевых действий. Сакура сопровождала медленно продвигающийся в безопасное место отряд, наблюдая за состоянием самых тяжелых пациентов. Ей даже пришлось пожертвовать своим одеялом, отдав его девушке из Облака, которую бил озноб. Наконец отряд вышел из зоны поражения, теперь нужно было вернуться обратно. Сакура обернулась и заметила среди сопровождавших знакомую фигуру. Генерал Какаши Хатаке наблюдал за перемещением раненных с вершины холма. Он знал о коварстве врага и о том, что возрожденные убийцы и преступники никогда не гнушались нападать на беззащитных, поэтому предпочел проводить их лично. Сакура в три прыжка оказалась рядом и улыбнулась бывшему капитану их команды. Он кивнул, молчаливо соглашаясь возвращаться вместе, и почти сразу сорвался с места, спеша вернуться туда, где шли ожесточенные бои. Бежать было далеко, Сакура даже успела пожалеть о своем выборе напарника для возвращения — с Какаши станется бежать без передышки всю ночь. Медик внутри нее недовольно забурчал, что он себя не жалеет, а несколько часов отдыха сегодня вполне могут спасти ему жизнь завтра, но девушка промолчала. Какаши всегда находился там, где было опаснее всего, и там же было ее место, как шиноби и как ирьенина. Но вот стемнело и похолодало, и Какаши все же остановился. — Опасно продолжать путь в темноте, — сказал он, — подождем рассвета. Здесь есть подходящая пещера у реки. Я призову Паккуна, можно будет даже поспать. Сакура обрадовалась и начала готовиться ко сну, пока не вспомнила, что осталась без одеяла. Девушка тут же представила, как Какаши отдает ей свое и не спит всю ночь — а до рассвета и так оставалось совсем немного — и решительно предложила лечь спать под одним. Так все равно теплее. *** Идея заснуть под одним одеялом принадлежала Сакуре, он бы легко отдал ей свое, оставшись на карауле в эту ночь, но она так активно начала подготовку к ночлегу, что он подумал: а какая разница? Зачем что-то усложнять? Он мог бы не спать несколько дней, но на войне, если уж есть возможность, предпочитал давать организму восстановиться. Под одним одеялом, так под одним, в этом ничего такого не было. И только когда они легли рядом, он понял весь подвох ситуации. В голове непрошено прозвенел голос воскрешенного Забузы, с которым они встретились в битве этим утром, но уже с другой интонацией. Сакура действительно выросла. Какаши впервые посмотрел на ученицу не как на ребенка — она уже явно была побольше, перетянув на себя половину одеяла. Для ребенка место под покрывалом было, а для девушки, смущенно старающейся не приближаться больше необходимого, — нет. Какаши долго лежал неподвижно, осознавая этот факт, пока Сакура елозила под боком. Он не пошевелился, когда ее пушистые волосы нагло залезли в его нос, не возмутился, когда она пнула его чуть ниже колена, и не съехидничал, заметив, что девушка покраснела от усилий и неловкости. Она определенно собиралась ворочаться всю ночь. Так и сама не заснет, и ему не даст. Какаши со вздохом повернулся и одним движением притянул куноичи к себе. Сакура пискнула и замерла. *** Сколько раз они делили ночлег, практически бок о бок, так какая разница — под одним одеялом или нет? Девушка действительно считала свое предложение удачным и нисколько в нем не сомневалась. И только когда они легли рядом, она поняла всю каверзность ситуации. Какаши-сенсей был крупнее её. Да и одеяло оказалось небольшим, отчего неполностью укрытый бок мерз, и девушке постоянно приходилось менять положение: ёрзать и крутиться на месте. От всех этих ворочаний спать было невозможно. Сакура хмуро покосилась на соседа, завидуя его безмятежному состоянию, а может, даже и крепкому сну — Какаши-сенсей не отреагировал даже после того, как она случайно положила на него ногу. Ну не стаскивать же с него одеяло, пользуясь тем, что спит? Да и не получится это — вон он как в свой край вцепился, даже миллиметра не вытянешь. Можно было, конечно, лечь поближе… Но ведь это… так неправильно. Ведь, если подумать, сенсей был взрослым мужчиной. Бывший сенсей. Лицо девушки вспыхнуло, явно нуждаясь в охлаждении, а замерзшие пальцы крепче стиснули край одеяла. Сакура тяжело вздохнула — теперь она точно не уснёт. Тут Какаши повернулся и одним движением притянул удивленную куноичи к себе. Сакура едва не взвизгнула и замерла. От смущения она боялась не то что пошевелиться — даже дышать. Стараясь скрыть от сенсея свои эмоции, она уткнулась носом в его жилет и крепко зажмурила глаза. *** Какаши не смог сдержать усмешки. Девушка сопела в воротник его жилета и старательно краснела, пытаясь при этом выглядеть невозмутимой. Но хотя бы одеяло стаскивать перестала. И стало ощутимо теплее. Какаши постарался дышать ровно, чтобы успокоить бывшую ученицу, но это оказалось довольно сложно — его ладонь так и осталась на узкой спине, а острые колени куноичи уперлись в его бедра. А еще девушка думала слишком громко — все ее сбивчивые и нелепые мысли легко читались по скрываемому выражению лица. И это было… странно. Стараясь отогнать от себя неожиданные выводы, Какаши задумался, что они теперь лежат слишком неподвижно и слишком напряженно. Вряд ли при такой атмосфере удастся заснуть, а если и удастся — тело не отдохнет, только отлежат себе что-нибудь. — Предлагаю снять жилеты, — тихо сказал он. — Один положим под головы, а вторым укроемся сверху. Он предполагал, что, сняв верхнюю одежду, девушка уляжется более компактно и удобно. И только по округлившимся зеленым глазам понял, что его слова она восприняла несколько в ином смысле. Да, Сакура определенно выросла. Эта мысль обожгла, и тут же захотелось, чтобы она отказалась от его глупой идеи, и между ними осталось что-то побольше двух жилетов. *** Сопя носом в жесткий воротник, Сакура старательно пыталась придать лицу самое невозмутимое выражение и одновременно расслабиться, чтобы заставить себя уснуть. Теперь, когда стало теплее — рука бывшего сенсея крепко прижимала сверху, да и одеяло больше не оставляло беззащитных для холода мест на теле — это не должно было составить особого труда. Всего лишь перестать держать мышцы в нервном напряжении, выровнять дыхание и представить себе что-нибудь мирное: спокойное синее море с медленными шипящими приливами-отливами или тихий шепот листьев густых деревьев, раскачивающихся в порывах теплого ветра, и… Сакура скорее почувствовала, чем услышала, как сенсей усмехнулся, картинка в голове пропала, и девушка моментально напряглась ещё сильнее. Она хотела было подтянуть колени к груди, чтобы не прижиматься к бывшему сенсею всем телом, но получилось только упереться ими в его бедра. Девушка покраснела еще сильнее, хотя думала, что больше уже некуда. Рука на спине мешала расслабиться — от нее по позвоночнику бежали мурашки. Если она так ясно чувствовала тепло и тяжесть его ладони сквозь плотный жилет, то что было бы… Додумать Сакура не успела — тихий голос сенсея — бывшего! — предложил их снять. Куноичи почти не услышала объяснений, чем это было бы лучше, она уставилась на Какаши почти с испугом — ей показалось, что он прочитал ее мысли. Но ведь этого не могло быть, да? Ей показалось, что она скоро просто рассыплется пеплом от стыда. Что бы сказал Саске-кун, если бы узнал, о чем она думает сейчас? Ее мысли, должно быть, больше подходили какому-нибудь любовному роману извращенного отшельника: «они пытались согреться в объятиях друг друга, лежа под одним покрывалом…» Это ужасно! А ведь они были на войне. А ещё сенсея называла извращенцем. Он просто хотел, чтобы им стало теплее, удобнее и просторнее, чтобы она не пихала его ногами, мешая спать. Ведь времени для отдыха и так мало. Вглядываясь в такие знакомые серые глаза, Сакура кивнула и потянулась рукой к застёжке молнии. *** Когда Сакура кивнула и начала расстегивать свой жилет, Какаши вдруг понял, что все как-то выходит из-под контроля. Что все это неправильно. Что лучше бы они без всякого отдыха вернулись этой ночью на фронт. Он даже чуть не приказал бывшей ученице остановиться, но вовремя себя одернул — а то она бы точно подумала о нем совсем нелестно. Он уже и сам о себе думал крайне плохо, но оставалось только переждать ночь и выжить завтра, чтобы успеть обругать себя после. Сакуре определенно было неловко, неуютно и холодно. Какаши накинул на ее плечи одеяло и скатал ее жилет в качестве подушки. — Ложись одна, — все-таки решил он, слегка отодвигаясь. Так будет лучше, он привычный, а она под одеялом быстро согреется и уснет. В груди шевельнулось разочарование — оказывается, ему хотелось снова обнять девушку. Он мотнул головой, отгоняя мысли с явственно слышимыми язвительными комментариями Джирайи. *** Пальцы почему-то дрожали, когда начали медленно тянуть собачку вниз. Пусть Сакура и успокоила свою разыгравшуюся фантазию, но волнение все равно осталось. Какаши смотрел на нее — она чувствовала. И это заставляло сердце стучать быстрее. Девушка старательно выравнивала дыхание и смотрела прямо перед собой. Она изменилась, она больше не маленькая девочка и её не нужно защищать, с ней нужно считаться — она на все пойдет, чтобы это было так. Сакура прекрасно видела, что в голове у главнокомандующего сейчас тоже много мыслей. Видела, как менялся его взгляд, что он принимал какое-то решение. Значит, она всё же неплохо его изучила, если замечает все это. Какаши вдруг накинул на её плечи одеяло и, отвернувшись, принялся скатывать жилет в подушку. Сакура опустила взгляд. Она, наверное, его напрягает. В конце концов они оба шиноби… И у них есть долг. — Ложись одна, — неожиданно донеслось до неё. Он что, шутит? Куноичи резко подняла горящие гневом глаза на сенсея. Мужчина отодвинулся и уже собрался было подняться, когда девушка вцепилась пальцами в его жилет. — Не валяйте дурака! — процедила она сквозь зубы. Сакура была зла. В первую очередь на себя: за свою эмоциональность, за неумение держать эти эмоции под контролем, за богатое воображение, за то, что сердце упрямо верило, что Саске-кун к ним вернется, и они будут счастливы все вместе, хотя подсознательно она уже понимала — тьма никогда не уйдет из сердца парня. Во-вторых, она злилась на их непонятного, но поистине ужасающего и непомерно сильного врага, у которого в запасе, помимо армии белых Зецу и воскрешенных, могло быть что угодно, а они и так уже понесли тяжелые потери. В-третьих, её раздражал бывший сенсей — его благородство и постоянное желание взять удар на себя вполне могли выйти ему боком. — Давайте спать, командир. Это был тяжёлый день, да и ночь тоже, — казалось, мужчина не собирался двигаться, отчего куноичи тяжело вздохнула, а потом, ухмыльнувшись, продолжила: — И я, как ваш медик, назначаю минимум три часа сна. Какаши поднял брови, но больше в его позе ничего не изменилось. Неужели он над ней насмехался? Сакура с усилием выдохнула сквозь сжатые зубы. Бурча под нос неподходящие её милому рту выражения, она угрожающе улыбнулась и одним движением расстегнула жилет сенсея — чтобы не сбежал и не думал возражать. Он и не думал, застыв на месте. Девушка на достигнутом не остановилась — придвинулась ближе и начала стягивать плотную ткань с его плеч. И только после осторожного покашливания сообразила, что делает что-то не то. Кажется, так сильно она за этот вечер еще не краснела. *** Какаши поднял брови. Его бывшая ученица попыталась им манипулировать. Он уже собирался посмеяться над ней, но тут Сакура со всем своим пылом дернула замок на его жилете и даже начала стаскивать нервными рывками, заставив поперхнуться пришедшими на ум мыслями. Какаши даже растерялся. Он не знал, что делать — то ли помочь и довести смятение ученицы до нового уровня, то ли отстранить ее и этим жестом молчаливо отругать за двусмысленные действия… Он не хотел ни того, ни другого. И тут с плеч застывшей девушки начало медленно сползать одеяло… Это оказалось последней каплей — как последний штрих представленной картины. Стоп-стоп-стоп! Это уже совсем никуда не годится. Какаши подавил страстное желание зажмуриться и отодвинуть от себя девушку. — Ты замерзнешь, — тщательно контролируя свой голос, сказал он, снял полустащенный жилет и накинул на Сакуру поверх одеяла. Та, наконец, начала нормально дышать. Он снова усмехнулся — уже намного более расслабленно — и первым лег, предоставив девушке право пристроиться так, как ей будет удобно. Три часа сна? Пусть это будет три хороших и теплых часа. Он вполне мог контролировать себя и свои мысли, а ехидный голос Джирайи вполне можно было игнорировать. Какаши слегка повернулся, чтобы лучше видеть лицо бывшей ученицы, полное стыда и смущения. Она почти не умела прятать свои эмоции, и это по-своему было даже хорошо. Какаши порадовался про себя, что уж она-то точно никогда не станет воплощением безжалостного и холодного оружия. И даже война, даже страшный противник, воскрешающий мертвых, не повлияют на Сакуру, и она так и останется цветущей вишней. Единственный, кто действительно мог бы ее сломать, это Саске. Черный мститель легко бы сжег весенние цветы, даже не заметив всей их красоты. Мрачные мысли прервало шевеление рядом — Сакура набралась решимости и обняла его. По крайней мере теперь не будет пинаться, — пробурчал Какаши про себя, обнимая девушку в ответ. Эти три часа обещали быть долгими. *** Сакура, будто обжегшись, отдернула руки от мужчины. Мысленно куноичи уже обругала себя за импульсивность и явное превышение полномочий. Она же как минимум нарушила субординацию. Но какая-то часть её была необъяснимо горда собой. Совсем чуть-чуть, но всё же. Вызвать у Копирующего ниндзя настолько яркие эмоции мог далеко не каждый. И это придавало немного уверенности. Бывший сенсей был ошарашен. А куноичи не могла перестать смотреть в его распахнутые в удивлении глаза, растирая в волнении пальцы. Одеяло медленно поползло с плеч Сакуры вниз, и зрительный контакт прервался. А с ним исчезла и магия момента. И снова стало неловко. Особенно перед Саске. Столько кричать о своей любви к нему и вдруг устать от этого, почувствовать себя на месте в совершенно других руках. Какаши не дал окончательно углубиться в самобичевание. Сняв наконец жилет, он набросил его на плечи Сакуры поверх одеяла. — Ты замерзнешь, — его голос был будто… напряжен? Наверное, злится, — мрачно подумала куноичи. Она услышала, как Какаши лёг, еле слышно вздохнула и постаралась прилечь так, чтобы не мешать ему. Сакура чувствовала, что Какаши изучает ее взглядом. Что он хотел увидеть на ее лице? Сакура прикусила губу, кажется, сенсей действительно считал ее теперь взрослой — потому и не отчитал за все сегодняшние промахи. Девушка грустно улыбнулась. У них было всего три часа на отдых. Так пусть это будут три спокойных и теплых часа. Повернувшись к Какаши, Сакура осторожно обняла его под одеялом и уткнулась носом в плечо. — Спасибо, сенсей… — прошептала куноичи в темную водолазку, чувствуя, как наконец согревшись расслабляются мышцы и накатывает приятная дремота. *** Какаши лежал неподвижно, но сон никак не шел. Он слушал дыхание заснувшей девушки и думал, что… завтра на войне он обязательно постарается выжить. Нет, он и раньше не собирался умирать, но вот сейчас… Сейчас ему по-настоящему захотелось увидеть будущее, в котором его бывшая ученица будет улыбаться. — Не за что, Сакура, — тихо ответил Какаши девушке и прижал ее к себе чуть сильнее. — Я всегда рядом. Он знал, что она уже не слышала этих слов, но на душе стало светлее. Какаши закрыл глаза и наконец уснул.