Глава 17. Мир рушится
23 августа 2020 г., 20:49
Научиться не делать что-то так же трудно, как научиться это делать. А может быть и труднее. Теперь всё, что когда-либо было прочитано Гвендолин о волшебстве, обретало иной смысл.
Всё не так и всё не то. Гвендолин меланхолично обводила карандашом лицо на акварельном листе. Она не задумываясь нарисовала его просто потому, что ей захотелось. Она часто рисовала на полях, когда разговаривала по телефону и даже когда ела — вырисовывала на тарелке вилкой незамысловатые узоры из еды. Сейчас было нечто другое — она сидела за своим письменным столом, погруженная в мысли и мечты о волшебном мире, и рука сама нарисовала выразительные насмешливые глаза, волну волос и губы в ухмылке. Нет, до этого у нее получались серьезные лица. И до этого она использовала холодную палитру цветов. Сейчас в ее арсенале были теплые тона — золотисто-желтый и бордово-красный, каштановый и серо-синий. Она сама не заметила, как с листа на неё взглянул Сириус Блэк. Гвендолин хотела уже было смять лист, испугавшись своей ошибки, как через ее плечо внезапно потянулась рука и схватила этот лист. Фрэнк задумчиво всматривался в рисунок. — Ну, а этот тоже не Поттер? — шмыгнул он носом. — Фрэнк! — внезапно прослезилась Гвендолин и обняла брата. Тот от испуга выронил рисунок на пол и сморщился так, будто съел лимон целиком, да еще и без сахара. — Эй, что с тобой, Эрми? — растерял на миг всю свою храбрость Фрэнк, а затем стал настойчиво «отдирать» от себя сестру. — Ты опять с этим Поттером поехала? Ты же пропила курс таблеток, сказали, должно помочь… Гвендолин нервно усмехнулась. — Кажется, теперь тут нечто другое, — загадочно пробормотала она и выпустила из тесных объятий брата. — Тебе не понять. Скажи мне, Фрэнк, вот ты чем увлекаешься?.. Фрэнк мгновенно вспыхнул. — Ты же знаешь — автомобилями! Но Гвендолин поняла по глазам брата, что тот малость лукавит. — Именно поэтому у тебя тетрадка с Венди? * — подколола его Гвендолин. — Что? Ты рылась в моих вещах? — Фрэнк рассердился и одновременно почувствовал себя сконфуженно. — Я все расскажу маме! — после этих слов он вылетел из комнаты сестры. — Мой отец узнает об этом, — передразнила его Гвендолин и подняла рисунок с пола. Хорош. Сириус Блэк во всей красе. Она подловила даже его вечно выбивающуюся прядь волос, которая постоянно лезла гриффиндорцу на лоб. Что теперь ей с этим делать? Не успела она поднять глаза к потолку, чтобы насладиться риторическим вопросом, как внезапно на телефон пришло уведомление. Гвендолин игнорировала Дейва со вчерашнего вечера. Он настойчиво писал ей и как мог — неуклюже и довольно-таки пошло — объяснялся в любви. «Что такое, детка? Ты на меня обиделась?» — прочитала Гвендолин и не поленилась залезть в социальную сеть, чтобы заблокировать назойливого жениха. «Алиша, почему вдруг «я» понравилась Дейву?» — черкнула Гвендолин подруге. Вчера они об этом не успели поговорить. Ответ не заставил себя ждать. «Ты… точнее, та другая ты, врезала ему по скуле. Это многим запомнилось…» Гвендолин хихикнула. Как же в стиле Паркинсон. Кто же знал, что это может послужить поводом для влюбленности? Но в любом случае они с Дейвом не пара. А если он понравился Клеотемнестре, то нужно было забирать его к себе в свой мир. Или пусть ищет себе там нового жениха… — У нее же есть Регулус, — внезапно вспомнила девушка и потерла руки в лучших традициях шиппера. — Кажется, парень давно и безнадежно в нее влюблен, а она… Кстати, а кого любила она в своем мире? Впрочем, не решив написать свой вопрос в дневник, Гвендолин решила смириться со своим незнанием и жить дальше с надеждой, что в волшебном мире образуется новая пара — Клеотемнестра Паркинсон и Регулус Блэк. — Возможно ли это, если книги уже написаны? И вообще, откуда про все знала Роулинг? — вдруг задалась вопросом Гвендолин и, схватив с полки «Дары смерти» и рандомно открыв страницы, стала вчитываться в текст, но внезапно мать позвала ее завтракать. Гвендолин прихватила книгу с собой и, сев за стол, раскрыла ее возле своей тарелки с мюслями. Девушка, бросив короткий взгляд на свой завтрак, еле заметно усмехнулась — ни тебе овсянки, ни тыквенного сока. Она и сама не знала, как успела привязаться к этому странному вкусу оранжевого напитка. — Эрминтрьюд, сколько раз говорить, чтобы ты не читала за обеденным столом? — строго сказала мать, но Гвендолин и не думала убрать книгу, лишь угукнула в ответ. Девушка поднесла ложку с мюслями ко рту, чтобы съесть содержимое, но внезапно фыркнула от прочитанного и уронила ложку прямо в тарелку, наделав брызг. — Эрминтрьюд Бланшефлер! — мать бросила на стол тряпку. — Сейчас же убери за собой. — Мама! — Гвендолин полными удивления глазами взглянула на мать так, что та на миг растерялась от пронзительного взгляда дочери. — Сейчас приду! Гвендолин пулей метнулась с кухни в свою комнату, нашла в ящике стола свой дневник и так же быстро понеслась обратно. — Чей это дневник? — требовательно спросила она, приблизив кожаную вещицу прямо к лицу матери. — М-м? — Какая муха тебя укусила, Эрми? — повела плечом мать и нахмурилась, перекинув кухонное полотенце через плечо. — Ты не ответила на вопрос, — Гвендолин перевела дыхание и замерла, всматриваясь в беспокойные глаза матери. Та как-то в миг занервничала. — Ну-у?! — Это твоей бабушки, Эрминтрьюд, что ты пристала ко мне? Откуда ты его взяла вообще? Убери со стола и перезвони уже Дэйву, он весь телефон нам оборвал. — Бабушки Гвендолин? — уточнила девушка и с восхищением принялась рассматривать дневник, будто в первый раз увидела его. — Ты же сказала, что от нее не осталось никаких вещей, как и от отца. Миссис Мёллендорф как-то странно вздохнула и отвела взгляд, сама принявшись стирать со стола брызги молока и кусочки мюслей. — Ма-ам, — настойчиво повторила Гвендолин и села за стол, схватив мать за руку и останавливая ее. — Кажется, ты мне что-то не договариваешь!***
Через полчаса Гвендолин уже вовсю хлопала дверьми и кричала на весь дом. — И ты молчала все это время?! — в руках девушка держала открытки от бабушки, которые мать все эти годы тщательно скрывала от детей. — Для меня они не существуют! Ни твой отец, ни его мать. Где они были, когда я осталась одна с вами маленькими? Никакой помощи! Только эти дурацкие открытки на праздники! Гвендолин и слушать ничего не хотела. Она уже собирала вещи в свой школьный рюкзак: зубную щетку и расческу, а сверху втиснула кофту Паркинсон, в которой вчера вернулась домой. — Куда ты?! — ужаснулась миссис Мёллендорф, наблюдая за действиями дочери. — К бабушке! — в глазах Гвендолин вспыхнул праведный огонь. — Возможно, все не так, как ты рассказываешь? Я хочу знать правду. — Неужели ты не доверяешь родной матери, которая тебя воспитала? Хочешь примкнуть к предателям, которые нас кинули? Только знай, что ты им абсолютно не нужна! Гвендолин угрюмо взглянула на мать, после чего решительно распахнула входную дверь и скрылась за ней. Судя по обратному адресу, написанному на открытке, это было не очень далеко — два часа езды на электричке до Портсмута, города на берегу пролива Те-Солент. Алиша как-то была там и рассказывала Гвендолин, что там очень живописно. Но тогда сто с лишним фотографий этого города, сделанные подругой, совсем не вызвали никакого энтузиазма у Гвендолин. Всю дорогу девушку терзали мысли, связанные с неопределенным будущим. После того, как она вернулась в свою магловскую жизнь, не могла перестать думать о волшебном мире. Она уже жутко скучала по нему, по товарищам, по коварным лестницам в Хогвартсе, которые почти уже изучила, по большой просторной библиотеке, где проводила время с Лавгудом, по привидениям, выскользающим перед лицом из какой-нибудь стены, по замечаниям преподавателей и самое главное, по необыкновенному чувству, которая дарила магия, текущая в ее жилах. Теперь-то о ней остается лишь снова мечтать. Может быть, нужно просто время, чтобы привыкнуть? Потом всё забудется, отойдет на второй план, и возможно, ей будет казаться, что никакого путешествия и не было, что всё это ей только приснилось. Гвендолин находилась будто в прострации. Она ровным счетом не знала, что делать. Конечно, она соскучилась и по семье, и по родному дому, и по Алише, но, попав сюда, столкнулась с чувством, будто это не ее жизнь, будто она окунулась в чье-то чужое, что никогда ее и не было, никогда ей не принадлежало, что здесь она не сможет вдохнуть воздух полной грудью. Возможно, этот побег и эта ссора с мамой — всего лишь передышка, которую Гвендолин подсознательно себе устроила. Ей просто нужно побыть одной, хотя бы несколько часов, разобраться в себе и в своих мыслях, ей просто нужно время смириться. И всё же в ее голове молоточками стучала навязчивая мысль, обнадеживающая ее, что все это временно. Возможно, ее бабушка, посылающая открытки, является разгадкой всему этому. Ведь странный дневник принадлежал когда-то ей. Портсмут встретил её теплым солнцем, несмотря на зиму. Гугл-карты и пара опрошенных прохожих, — и вот уже Гвендолин стоит возле красного пятиэтажного дома с серой крышей рядом со смотровой площадкой на Портсмут. — Квартира двадцать три, двадцать три, — твердила себе девушка, поднимаясь по чистой лестнице. А если она не дома? А если уже переехала? А если… умерла? Последняя открытка, полученная от бабушки, была датирована декабрем прошлого года, то есть, больше года назад. Умные люди сначала звонят, а не садятся в поезд, чтобы застать человека врасплох, поучала она саму себя, только вот было уже поздно. Гвендолин нервничала, и всё же нажала на звонок. Её встретила пожилая леди в клетчатой накидке и старомодных роговых очках. — Вы… вы миссис Мёллендорф? — запинаясь, спросила девушка и вытерла взмокшие руки о куртку. — Всё верно, — улыбнулась дама. — А кто спрашивает? Мои розы должны придти только завтра, к тому же их у вас нет, — старушка внимательно изучила Гвендолин с ног до головы. — Бабушка! — девушка кинулась пожилой леди на шею и заключила в крепкие объятья. Та от ее веса прогнулась. Миссис Мёллендорф в свою очередь не горела желанием обнять свою потенциальную внучку. Она лишь спросила растерянным хриплым голосом: — Вы Гвендолин? Девушка активно закивала. — Я получила все твои открытки. Только сегодня. Их от меня прятала мама. Как я рада с тобой познакомиться! Я давно хотела, правда, думала, что тебя нет в живых, извини. А потом этот волшебный дневник! Он связан с миром магов, ты должна все мне про него рассказать. Мать сказала, он твой, — Гвендолин выпустила из объятий пожилую леди, но, увидев смущенный вид старушки, спросила: — Что-то не так?.. — Понимаешь ли… Я не совсем твоя бабушка, — виновато улыбнулась та.***
Им предстоял долгий и нелегкий разговор. Потянуло на откровенность пожилую леди только от упоминания Гвендолин о волшебном дневнике. Слушая рассказ, Гвендолин несколько раз вскакивала с дивана и удивленно восклицала, что-то из сказанного миссис Мёллендорф совершенно не укладывалось у нее в голове. И если бы Гвендолин сама лично не побывала в замке Хогвартс и не столкнулась с волшебством, поверить в такую фантастическую историю было бы непросто даже ей! Оказалось все намного сложнее, нежели она себе представляла. Милая улыбчивая старушка, ждущая сортовые розы — действительно миссис Мёллендорф, только вот на бумагах и внешне. Настоящее ее имя — Кейтлайн Фоули, и она… прибыла в мир маглов прямиком из магического мира. — Значит… значит, моя бабушка сейчас в волшебном мире? — в который раз уже уточнила Гвендолин. — Но как такое возможно… Она что, родила сына, бросила его и… сбежала к волшебникам? — Всё немного не так, моя дорогая, — подливая в чашку Гвендолин мятный чай, прошелестела старушка. — Мы с твоей бабушкой, ее ведь тоже зовут Гвендолин, поменялись мирами, как и вы с той студенткой. Я всегда чувствовала себя чужой в мире волшебников. Мой отец, Гектор Фоули, занимал пост министра, в нашем доме всегда царила строгость. Я буквально задыхалась от всех этих правил и приличий! Мне предстояло вступить в выгодный для обеих семей брак с чистокровным магом. Только вот я не хотела замуж, не повидав жизни, мне претило провести остаток дней, как моей матери — будто заложнице в золотой клетке. И тут случилось невообразимое. Однажды я проснулась в чужом обличии и в чужом мире. То же самое случилось и с твоей бабушкой. Она чувствовала здесь себя чужой. Жизнь в бедности не приносила радости, случайная беременность подрезала ей крылья и надежду на счастливую жизнь. Её всегда тянуло к приключениям и чудесам. — Случайная беременность? Моим отцом? — догадалась Гвендолин. — Или… или у нее были еще дети? — Твоим отцом, — кивнула Кейтлайн. — Но у неё родились еще дети, там, в волшебном мире. — Она вышла замуж вместо вас? — ахнула Гвендолин. — Именно так, а я растила ее сына вместо нее. Мое жизнелюбие помогло мне выкарабкаться из плачевного положения, в котором оказалась твоя бабушка. Всё наладилось, и я даже вышла замуж и обзавелась собственным жильем и магазинчиком с цветами. — Я думала, эти открытки… — Гвендолин застенчиво вынула из рюкзака пачку слегка мятых конвертов, — писала и отправляла мне бабушка. Получается, писали вы? — Не совсем так, — старушка поправила свои карамельного цвета волосы и наклонилась ближе к собеседнице. — Некоторые писала твоя бабушка. А некоторые за нее я, но содержимое — ее слова. — Как так? — удивилась Гвендолин. — Получается, вы с ней… вы с ней опять менялись жизнями? Или общались? С помощью дневника? — Да. Это я ей его подарила. Сама заколдовала, — улыбнулась пожилая леди своим воспоминаниям. — Мы несколько раз менялись жизнями и мирами, пока все же окончательно не поняли, что нам лучше быть друг другом. Но Гвендолин может в любой момент попасть в свой мир, а я — в свой. Обычно мы чувствуем тягу и одновременно встречаемся в одном и том же месте. — Вы можете ходить друг к другу в гости? — изумлению Гвендолин не было предела. Кейтлайн утвердительно кивнула. — Что же привлекло в том мире мою бабушку? — продолжила допрашивать Гвендолин. — Абсолютно все: свобода, которую подарила ей магия, богатство и независимость, любимый муж, да-да, она искренне влюбилась в мистера Паркинсона. — Мистера Паркинсона? — словно ужаленная подскочила Гвендолин, и открытки одна за одной попадали на пол. — Получается она… она Кейтлайн Паркинсон?! — Да, — опасливо ответила пожилая леди, наблюдая странную реакцию гостьи. — А что?.. — О, Мерлин! — схватилась за голову Гвендолин. — Как такое вообще может быть?! Знаете, с кем я поменялась телами? — не дождавшись отрицательного кивка от собеседницы, девушка продолжила на повышенных тонах: — С Клеотемнестрой Паркинсон! С её дочерью… то есть моей… моей… тёткой? Кейтлайн Фоули была впечатлена. Она закрыла ладошкой рот и некоторое время смотрела на девушку. — Превратности судьбы! — Вы говорите прямо как Дамблдор, — скривилась Гвендолин. — Получается, я виделась со своей бабушкой, не зная, что это она… Охтыж! И что мне теперь с этим делать? — Твоя бабушка, Гвендолин, была бы счастлива тебя навестить. И твоего брата Фрэнка. Узнав, что у ее сына родилась дочь, она жутко обрадовалась. Даже встречала тебя из роддома и навещала какое-то время. Но после того, как твои родители расстались… — Отец тоже отправился в волшебный мир? — с надеждой в голосе спросила Гвендолин. — Нет. Агидиус просто бросил вас. Самым подлым образом, — вздохнула Кейтлайн. — Мне не удалось его вразумить. Но, как говорится, не бывает невиновных. В их ссоре виноваты оба. — Скорее всего, моя мать просто достала его вечным недовольством и упреками, — став старше, Гвендолин все больше склонялась к этой версии развития событий. Какое-то время обе молчали, после чего Гвендолин заерзала на диване и с неохотой потянулась к рюкзаку. — Наверное, мне пора, извините, что злоупотребляла вашим гостеприимством, — внезапно ее взор упал на книгу Роулинг. — Хотя, подождите, миссис Мёллендорф, у меня к вам еще один вопрос. Как можно объяснить это? — девушка протянула пожилой леди «Дары смерти». — А! — воскликнула та и как-то странно улыбнулась. — Это творение Джоан. — Ээ… Ну да. Но откуда она знает о мире магов так подробно? Она описывает события… — Это я ей рассказала. — Вы?! Но… — Она моя бывшая соседка. Мы раньше жили в одном доме и часто пересекались. Однажды я поделилась с ней задумкой, сказала, что хочу написать книгу о… волшебном мире, только вот не обладаю писательским талантом. Мой рассказ произвел впечатление на Джоан, и она попросила разрешения взять основу для своей истории. Она часто приходила ко мне во время написания и советовалась. Спрашивала все подробности. Я рассказывала ей о тонкостях волшебного мира и своей жизни, но ее больше заинтересовало рождение сына Поттеров. Теперь, кажется, «Гарри Поттер» весьма популярен? — ехидно поинтересовалась старушка. — Ещё как! — с восторгом произнесла девушка. — Это один из самых масштабных фандомов. Вы даже не представляете, сколько у него фанатов. Знаете, я была в том времени и кое что исправила, но в книгах Роулинг по-прежнему все плохо… Вот тут, — Гвендолин открыла нужные страницы, заложенные закладками, которые она сделала по пути сюда, — умирает Регулус… И Снейп, и… Миссис Мёллендорф махнула рукой. — Я говорила ей, что все было иначе. Волдеморта схватили, и почти никто не умер. Но Джоан почему-то заявила, что знает, как должно быть «на самом деле». Точнее, что хочет добавить драмы, инчае не выйдет истории. — Ни фига себе! Ой, простите! Вот так «добавить драму» — убила четверть персонажей. Значит, — сообразила девушка, — история сложилась по-иному… А как там Клеотемнестра Паркинсон? Вы же, кажется, обмениваетесь новостями с моей бабушкой?.. Хотя нет, не говорите, — внезапно передумала Гвендолин. — Мне надо ее просто увидеть. Не прошло и дня, а я все никак не могу смириться с тем, что потеряла для себя волшебный мир. Мне кажется, что в рукаве у меня палочка, и я могу в любой момент ее выхватить и… Стойте-ка! — Гвендолин нахмурилась и снова открыла свой рюкзак. В рукаве кофты Паркинсон обнаружилась палочка… — Мерлиновы панталоны! Я забыла отдать ее Нестре… Люмос! — на конце волшебного атрибута тотчас же засиял голубой огонек. Миссис Мёллендорф, улыбаясь, встала с дивана и произнесла: — Ты всё ещё сомневаешься, что это не твой мир?***
Гвендолин не сомневалась, особенно когда по приезде домой вновь испытала палочку — с помощью «Вингардиум Левиоса», она отправила книгу Роулинг обратно на полку. Вот так да! Она покинула волшебный мир, но волшебство все еще текло по ее венам, магия жила в ней! А что если она всегда была волшебницей? Или сквибом? Просто научилась колдовать! Или же… каким-то чудесным образом магия как будто бы забыла исчезнуть? Предвкушая чудеса и благополучные повороты событий в своей жизни, Гвендолин легла спать в обнимку с палочкой и почти сразу же заснула, несмотря на то, что они с матерью так и не помирились и на душе время от времени поскребывали кошки. А наутро… магия исчезла. Нет, конечно, палочка отозвалась на ее «Люмос!» и даже чуть-чуть посияла для приличия, но на этом и все. Что такое случилось с ней за ночь? Может, Гвендолин ее придавила ненароком и по ней пошли трещины? Но тщательный осмотр показал обратное. Никаких трещин. Палочка была идеальной, с меткой мастера у основания. Гвендолин хотелось плакать. Нет, ей хотелось просто реветь в голос! Соломинка, за которую она зацепилась, растаяла в воздухе. И началась вереница серых будних дней. Вновь продолжилась учеба после рождественских каникул, вновь они с Алишей обсуждали откровенные наряды выскочки Джессики, а перед Гвендолин встала серьезная проблема — как отшить Дейва? Но Дейв будто бы сам отшился. Он увидел в Гвендолин совершенно другого человека (так и было!) и интерес пропал. — Ты изменилась, детка. Опять стала загоняться, какая-то чересчур серьезная. И после этих слов Дейв ушел к Джессике. Но Гвендолин ничуть не расстроилась, наоборот, они отметили это событие с Алишей пиццей. Каждый день девушка проверяла палочку, и каждый день убеждалась, что та угасла. Превратилась в обычную отшлифованную ветку. В ней как будто бы умерла магическая энергия, как и в самой Гвендолин. Её жизнь стала раскалываться на кусочки, ее мир рушился на глазах, и часто в глазах девушки блестели слезы от обиды за себя и от чудесных воспоминаний. «Подожди чуть-чуть, — упрашивала саму же себя Гвендолин, — скоро все наладится. Просто ты поймешь, что все это тебе приснилось. Всё это придумал твой воспаленный мозг. Фрэнк прав, во всём виноват «Гарри Поттер». Алиша видела, в каком состоянии находилась подруга, а потому не затрагивала больную для Гвендолин тему. Они разговаривали только о насущном, и та часто предлагала ей развеяться — сходить в кино или в кафе. Гвендолин и не была против — всё лучше, чем торчать дома, нависая с заточенным карандашом над белым альбомным листом. Немного искорок внес в жизнь Гвендолин предстоящий бал. Всё-таки выпускной класс старшей школы — это вам не шутки. Скучать было некогда, Алише, как старосте была поручена организаторская работа, а та только и рада была часть нагрузки спихнуть на подругу — глядишь, Гвен чуть-чуть развеится. Так и вышло. Гвендолин ушла с головой в подготовку к балу, казалось, чрезмерная нагрузка только успокоила ее. Ни на что другое у нее уже не хватало сил. Она приходила домой поздно и, приняв душ, садилась за уроки, засыпая прямо на тетрадках и учебниках. В один из дней они с Алишей отправились по магазинам — предстояло ответственное дело — выбор бального платья. Гвендолин хоть и утверждала, что не пойдет на этот «дурацкий бал», но все же потащилась за подругой по магазинам, и даже заинтересовалась парочкой платьев. «Наверное, там, в Хогвартсе, сейчас тоже готовятся к выпускному балу. В замке сто процентов намного красивее», — вздыхала Гвендолин, но тут же себя одергивала. Дневник молчал, в нем не было ни строчки от Паркинсон, сама она написала Клеотемнестре пару фраз в самом начале своей хандры, после чего заглядывала на страницы каждый день целую неделю, но в итоге отругала себя и закрыла дневник в самый потаенный ящик своего стола и запретила притрагиваться к нему. До бала оставались считанные дни. Ещё чуть-чуть, и Гвендолин окунется во взрослую жизнь, полную ответственности — обучение в университете, подработка, чтобы снять жилье, и точно — совсем никакой магии.
Примечания:
*Венди - персонаж м/с "Гравити Фолз"
