3. «Крестики-нолики»
30 октября 2016 г., 23:23
Два застрявших между рамами двойного стекла светло-голубых мотылька пытаются залететь обратно в вагон метро. Порхают, суетятся, вызывая единственный вопрос: как вы вообще туда попали? Брюнет пристально наблюдает за ними, пытаясь не смотреть на людей напротив. Раздражает не само их существование, а то, что они делают и как смотрят. Тридцать минут в душном вагоне под громкий говор старух, под скрежет колёс от коляски с ребёнком, хозяйка которой никак не может успокоить своё детище, под вибрации и звонки в кармане курток, вызывающих не что иное, как раздражение и желание быстрее выбраться отсюда. Серость металлических стен даёт отблески, когда мигающие лампы начинают затухать. И когда же в этом городе возьмутся за дело электрики?
Объявление станции, и парень спешит уйти первым, случайно задевая плечо девушки с длинной косой, сплетённой из каштановых волос. Она поворачивается и хмурит брови. Из-под стёкол очков в тонкой тёмно-зелёной оправе был виден её недовольный взгляд, который жаждал извинений. А брюнет так и поступает, слегка улыбнувшись девушке:
— Прошу прощения, — соизволив пропустить её первой, он дожидается свободного пути и сам следом выходит из вагона метро.
Идея покинуть транспорт на две остановки раньше теперь не кажется такой удачной. Только поднявшись по лестнице из подземного выхода, пошёл дождь, правда, он всего лишь моросил, но, наверное, этим сделал только хуже.
Сегодня, после очередного выговора на постылой работе, парню кажется, что вся его жизнь — сплошная чёрная дыра, из которой нет выхода. Нет, он не устал от этого, а скорее привык. Научиться добывать деньги, ползая в грязных шахтах; не спать по ночам, а разгружать вагоны, забывая обо всех мечтах, которые затерялись тогда — три года назад. Чон через многое прошёл, он знает, что таит в себе понятие «жизнь», ведь уже давно успел рассмотреть её сущность за рекламами билбордов.
— Да, мам, скоро приду. Пришлось задержаться в университете, — девичий голос, доносящийся из старого парка «Уидман», привлёк внимание брюнета.
Мелкий дождь продолжал отбивать свой чёткий ритм, создавая грязь на песчаной дорожке, ведущей в этот парк. Пару обветших, давно подзабытых архитектурных творений обвивают засохшие лианы, прикрывая тонкими ветвями малахитовый мох.
Это что-то на подобии небольшого леса, через который люди сокращают свой путь к дому. Возможно, именно сейчас, в такое позднее время, это место наводит некий страх, но, на самом деле, здесь всё, включая и то сломанное дерево, перекрывающее дорогу, до жути прекрасно. Сама атмосфера подталкивает на мысль творить. Брюнет тоже подвергается искушению: хочет взяться за любимую кисть, не покидающую карман уже долгое время, и рисовать.
Девушка ускоряет шаг, когда замечает за спиной тёмную фигуру. Она просто волнуется, нежели боится; желает быстрее оказаться в тёплом доме, где её уже давно заждались за поздним ужином.
В момент, когда показалось, что тот человек больше не идёт следом, шатенка остановилась и просто закрутила головой, осматривая местность. Всё так спокойно и… и пусто. Большая холодная капля, собранная из мелкого дождя, падает с листа дерева на её макушку, словно давая повод очнуться. Девушка поднимает голову вверх и что-то шепчет, получив неприятный подарок, затем делает шаг вперёд, всё ещё не переводя взгляда на дорогу. Два шага, и она врезается в твёрдую мужскую грудь, издающую тепло.
— Боже! — дёрнулась шатенка. — П-простите… я вас не заметила, — заикаясь, она отходит на несколько шагов назад, а после поднимает голову и аккуратно рассматривает лицо напротив.
— Я вот думаю, вы все в Бога так верите или говорите первое, что взбредёт в голову? — спокойно спрашивает парень, склонив голову набок.
— Простите, что? — юное создание захлопало глазами, по цвету не отличающимися от оправы очков на переносице.
Какая встреча. Теперь будет прощения просить она, нежели парень из вагона метро?
— Я говорю в Бога верить хорошо, — усмехнулся он. — Красиво здесь, не правда ли? — решив сменить тему, парень демонстративно покрутил пальцем над головой, вводя девушку в ступор. Она заметно напрягается и уже хочет обойти странного компаньона, как тот загораживает собой дорогу. — Совсем неразговорчивая. Вот слушай, я что, так пугаю? – ухмыляется он, сверкая глазами. — Я цветы девушкам дарю. И, кстати, без моего внимания ты тоже не останешься.
— Простите, я очень спешу. Дайте пройти, пожалуйста, — попыталась она вежливо попросить, на что получила в ответ тихое: «Да пожалуйста, раз такая вежливая» и свободный путь.
Всё так странно. Он так просто дал уйти?
Шатенка поспешно скрывается за стволами старых деревьев, оставляя после себя еле уловимое мелькание, которое с каждой секундой теряется. Шелест листьев провожает её спину к дому, однако доберётся ли она туда?
Постоянные оглядки и дрожь в коленках подталкивают девушку к болезненному падению в самую слякоть. Плотные серые чулки, обтягивающие не столь длинные ноги, надрываются в районе коленок, подвергая кожу свежим ранам. В одночасье звонит и телефон, еле уцелевший после падения. Монотонные звуки – единственные, которые проносятся в старом парке.
— Мама, — произносит она вслух, пытаясь дотянуться до телефона, на экране которого высветился входящий.
— Да, она самая, — поясняет мужской голос, хватая его в руки и сбрасывая звонок. Брюнет присаживается на корточки рядом с лежащей на земле девушкой и криво улыбается, пугая ещё больше.
Студентка первого курса юридического университета, совсем юная, не вкусившая и третьей части реальной жизни, попалась в руки настоящему хищнику, который сам решает, куда отправить женские души.
— Ты испачкалась, — слишком спокойно говорит он, вытирая большим пальцем на щеке грязь, предварительно подняв девушку и зажав у ствола дерева.
— Пожалуйста… — шепчет она, роняя слёзы на мужские руки. Картина для её глаз уже давно стала явной, отчего шатенка пытается вызвать жалость к себе. Нет, не кричала, да и в панику не вдавалась, а лишь смотрела в глаза. — Прошу… мне восемнадцать только исполнилось… не надо… отпустите, пожалуйста, — молила девушка, чувствуя руку у себя на шее, перекрывающую воздух.
— Ты только посмотри на себя, актриса, — ухмыляется Чон, раскусив маленькую, но такую умную особу. Инстинкт самосохранения? Что ж…
— Давай поиграем? — скользнув свободной рукой к бедру и опустившись к коленке, он стягивает с ног один чулок и кольцует им шею, привязывая к дереву. Почему именно шею? Всё очень просто: она не убежит, только ослабнет, получая меньше воздуха в лёгкие.
Парень расстёгивает белую рубашку на девичьем теле, слыша в ответ уже более громкий плач, который не останавливает, нет, а только ласкает уши; гладит оголённый живот, словно приготавливая холст к рисованию.
— Сыграем в крестики-нолики. Знаешь такую игру? — складной нож, до этого лежавший в кармане, касается нежной кожи.
— Нет, не знаю… не надо! Не надо! — кричит она, почувствовав холодное лезвие на животе.
— Не знаешь? Серьёзно? — фальшиво удивляется он, поражаясь её хитрости. Вот только девушка пока не понимает, что, пытаясь обмануть, она делает себе только хуже.
Лезвие ножа плавно скользит по коже, создавая красные полоски. Клетка три на три. Что же, основа для игры готова, вот только что делать со вторым игроком?
— Малышка, — Чон поднимает её за подбородок и заглядывает в опухшие глаза, — хочешь домой к маме, да? — притворно заботливым голосом спрашивает он, получая в ответ взгляд полный надежд. — Ох, какие глаза. Давай так: выиграешь — пойдёшь домой, а уж если нет, то прости…
— Прошу вас… пожалуйста, — шепчет девушка, но брюнет не слышит её. Он опускается лезвием к животу и делает две царапины, изображая таким образом крестик.
— Твой черёд.
— Боже мой... хватит! — вскрикнула она от боли.
— Заткнись! Говори, быстро! — сменив спокойствие на гнев, Чон хватается за шею девушки и начинает душить, пока не слышит осипшее:
— Второй ряд центральная клетка.
— Умница, — отпустив шею, брюнет снова берёт в руки нож и делает болезненную пометку на теле.
Царапина за царапиной, и девушка больше не чувствует боли, а лишь поднимает голову вверх и захватывает губами воздух, шепотом прося помощи у Всевышнего. А разве он поможет?
— А вот и финальный крестик, — вслух произносит парень, чёркая последнюю пометку. — Ты проиграла, куколка.
Последняя фраза заставила её заскулить и вновь поддаться истерике. Почувствовав руки, стягивающие клетчатую юбку, шатенка в голос заплакала, осознав свою будущую участь. Не зная, что такое иметь парня, целовать чужие губы и даже сидеть в объятиях кого-то, она готовится к настоящему кошмару.
— Я прошу вас, умоляю, не надо… — видя, как содрогается хрупкое тельце, Чон улавливает себя на мысли о его невинности и чистоте.
Закончив с юбкой, парень касается края белья и тянет вниз. Её ноги продолжают отбиваться, а свободные руки толкать за плечи, пытаясь отстранить от себя.
— Тише, тише, я не лишу тебя девственности, — шепчет брюнет, слегка расслабляя повязку на шее. Девушка застывает на месте, пока не понимая его действий и слов.
Знала бы она, какие последствия понесёт за собой последняя фраза.
Чонгук, освободив шею от ткани, обхватывает двумя руками девичью талию, не дав упасть и, развернув спиной к себе, толкает обратно к стволу дерева, приказывая обнять. Кора царапает её лицо, а руки, до этого ощущавшие свободу, теперь связаны тем самым чулком. Шатенка вздрогнула, когда почувствовала холодные пальцы, скользящие по линии позвоночника и доходящие до ягодиц. Одна секунда… две… и девушка, наконец, осознаёт смысл последней фразы насильника.
— Тише, тише. Умрёшь чистой и такой же невинной, какой до этого была, — шепчет парень, раздвигая коленкой ноги и устраиваясь поудобнее сзади.
***
Две царапины — как шанс выжить. Последний крестик отнял эту возможность, подарив взамен холодную землю теперь уже бездыханному телу, из которого продолжает сочиться кровь. Её найдут завтра, с ужасом рассматривая увечья, проделанные так называемым «психом». Будут долго пытаться разгадать цифры на запястье, а также задаваться вопросами о тёмно-фиолетовом тюльпане, запихнутом в чулок на тонкой ноге девушки.***
Дверь лифта открывается. Парень, пряча окровавленные руки под рукава куртки, ступает внутрь и уже хочет нажать на кнопку девятого этажа, как в тесное помещение забегает промокшая после дождя девушка. Запах духов кажется до боли знакомым, а сама фигура слишком напоминает… — Роуз?! — слишком неожиданно и громко подаёт голос Чон, заставив девушку обернуться на столь прорезающий уши звук. Три года, три чёртовых года он не видел этих карих, цвета зрелого миндаля глаз, острых скул, дающих некую холодность и строгость, пухлых губ, которые целовал каждую ночь в своей постели.
