Наследница Блэка

Март, 1996 год Драко пулей вылетел из класса Зельеварения, весь на нервах: профессор Снейп, хоть и будучи единственным терпимым для слизеринцев учителем, в плане своего предмета относился к ним так же строго, как и к остальным. Крэбб и Гойл, что работали на уроке вместе с Малфоем, начисто испоганили зелье, за что учитель не отнял у них балы, но искусно унизил, что было как раз в его стиле. И все бы ничего, не будь этот урок сведенный с Гриффиндором. Поэтому, только услышав звонок, парень мгновенно выскочил из кабинета, чтобы не выслушивать насмешки Поттера и его гриффиндорской свиты. В любой другой раз он бы не упустил шанс как-то досадить Гарри, но сейчас его мысли были заняты абсолютно иными вещами. Во время большой перемены, когда большая часть учеников обедала в Большом Зале, Драко подошел к знакомой картине и стал кого-то ждать. Он оперся на перила и неотрывно смотрел на вход в гостиную Гриффиндора. Если наблюдать со стороны, то могло показаться, что слизеринец колеблется, стоит ему быть здесь или нет. Каждый раз, когда картина открывалась, он оживлялся, но видя просто выходящих оттуда девчонок, которые кидали хитрые взгляды в его сторону, опять поникал. И только когда на горизонте появились две рыжие макушки, вся нерешительность Драко стремительно испарилась. Малфой стряхнул с себя несуществующие пылинки, поправил мантию, а в кармане сжал палочку — в конце концов, осторожность никогда не бывает лишней.  — Эй, Уизли! — крикнул слизеринец, рукой подзывая близнецов к себе. Те посмотрели друг на друга, будто согласовывая действия, но потом все же приблизились к Малфою, на перед удивившись, что он пришел сам, без своих телохранителей. — Что ж вы такие-то перепуганные? Мне надо поговорить с парнем Саманты, так что по-быстрому определитесь, кто есть кто. Фред хотел уже вставить свои пять копеек, дабы попустить наглого пятикурсника, но Джордж похлопал его по плечу и кивнул в сторону гостиной. Тот неодобрительно помахал головой, но все же оставил Драко и брата одних.  — Какое сегодня число? — издалека начал слизеринец. Уизли недоверчиво посмотрел на пятикурсника, но все же хотел понять, к чему тот клонит.  — 27 марта.  — Тебе эта дата ни о чем не говорит? — более настойчиво спросил парень. Джордж минутку-вторую подумал, а потом хлопнул себя по лбу, вспомнив о чем-то.  — Клянусь Мерлином, что если бы не ты, то я бы не вспомнил! Это я что, еще и благодарить тебя должен?  — Можешь, но только попробуй кому-нибудь рассказать, что я тебе помог. Что я вообще сделал что-то хорошее для гриффиндорцев, — произнес Драко, а сам поразился звучанию собственных слов. Если бы ему еще три месяца назад сказали, что он будет вести мирный диалог с гриффиндорцем, Драко рассмеялся бы в лицо этому человеку. Но некуда правды деть — сейчас все именно так и было. Да и кто бы мог подумать, что такие кардинальные изменения будут спровоцированы не кем другим, как Самантой Блэк, которую Малфой до недавнего времени стыдился даже признать родственницей.

***

Саманта разлепила глаза. С третьей попытки встала с кровати. Она провела рукой по волосам, — раньше густым, кудрявым и насыщенного вороного цвета, сейчас же — потускневшим и безжизненным. Посмотрела на себя в зеркало. Вот и вся прелесть и одновременно несчастье быть метаморфомагом — твои чувства и эмоции читаются на лице, в прямом смысле слова. Сэм попыталась вспомнить что-нибудь веселое, чтобы привести внешний вид в норму. В памяти всплывали картинки: вот она, вместе в Драко, идет заснеженными улицами, брат кидает снежками во всех прохожих, а она что-то безостановочно ему рассказывает; или вот — образ, в правдивости которого Сэм больше, чем уверенна — она с Джорджем целуются, сидя под деревом около Черного Озера. Тепло будоражащей волной распространялось по телу. Она вспомнила, как любила слушать своего парня. Засыпать на его груди, под его голос, вдыхая его аромат. Джордж пах медом. И корицей. Такой уютный, домашний запах. Саманта бы все отдала, чтобы вернуть то время! Чтобы вновь очутиться под более менее надежной хогвартской крышей, где нет ни Волдеморта, ни Беллатрисы, а самым большим злом является Амбридж! Но реальность безжалостно вырвала Саманту из блуждания в собственных мечтах. Она посмотрела в зеркало — волосы стали прежними, на щеках появился естественный румянец, темные круги под глазами исчезли. Хоть что-то пришло в норму. После провала Саманты на задании с Беллой прошло около трех недель, но оклематься окончательно девушка так и не смогла. По ночам прокручивала в голове одну и ту же сцену. Со временем, Сэм даже усомнилась в том, что же действительно тогда произошло — слишком часто она об этом думала, и всегда её разум дорисовывал все новые и новые детали. Каждый раз, при виде тетушки, Сэм потупляла взгляд в пол, боясь встретиться с её дикими глазами. Проходя мимо Беллатрисы в коридоре, девушка всегда старалась держать поблизости палочку, ожидая от тети заклятия в спину. Правда, было в этом что-то утешающее — Саманта сблизилась с родителями. Мама старалась никогда надолго дочку не оставлять одну, хотя Сэм и не жаждала такого навязчивого внимания. Люциуса же забота проявлялась весьма своеобразно. Малфой-старший очень тактично объяснил Лейстранджам, что Темный Лорд покинул особняк, поэтому в их круглосуточном присутствии здесь больше не нуждаются. Еще мужчина пытался как можно чаще бывать дома и постоянно таскал Саманте разную дребедень, приобретенную в Лютном Переулке. Сэм была по-прежнему заинтересована в темномагических артефактах и заклятиях, но их применение в повседневной жизни все еще её настораживало. С отцом у девушки выработался какой-то особый вид общения. Иногда они могли просто часами сидеть в гостиной, трапезной или прогуливаться по саду, и все это в полнейшем молчании. Им не требовалось разговоров, чтобы заполнить пустоту внутри — ни Люциус, ни Саманта не были теми людьми, которые цепляются за слова. Они умели манипулировать сентенциями, с их помощью заставляя людей делать то, что им требуется, поэтому обыкновенные слова потеряли для них смысл и стали ни чем более, как простым способом коммуникации. Чувства же эти двое выражали по-другому. Нарцисса этого не понимала, но главное то, что Люциус и Саманта понимали, и для них молчание было красноречивее любых разговоров.  — Доброе утро! Мам, а где отец? — сонно спросила Сэм, придя на завтрак в трапезную. Кроме Нарциссы там никого не было, поэтому девушка позволяла себе вести себя непринужденно и перестала изображать обиду и задумчивость, что делала всегда в присутствии Лейстранджей или кого-либо из Пожирателей Смерти.  — Милая, ты же знаешь — сейчас он днюет и ночует в Министерстве, — отвлекаясь от чтения газеты, ответила женщина. — Темный Лорд слишком озадачен поисками пророчества, и Люциус делает все, чтобы ему помочь.  — Мне уже в печенках эта война, — пробурчала Сэм, наливая себе чаю. Она по возможности обходилась без помощи домашних эльфов, давая им время отдохнуть от исполнения прихотей миссис Лейстрандж, регулярно гостящей в Малфой-Мэноре, когда лорда Малфоя не было дома.  — Старайся не думать об этом. Пока Темный Лорд не требует твоего участия в чем-либо. Надеемся, что так будет и дальше, — утешила дочку Нарцисса, краем глаза наблюдая за её действиями. Сэм взяла чашку чая и умостилась на подоконнике. Девушка не носила ни корсетов, ни старомодных платьев, в которые Белла пыталась её вырядить, только джинсы и свитера — удобно, да и частенько удавалось позлить всяких здесь «гостящих» магглоненавистников. — Сэмми, а ты помнишь, какой сегодня день? — вкрадчиво спросила миссис Малфой.  — 29 марта, мой восемнадцатый День рождения, — без эмоций произнесла девушка.  — Ты слишком грустная для именинницы. Думаю, несколько писем, пришедших сегодня утром из Хогвартса, тебя развеселят, — с этими словами женщина отдала дочери небольшую стопку писем. Та мгновенно вскочила с подоконника, забрала у мамы письма и, поцеловав Циссу в щечку, вернулась на прежнее облюбованное местечко. Отправителя первого, лежащего наверху письма, определить было нетрудно. Точнее, отправителей. Конверт был изрисован разнообразными рожицами, смайликами и карикатурами, а открыв его и достав сам пергамент, Сэм увидела в письме множество исправлений и поправок. Конечно же, это Джордж и Фред, не сойдясь на мысли, как лучше написать предложение, написали его как-нибудь, а потом Грейнджер исследовала текст на ошибки, исправила, но переписать заново у близнецов терпения не хватило. Или же они просто не успевали записывать все свои мысли, поэтому и получалась такая белиберда, которую перечитывала все та же Гермиона. В письме парни поздравляли Саманту, не забыв несколько раз напомнить о том, что 1 апреля День рождения у них, и они будут ждать ответного письма. В общем, Сэм была рада, что друзья в целом и Джордж в частности, на нее не обижаются, а понимают. Следующий конверт был подписан аккуратно и скромно, а почерк был донельзя каллиграфический. Сразу узнавался стиль Гермионы. Староста желала подруге терпения и силы, уверяла, что все, плохое и хорошее, проходит, что на смену грозе всегда приходит солнце, и еще куча метафор в том же духе. Потом Сэм взяла в руки письмо от Гарри и Рона. Эти гриффиндорцы отличились от Грейнджер краткостью, точностью и прямолинейностью. Особенной оригинальностью поразил Рон, с его «Счастья, здоровья и всего самого наилучшего». Потом — письмо от Пэнси, от нескольких гриффиндорцев с младших курсов, которым Сэм, проводя время в гостиной львиного факультета, помогала с домашним, парочка поздравлений от знакомых с Отряда Дамблдора. Пробежав глазами все письма и представляя, сколько ответов придется сегодня отослать и сколько на это понадобится сов, девушка начала искать среди них один недостающий. Но вскоре она поняла, что он не недостающий, а что Драко просто забыл или же не знал о Дне рождения сестры.  — Сэмми, что-то не так? — поинтересовалась Цисса, когда её дочь как-то огорченно вздохнула.  — Драко ничего не написал. Ни строчки. Мог бы хотя бы присоединиться к поздравлению Пэнси. Никто не забыл, только он! — обиделась Саманта, выглядя при этом как ребенок, которому не купили желаемую игрушку.  — Может вовсе и не забыл, просто выбор подарка занял слишком много времени, чтобы черкать какие-то бесполезные письма! — в комнате послышался такой же наиграно-обиженный голос, а затем его обладатель рассмеялся. Сэм обернулась и себе рассмеялась — то ли от заразительного смеха Драко, то ли от того, что её братец оказался здесь да еще и вместе с отцом. Люциус улыбался, обнимая жену, и наблюдая за своими детьми. Драко заключил в объятия сестру, не ожидая, пока она еще как-нибудь его подколет, и передал маленькую бархатную коробочку. Все было так по-настоящему, без притворных улыбок, деланных эмоций. Сэм только сейчас осознала всю суть происходящего и сама же не поверила в свое счастье: она вместе со всей дружной семьей празднует свой День рождения в родовом особняке, только в окружении самых дорогих и близких людей. Её душа наконец свободно расправила крылья после долгих месяцев заточения в цепях злополучия и невзгод.  — Пап, а как тебе удалось уговорить Дамблдора отпустить Драко на выходные? — обратилась Сэм к отцу.  — Старичок уже лет десять, как ничего не решает в этой школе, — поверхностно ответил Люциус. — Я договорился с профессором Снейпом, он был рад услышать вести о тебе.  — Я польщена, — сказала Сэм с театральной серьезностью. — Вы не против, если мы немного пообщаемся с Драко, а потом придем на обед?  — Конечно, нет, — добродушно улыбнулась Цисса. Дети вышли из трапезной, о чем-то перешептываясь и хихикая, а родители засмотрелись им в след.  — И чем мы думали, когда решили, что им будет лучше друг без друга? — задал риторический вопрос Люциус.  — Мы не имели права лишать их радости расти вместе и поддерживать друг друга всю жизнь, — корила себя Нарцисса.  — Но они справляются с этим и пытаются нагнать упущенное. Нам лучше стоит брать пример с наших детей — уж они то-то точно не придают такого внимания прошлому.  — Если бы они знали…  — Но они не знают, — твердо сказал мистер Малфой. — И никогда не узнают.

***

Драко развалился на кровати сестры и одну за другой закидывал в рот виноградинки, неизвестно откуда появившееся в комнате Саманты. Сестра пыталась согнать брата или хотя бы заставить его снять обувь, но ни одна её попытка не увенчалась успехом. Поэтому она, плюнув на эти безрезультатные старания, умостилась возле брата и запустила руку в волосы.  — Какой же ты красивый… — невольно промолвила девушка. Драко поднял на нее свои серые глаза и задумчиво смотрел на сестру. Только эта задумчивость была доброй, скорее похожей на мечтательность.  — Пэнси говорит то же самое… И знаешь, я думаю, она мне нравится. Ну, в смысле, она мне всегда нравилась, но как друг, а сейчас…  — Кто-то наконец повзрослел, — улыбнулась Сэм. Теперь Драко лег на её колени, а она прядку за прядкой перебирала его платиновые волосы. — А как Джордж?  — Говорил с ним на днях. Я не хочу встревать в ваши отношения, но если тебе интересно мое мнение… Уизли слишком простой для тебя. Он чересчур легкомысленный. Тебе нужен тот, кто сможет обеспечить тебе надежную жизнь, в которой тебе не придется задумываться о завтрашнем дне.  — Такая жизнь как-раз и будет слишком простой, хотя, согласна, звучит заманчиво. Никаких тебе проблем, забот, тревог, переживаний, — размышляла в голос девушка.  — Ты заслужила покой. Мне даже представить страшно, что тебя принуждает делать Волдеморт. А скажи честно, — Малфой резко поднялся, и его голос сейчас звучал глубокомысленно, — тебе приходилось убивать людей?  — Однажды тетя Белла заставила меня это сделать. Но я не смогла. Отец убил его вместо меня, — созналась Сэм, ожидая реакции брата. Тот что-то проанализировал в уме, а затем осторожно лег обратно на колени сестры. Несколько секунд в комнате царила тишина. А затем Драко выдал вопрос, ровным счетом никак не относящийся к предыдущей теме:  — А почему ты начала называть папу отцом? Сэм задумалась. Она и сама не заметила, когда произошло такое изменение. Как-то постепенно между ней и Люциусом возник ощутимый мост доверия — сначала ветхий и ненадежный, зато сейчас — прочный и крепкий.  — Мы с родителями сильно сблизились за последние время. Я не хочу думать о прошлом, не хочу узнавать обо всем, что было раньше, чтобы не испортить то, что у меня есть сейчас. Парень опять замолчал, обдумывая что-то. Он прикрыл глаза и наслаждался тем, как сестра бережно перебирала его волосы.  — Сэм, а открой мой подарок, — не открывая глаз, лениво протянул Драко. Саманта оставила в покое его волосы и потянулась за ювелирной коробочкой. Драко краем глаза наблюдал за девушкой. Она аккуратно открыла подарок, и её глаза изумленно зажглись. Сэм подушечками пальцев провела по подарку — по крошечным песочным часам, прикрепленным на ось, которая держалась на золотой цепочке.  — Но… Как тебе удалось достать его? — только и спросила девушка, трепетно разглядывая подарок. — Маховики Времени ведь строго контролируются Министерством и в повседневном использовании запрещены.  — Я тебя умоляю — внушительная часть товаров «Горбин и Бэркес» запрещены Министерством. Но разве это кого-то останавливает? — самодовольно произнес Драко, радуясь тем, какой эффект произвел его подарок. Ребята долго фантазировали, что можно вытворить с помощью Маховика, но домовой эльф, пропищавший что-то на подобие «Хозяин зовет своих детей на обед», отвлек их от этого занятия. Драко и Сэм, сойдясь на мысли, что вечером надо будет обязательно испробовать работу Маховика, отправились в столовую. Саманта еще раз поблагодарила всех за исключительно оригинальный подарок, а Драко не уставал предполагать, что же они с сестрой сделают с помощью такой необычной вещи.  — Может, вернуться во вчера и наконец проследить, где же Поттер с компанией шастает вечерами? А может, переместиться на несколько часов назад и, опять оказавшись в Хогвартсе, заколдовать гриффиндорскую гостиную в цвета Слизерина? А что, ты ведь знаешь пароль! — обратился Драко к сестре, свято веря в то, что последняя идея превзойдет все ожидания.  — Ты все еще состоишь в отношениях с тем Уизли? — невзначай спросил отец, не подразумевая ничего плохого, а просто интересуясь личной жизнью дочери.  — Да, но… В последние время мы мало видимся, — неловко ответила девушка, выбирая что-то в своей тарелке. Они с родителями всегда говорили о войне, Пожирателях Смерти, планах Волдеморта, но о таких простых вещах, как симпатия и отношения у них речь никогда не заходила. В этот момента Саманта почувствовала себя самым обычным подростком.  — А если быть точным, то не видятся вообще, — подчеркнул Драко.  — Но ты ведь понимаешь, что ваши отношения могут продолжаться только к тому времени, пока я не найду тебе достойную партию? — деликатно спросил Люциус, а Цисса сразу удостоила мужа укоризненным взглядом. Сэм была в полном замешательстве. Она уже хотела выразить свое несогласие, но вовремя приобрела терпение и не захотела закатывать скандал на ровном месте. Ей была противна одна мысль о том, что такой приятный день в кругу семьи могут испортить её принципы, непокорность и строптивость.  — Да, пап. Я понимаю, — коротко ответила Саманта. Драко от удивления аж подавился едой, но даже приведя себя в норму, не сказал ни слова на эту тему. Слизеринец был знаком с этой схемой с детства: ты можешь любить кого угодно, но если выбранный родителями договорной брак будет выгодным для обеих семей, он состоится. Никого не интересует, будет он счастливый или нет. Ведь сохранение чистоты крови — превыше всего.  — К примеру, сейчас мы пытаемся наладить отношения с Гринграссами, — намекнул Люциус, а Малфой-младший во второй раз подавился. — Драко, ешь осторожнее.  — С какими Гринграссами, пап? Я и близко не хочу прожить всю жизнь с этой стервозной Дафной! — возмутился парень.  — Подбирай выражения, милый, — попросила Цисса.  — Успокойся, Драко. Старшую дочь Гринграссы собираются выдать замуж за сына одного очень влиятельного ирландского мага. Ты же присмотрись к её младшей сестре — Астории, — уравновешенно ответил Люциус, не обращая внимания на возражения сына.  — Астории сейчас тринадцать лет, если я не ошибаюсь. Как раз то, что тебе нужно, — прыснула со смеху Саманта.  — Да перестань ты надрываться до упаду! — еще больше разозлился Малфой-младший. — Пап, а кого вы Саманте подобрали? Варианты какие-то есть?  — Вариантов много… Наиболее вероятно, что её мужем станет кто-то из сыновей моих друзей. Трэверсы, Селвины… Хотя, на днях в Министерстве я виделся с мистером Флинтом, его сын, Маркус, несколько лет назад закончил Хогвартс и до сих пор не нашел себе подходящую жену. Ты, Драко, должен быть знаком с Маркусом.  — Конечно я знаком с Маркусом! — оживился слизеринец, найдя повод поиздеваться над сестрой. — Вот только у него мозгов на что-либо, кроме квиддича, вряд ли хватит. Впрочем, этот Джордж не далеко от него убежал.  — Это ты в свои пятнадцать далеко развитием от тринадцатилетнего ребенка не убежал, а Джордж вполне умный… В тех сферах, которые ему интересны, — заступилась за парня Сэм, пытаясь подобрать хоть какие-то убедительные аргументы и переспорить брата.  — А что ему интересно, кроме как пакостить моему факультету?  — Зато он в этом преуспел. Вспомни рога у Пэнси. Или розовые волосы у Снейпа, — Сэм уперто стояла на своем, хотя понимала, что каждая её реплика звучит еще более глупее за предыдущую.  — Розовые волосы у Снейпа? — оторвался от обеда Люциус. — Жаль, что это никто не успел запечатлеть.  — Мы можем воспользоваться Маховиком Времени, — сразу предложил Драко.  — Дети, запомните одно: то, что у вас появилась такая игрушка не означает, что о ней следует рассказывать всем, — поучительно сказала Нарцисса. — Это во-первых. Во-вторых — Маховик Времени — очень серьезный предмет и его надо использовать с умом. Время — очень тонкая материя, неподвластная пониманию и контролю.  — И перемещения на более, чем пять часов могут быть для вас небезопасными. Еще нужно быть осторожными, чтобы вернувшись назад, не встретить там своих прототипов. И да, Драко, этот предмет перемешает только во времени, а не в пространстве. Если ты переместился на два часа, будучи здесь, ты окажешься здесь, а не там, где был два часа назад, — дополнил мистер Малфой.  — И еще Мерлин знает сколько очевидных правил… Но все равно штука очень полезная, — подбил итоги Драко, разглядывая Маховик, висящий на шее у сестры.

***

На следующее утро Саманта проснулась от того, что кто-то нагло тормошил её в плечо. Приоткрыв глаза, она поняла, что это брат пытается её разбудить. Вид у Драко был обеспокоенный, но Сэм не придала этому значения.  — Чего тебе? Может дашь выспаться хоть в воскресенье? — пробурчала девушка, уткнувшись лицом в подушку.  — Саманта, там приехали Лейстранджи, они что-то планируют, и там появились еще какие-то Пожиратели Смерти, — несвязно говорил парень. — И они говорят о тебе, а отец что-то им доказывает, а мама выгнала меня оттуда.  — Вот черт, — простонала Сэм. Меньше всего ей сейчас хотелось новых разборок с Беллатрисой. — Хорошо, я сейчас приду. Драко покинул комнату, а Сэм, на скорую руку одевшись, приведя в порядок внешний вид (что удивительно, даже после сна она выглядела вполне сносно) и нацепив на лицо маску равнодушия, побежала в гостиную, откуда доносились неистовые крики Беллатрисы. Зайдя в комнату, Сэм увидела много знакомых людей, чьи взгляды сразу устремились на нее. Все смотрели на девушку так, будто ожидали от нее каких-то уверенных действий. Но Сэм не понимала, что здесь происходит. Да и понимать особо не хотелось. Она начала предполагать, что все это заборище оказалось здесь из-за нее.  — Саманта, ты не должна быть здесь, — строго отчеканил Люциус, увидев дочь, стоящую в дверном проеме.  — Нет-нет, как раз её мы и ждали, — фальшиво-приторным голосом пролепетала Белла. — Сэмми, милочка, нам всем интересно услышать, почему ты уже столько времени отсиживаешься дома, не принимая участия в никаких заданиях Темного Лорда? Неужто испугалась? Впрочем, этого можно было ожидать — ты вся в своего отца…  — Довольно, Беллатриса! — Циссе тоже надоело слушать эти пустые разговоры. Но Пожирательница Смерти не обратила на сестру внимания, продолжая обращаться только к племяннице.  — Хозяин считает, что ты… можешь его предать, — с наигранным сожалением сказала Лейстрандж.  — Что ты выдумываешь, Белла? — встрял в разговор Люциус, но был проигнорирован, как и его жена.  — Саманта, если ты действительно предана Темному Лорду, что пока очень сомнительно, — продолжала вести свое Беллатриса, — то докажи это. Мы планируем масштабное нападение, дабы исполнить волю Хозяина. Ты с нами? Сэм задумалась. Если сейчас она, в присутствии более чем десять Пожирателей выскажет, как ей осточертело все происходящие, то ни ей, ни её семье не сдобровать. Тем более, нужно было узнать, что за масштабное нападение планирует Волдеморт, чтобы потом поделиться информацией с Орденом Феникса.  — Разумеется, я буду принимать участие в исполнении любых планов Хозяина, — серьезно сказала Сэм. Люциус волновался, дабы его дочь не выкинула чего-то в такой момент, но Сэм вела себя должным образом. — Это касается Пророчества?  — Да. Саманта, я тебе позже все объясню, сейчас нам нужно решить другие дела, не требующие твоего мнения, — резко оборвал разговор Люциус, намекая, что дочери лучше не присутствовать здесь.  — Простите, что заставила вас сомневаться во мне, — напоследок обратилась Сэм к Пожирателям и ушла. Оказавшись в коридоре, где атмосфера была не такой напряженной, девушка облегченно вздохнула, спиной прижавшись к холодной стене. Позже она заметила Драко, стоящего неподалеку и подслушивающего разговор. Сэм улыбнулась, когда брат подошел к ней. Саманта не хотела делиться с Драко своими проблемами, тем самым не втягивая его во все это. А слизеринец, в свою очередь, понятия не имел, какие слова могли бы утешить его сестру. Она погрязла во всей этой лжи и интригах по уши, а все её попытки выбраться оттуда и начать сначала заканчиваются неудачами. Драко помнил, что Сэм приняла Темную Метку ради того, чтобы в будущем ему не было так сложно справляться со всем в одиночку, поэтому сейчас в какой-то мере винил себя в её бедах. Хотя и знал, что сестра никогда не откроется ему полностью и не покажет самые сокровенные уголки своей души. Саманта переживала о многом, но о еще более многом молчала.В конце концов, у каждого есть право хранить свои личные тайны. И она пользовалась им уж чересчур бесцеремонно, не испытывая ни малейшего зазрения совести.

***

 — Люциус, ты ведь понимаешь, что мы не можем допустить, чтобы Саманта попала в Зал Пророчеств. Риск слишком высок, — горько сказала Цисса, когда все Пожиратели исчезли с их дома.  — Доверие Хозяина лучше не испытывать. Тем более, Саманте. Я буду следить за ней в Отделе Тайн, чтобы она не натворила чего доброго, — обещал Люциус, сжимая в руках стакан виски. Мужчина долго думал и пришел к выводу, что понимает Рудольфуса и Беллатрису. У них не было детей, поэтому они не боялись, что за их ошибки могут поплатиться невиновные, или что дети могут стать целью врагов и способом отомстить. Лейстранджи заботились только о себе, даже не друг о друге. Но вот у Люциуса и Нарциссой ситуация была абсолютно противоположной: дети всегда заставляли их подумать дважды, прежде чем сделать что-то. В последнее время Малфой стал замечать, что прежде, чем принять какое-нибудь решение, он думает, как бы оно не повлияло губительно на его близких людей. Такая привязанность была слабой стороной, больным местом. Но оно того стоило. Ведь куда лучше возвращаться домой, где тебя будут ждать любимая дочь и жена, приятно осознавать, что есть люди, которые будут волноваться, если с тобой что-то случится, будут любить тебя ни за что и несмотря ни на что.

***

«Дорогие Фред и Джордж, Поздравляю вас с вашим восемнадцатилетием! Через несколько месяцев вы закончите Хогвартс и слезете с шеи своей замечательной мамы, начиная самостоятельную жизнь. Поэтому я хочу пожелать вам больше упорства и трудолюбия, чтобы ваши жизни всегда были наполнены радостью и позитивом. Пусть исполнятся все ваши заветные желания и превосходные идеи. Оставайтесь такими, какими вы были, продолжайте дарить счастье окружающим. Я люблю вас. С наилучшими пожеланиями, Саманта Блэк» Прочитав за завтраком письмо такого содержания, близнецы повеселели еще больше, нежели до этого. Но в большей мере их заинтересовала коробка, принесенная совами вместе с письмом. Они неаккуратно разорвали упаковочную бумагу, раскидав её по столу, чем вызвали недовольство других гриффиндорцев. Драко, наблюдавшей за этой картиной из-за своего стола, закатил глаза. В воскресенье именно он с сестрой трансгрессировал в Косой Переулок, чтобы помочь выбрать подарки для этих балбесов. Их с сестрой мнения о том, что же следует подарить парням на восемнадцать лет, сильно отличались. Драко предлагал лишь те вещи, которые никогда в жизни себе бы не купил («Вопящие носки — очень хороший подарок!») или те, которые могли принести близнецами больше вреда, чем пользы («Я бы посмотрел, как эти клыкастые фрисби потом носились за Поттером!»). Сэм же размышляла логично — Уизли любили шутить. Вот только дарить на такую дату всякую дребедень из «Зонко» было бы несерьезно. Разочаровавшись во всех прилавках на Косом Переулке и не найдя там ничего стоящего, Сэм и Драко вернулись домой. Когда девушка уже хотела отправить парням в качестве подарка новые волшебные шахматы брата, её голову вдруг посетила отличная мысль. Сэм попросил отца достать ей два билета на матч «Паддлмир Юнайтед», который должен был состояться на пасхальных каникулах, убедив Люциуса в том, что хочет сходить на этот матч вместе с подругой. К вечеру на руках у девушки уже были два билета с лучшими местами, которые она, вместе с шахматами («Ты, Драко, итак играть не любишь, а если бы и любил, то у тебя есть еще два таких же набора!») отправила друзьям. Так что близнецы, получив в подарок шахматы и два билеты на матч команды, в которой играл их бывший капитан, а по совместительству и друг Оливер Вуд, были вне себя от счастья. Драко возвращался из завтрака в подземелья, когда услышал, что кто-то зовет его. Он неохотно остановился, желая поскорее очутиться в своей комнате и проспать первый урок. К слизеринцу несся один из близнецов, лучезарно улыбаясь. Увидев его, Драко быстро оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из его однокурсников не видел такой доброжелательный жест гриффиндорца в его сторону. К счастью, рядом никого не было.  — Тот факт, что ты встречаешься с моей сестрой не означает, что мы будем подружками, понял, Уизли? — грубо сказал слизеринец, все еще опасаясь быть замеченным в компании студента из львиного факультета.  — Да не хочу я быть твоей подружкой, Малфой! — рассмеялся Джордж. — Лучше расскажи, как там Саманта. Ты ведь был дома на выходных?  — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. С Самантой все в норме, живет не тужит, — ответил Драко, но испытывая слишком уж навязчивое раздражение от радостной физиономии парня, добавил: — Отец собирается выдать её замуж за Маркуса Флинта. Мгновенное изменение в настроении Джорджа принесло Драко необъяснимое удовольствие, так что он решил подлить побольше масла в огонь.  — Но она ведь не соглашается, верно? — с надеждой спросил Уизли.  — Саманта поняла, что чем больше она игнорирует советы родителей, тем больше создает проблем себе и остальным. Поэтому она обещала, что закончит ваши отношения, как только отец подберет ей достойного мужа. И ты в понимание «достойный» не вписываешься, уж прости.  — Ты долго придумывал, что сказать? — дослушав пятикурсника, спросил Джордж. Он не верил и не хотел верить в его слова.  — Посмотрим, кто и что придумывает, — фыркнул Драко и, круто развернувшись, последовал в гостиную.

***

Это, на самом деле, невероятный стимул, когда кто-то говорит тебе, что ты чего-то не сможешь. Что тебе не хватит смелости. Или силы воли. Когда люди уверяют тебя, что лучше держаться подальше, ведь есть те, кто сделает это лучше тебя. После таких слов тебе еще больше хочется доказать всем, да и самой себе, что ты способна. Способна совершить то, в чем другие сомневаются, способна превзойти тех, кто безосновательно убивает в тебе веру в себя. Поэтому когда Люциус решил убедить дочь, что её присутствие на операции в Отделе Тайн будет скорее отвлекать его, чем помогать, Саманта твердо решила, что она должна там быть. Девушка знала, что не сможет использовать Непростительные заклятия против друзей, таких как Гарри, но она хотела участвовать в этом. Думала, что будучи там, сможет контролировать ситуацию.  — Пап, думай логично! Какая вероятность, что Поттер отдаст Пророчество тебе? Ты — отец его школьного врага, и к тому же — ярый приспешник его главного противника! А я, как никак, его друг. Может и не самый близкий, но в Хогвартсе у нас были вполне нормальные отношения, — так Сэм доказывала отцу, что её присутствие может быть довольно полезным. Даже толком не отдавая отчета о собственных действиях самой себе, на следующий день Саманта написала письмо миссис Уизли, в котором намекала на то, что ей надо срочно увидеться с Аластором Грюмом, чтобы известить важные новости. Ответ от волшебницы не заставил себя долго ждать: женщина сообщала, что в субботу состоится очередное собрание. И как бы не хотелось Саманте сознаваться самой себе, в глубине души она радовалась возможности вновь вернуться в особняк Блэков. А от мысли о том, что она сможет увидеть Сириуса, сердце Сэм начинало тревожно трепетать. Она надеялась, что обида дяди уже не такая сильная, и что в этот раз ей удастся по-человечески объясниться. И она в коем-то веке не ошиблась. Придя субботним утром в до боли знакомый особняк, как и всегда отчужденный и холодный, Саманта поняла, что перестаралась в своем желании не опоздать. Но осознала она это только тогда, когда постучала в черные входные двери с облезшей краской. Девушка не хотела, чтобы все выглядело так, будто она специально пришла пораньше, чтобы поговорить с хозяином дома. Чтобы Сириус подумал, будто она хватается за последние ниточки надежды. Но чего от греха таить — именно так оно и было. Дверь открылась и Сэм увидела дядю — от чего-то веселого, будто до этого он вел с кем-то интересный разговор, но оторвался от него из-за прихода гостьи. Блэк узнал племянницу, пусть даже она и внесла некоторые изменения в свою внешность, мягко улыбнулся и без лишних слов пропустил её внутрь, а усмешка так и не желала исчезать с его лица.  — Я ждал тебя. Правда думал, что придешь пораньше. Месяца так на полтора, — ухмыльнулся мужчина, ведя девушку на кухню. Оказавшись в помещении, Сэм увидела Римуса, попивающего сливочное пиво и читающего газету. Появление здесь Саманты его тоже не удивило. Он только кивнул в знак приветствия и улыбнулся.  — Будешь что-то? Сливочное пиво, чай? — Сириус хозяйничал на кухне, то и дело пытаясь казаться как можно более гостеприимным.  — Ты серьезно? — девушка возмущенно и одновременно удивленно вскинула бровь. — Значит в прошлый раз ты бесцеремонно выставляешь меня за дверь, а теперь предлагаешь мило поболтать за чашкой чая?  — Говоришь так, будто тебе не было где жить, — иронизировал Сириус, вызывая еще большую бурю эмоций у племянницы. Семейная жизнь научила Саманту, что нужно уметь идти на уступки и знать, когда надо помолчать, чтобы не напороться на ссору или длительный конфликт. Вот только с Блэком этот номер не прокатит. Он будто поставил себе за цель вывести девушку из равновесия и сейчас успешно воплощал задуманное в жизнь. — Ты хочешь, чтобы я попросил прощения?  — Я хочу, чтобы мы обсудили то, что произошло. Потому что я не могу нормально разговаривать, зная, что в прошлом остались какие-то недосказанности. Давай поговорим. Выскажем все и попытаемся понять друг друга, — терпеливо попросила Сэм, добавив к словам жалостливый молящий взгляд.  — Вы разберитесь пока в семейных проблемах, я оставлю вас одних, — Римус культурно слинял из комнаты, подвергая лучшего друга такому нежеланному тому разговору. Сириус присел напротив племянницы и взял её руку в свою. Он скользнул пальцам по её предплечью, обжигая нежную девичью кожу холодными касаниями. «Зачем ты это делаешь, Сириус?» — пронеслось у Саманты в голове, но мысль была такой же мимолетной, как и осознание того, что надо оставаться здравомыслящей и помнить цель этого несостоявшегося разговора. Она не могла позволить себе повестись на его сентиментальные взгляды и щемящее сердце молчание.  — Я не злюсь на тебя, слышишь? — проводя большим пальцем по щеке племянницы, с чувством произнес Блэк. Голос его был спокойный, с толикой сожаления и доброты. — Ты не виновата, что оказалась перед таким сложным выбором. Виноват я, потому что вместе поддержки вылил на тебя всю обиду и горечь, скопившуюся у меня в душе за столько времени. Я был в твоем возрасте, когда разворачивалась Первая Магическая Война. И будь у меня хоть частичка той смелости и самоотвержения, что есть у тебя, я бы мог предотвратить столько ненужных и напрасных смертей. Я ошибался, когда говорил, что ты повторяешь мою судьбу. Ты не повторяешь, ты творишь свою собственную. В глазах Блэка застыли слезы, но так и продолжали предательски блестеть, вместо того, чтобы пролиться долгожданным облегчением. Саманта же не отказывала себе в праве поплакать. Она порывисто обняла Сириуса, который и не мог надеяться, что девушка так отреагирует. Мужчина гладил племянницу по густым волосам, а с её губ слетали едва разборчивые слова извинений и раскаяния.  — Саманта, ты не обязана…  — Обязана, Сириус, я тебе по гроб жизни обязана! — шептала девушка, между тем всхлипывая и утирая хрустальные слезы. — Если бы не эта война… Представь, как отлично было бы жить одной большой семьей. Все вместе… Чтобы тебя и Меду перестали считать предателями крови. — Хватит упиваться мечтами. — Иногда они спасают меня от реальности. — Но мечты — не жизнь. Нельзя грезить о том, чего у тебя никогда не будет.  — Хочешь сказать, у меня никогда не будет счастливой семьи? — горько улыбнулась Саманта, отстранившись.  — Будет. Только если ты сама приложишь к этому усилия. «Сириус, как и всегда, прав», — подумала Сэм, хоть и не понимала, что дядя может смыслить в таких вещах, как семья. Ведь у него её никогда не было. Собственная мать была ужасной женщиной, отцу было попросту плевать, а брат… брат, за которого Блэк хватался, как за последнюю ниточку, оказался ничем не лучше других прихвостней Волдеморта. Возможно, Саманта чем-то напоминала Бродяге Регулуса: молодая, без определенной цели в жизни, стоящая на раздорожье дорог, которые приведут её в никуда, она была такая же потерянная, как и Блэк-младший когда-то. Только у Сэм, в отличии от Регулуса, были люди, которые сумели бы указать ей верный путь. Проблема заключалась в другом: каждый из этих людей, «верным» считал тот выбор, который другие презирали. Вскоре, на площадь Гриммо начали прибывать и другие члены Ордена Феникса. Все, как один, считали должным одарить Саманту взглядом, полным сожаления и расспросить, что же происходит в кругах Волдеморта. У Сэм сложилось впечатление, что большая часть здесь присутствующих не имеют на самом деле ни малейшего представления о Пожирателях Смерти да и о самом Темном Лорде. В общей сложности, так оно и было: некоторые из нового состава Ордена были слишком молодыми, чтобы помнить Первую Магическую Войну, другие же — слишком далекими от Министерства и людей, так или иначе относящимся к Волдеморту. К первым относилась Тонкс, которая спросила, правда ли Тот-Кого-Нельзя-Называть пьет кровь змей, чтобы уметь разговаривать с ними.  — Да, а на завтрак он ест плоть убитых им магглов, — с наигранной серьезностью ответила Сэм, но увидев, как перепуганно округлились глаза её кузины, рассмеялась. — Дора, да шучу же я! Волдеморт — просто неуравновешенный психопат, пытающий слабость к некому Поттеру. Он не использует на мне Круциатус, не ест людей, не бросает Аваду на лево и на право. И что самое главное — не живет с нами под одной крышей.  — Ну и шутки у тебя, — обиделась Тонкс за то, что сестра пользуется её доверием. — Это совсем не смешно. Позже, когда все собрались в назначенное время, девушка рассказала орденцам обо всем, что слышала. Правда, детали предстоящей операции с Пророчеством пока были не известны даже Саманте, поэтому она сообщила все в общих чертах. Такая информация оказалась весьма полезной и воспринялась всеми с полной ответственностью — Грюм, сразу по окончанию собрания, оповестил нужных людей и удвоил охрану в Отделе Тайн. Саманте, как бы она это не отрицала, нравилось быть в центре внимания, нравилось чувствовать собственную значимость. Она с энтузиазмом (но и не без доли сарказма, как в случае с Дорой) отвечала на все вопросы, сохраняя при этом абсолютно деловое и строгое выражение лица, чем вызывала улыбку у Сириуса, с гордостью наблюдающего за племянницей.

***

«Дорогая Саманта, Хочу сообщить тебе это первым и очень жалею, что не смогу увидеть твои эмоции. Твой парень со своим братом превратили школу в хаос и по-быстрому смылись. Пошли по твоим стопам, так сказать. Хоть я и не люблю никого из выводка Уизли, должен признать, что их представления просто незабываемы. Но я, как член Инспекционной дружины, ни в коем случае не одобряю такое поведение (я пишу это с до жути чопорным выражением лица). В Хогвартсе все перевернулось с ног на голову — полнейшая анархия и я, поверь, делаю все, чтобы это исправить (шучу, ничего я не делаю, нам с Пэнси нравится наслаждаться последствиями бедлама, устроенного Уизли). Эти два главные бузотёры ушли со школы, поэтому все усердно пытаются занять их место. По коридорах теперь ходить небезопасно — повсюду летают навозные бомбы. Черт знает что творится, в общем (напомни, чтобы я рассказал об этом отцу). Жаль, что тебя здесь нет — ты бы тоже посмеялась, увидев, как Филч переправляет учеников по шестому этажу на плоскодонке, потому что близнецы устроили там болото, убирать которое никто не спешит. Думаю, встретиться мы сможем только, когда я сдам СОВ и вернусь домой на каникулы. Твой брат, Драко Малфой» Сложив шуршащий пергамент, девушка разразилась довольным смехом. Она, несомненно, испытывала гордость и радость за близнецов, но манера, в которой Драко писал свои письма, веселила её куда больше. Эх, как же Сэм начинала тосковать по школе после таких вот писем брата! Они были пропитаны той волшебной атмосферой, чарующей всех и каждого, а происходящее там сейчас было просто пиком разгулья, несмотря на приближавшиеся экзамены. Отлично было бы оказаться в Хогвартсе сейчас и как следует поиздеваться над Амбридж! Но Сэм была занята другим. В целостном потоке жизни, между редкими разведками в Министерстве, на которые она отправлялась с Люциусом, тихими вечерами в семейном кругу, визитами на площадь Гриммо, Сэм совсем не заметила, как наступил май. Все опять цвело и пахло, воздух был теплый, а в нем витали ароматы трав и фруктов. Легкий ветерок трепал листья дерева, под которым сидела Сэм. Она размышляла о том, как бы выбраться в очередную вылазку к Сириусу и не навлечь на себя подозрения отца. Ведь Люциус теперь доверял дочери, но глупым уж точно не был. А Сэм не знала, готова ли пожертвовать отцовским доверием ради дяди и наоборот. Поэтому и разрывалась между самым дорогими ей людьми, оставаясь в надоедливой неопределенности.

***

Саманта, как и её брат, не любила играть в шахматы. Кому-то эта игра приносила удовольствие и расслабляла, Блэк же жутко раздражалась и начинала нервничать. Пока её соперник, которым чаще всего являлся Римус Люпин, обдумывал очередной ход, Сэм расхаживала по комнате, всем своим видом демонстрируя скуку. Она на собственный страх и риск теперь больше гостила у дяди, где обитал еще и Римус. Саманте нравилось наблюдать, как эти двое старых школьных друзей порой находили связь без разговоров, обходясь взглядами, парочкой слов и интонациями. Вообще, девушка чувствовала себя своей в их обществе, а еще она могла круглосуточно слушать истории времен их обучения в Хогвартсе. Судя по рассказам, Джеймс был главным заводилой, и все бешеные идеи зарождались именно в его лохматой голове, Питер — просто молчаливый скромняга, который непонятно как очутился возле Поттера и Блэка и постоянно засматривался на них с благоговением, Римус всегда был мозгом компании, Сириус же — покоритель всех женских сердец. И это не удивительно — когда Саманте попала в руки фотография, на которой был изображен её дядя в семнадцатилетнем возрасте, девушка невольно залюбовалась. Сириус был очень красив: прямые длинные волосы небрежно спадали на лоб, глаза отливали таким цветом, каким обычно бывает небо после летней грозы, а черты лица были острыми и аккуратными. Как бы Блэк того не хотел, по одному внешнему виду можно было определить, что он — из аристократической семьи, ведь сдержанность и достоинство различалась в его поведении даже после стольких лет дружбы с неугомонным Поттером. Даже сейчас, пока Римус и Сэм играли в гостиной в шахматы, Сириус неотрывно смотрел в окно, а его осанка, за которую в детстве он так много выслушивал от матери, непринужденно оставалась важной и барственной. Как ему удалось не упасть духом после Азкабана? Как у Сириуса вышло сохранить здравый смысл после стольких несчастий? Он заслуживал уважения хотя бы поэтому. Блэк оставался сильным, несмотря на то, как много раз жизнь пыталась сломать его.  — Шах и мат, мистер Люпин! — Сириус закончил шахматную партию вместо Саманты, которая давно потеряла интерес в игре. Римус растолковал вмешательство Блэка как знак того, что хозяина дома хотел поговорить с племянницей наедине.  — Я отыграюсь, мистер Блэк! Но сначала, заварю нам еще чаю, — добродушно сказал Люпин и ушел на кухню. Саманта посмотрела в след Римусу, а затем прикрыла за ним дверь. Блэк продолжал стоять у окна, и девушка приблизилась к нему, надеясь понять, что же так заинтересовало дядю на улице. Уже темнело. Девушка начала тревожиться, как бы успеть домой до прихода Люциуса, но позже вспомнила, что отец теперь редко приходит раньше полуночи, постоянно пропадая по «делах повышенной секретности», а возвращаясь в Малфой-Мэнор от усталости не обращает внимания ни на кого и ни на что.  — Сириус? — позвала Сэм, вычисляя воображаемой пунктирной линией, куда падает взор Блэка.  — Как думаешь, мы сможем поехать этим летом куда-то? Я всегда мечтал побывать в тех краях, где тепло в любое время года. Только представь: встречать рассвет, прогуливаясь босыми ногами по влажному песку, пока море будет щекотать береги, выкидывая на сушу ракушки и водоросли.  — Ты говорил мне перестать мечтать о нереальном, а сам грешишь тем же, — заметила девушка, присев на подоконник и плечом оперевшись об окно, привлекая все внимания Сириуса к своей персоне.  — Ты права. Но мечты — это все, что у меня есть.  — Так же, как и у меня. Но старайся не надеяться на лучшее — тогда ты не будешь так расстроен, если твои ожидания не оправдаются.  — И опять же не могу не согласиться. Тогда давай не будем заглядывать в далекое будущее. Расскажи, что там с той операцией в Отделе Тайн, — Блэк сменил тему, а на лице Сэм проскользнуло разочарование. В Малфой-Мэноре разговоров в последнее время только и было, что о предстоящей вылазке, так что она надеялась избежать этой темы хотя бы здесь.  — Все по-старому. Беллатриса при каждой лучшей возможности не перестает подчеркивать, что не доверяет мне, отец же продолжает настаивать на том, что лучше мне держаться подальше от Отдела Тайн, — вздохнула девушка.  — В коем-то веке я согласен с Малфоем. Но опять же — решать тебе.  — Последний выбор всегда за мной, помнишь? — Сэм достала из-под свитера кулон и продемонстрировала надпись на нем.  — И чем я думал, когда дарил его тебе? — корил себя Сириус, улыбаясь. — Кто ж знал, что ты растолкуешь все так, как тебе выгодно? Сэм ничего не ответила. Она привыкла, что ей всегда ставили подобные вопросы. Это приводило девушку к одному выводу, верить в который она напрочь отказывалась. Неужели она действительно такая законченная эгоистка? Не могло быть такого. Будь Сэм эгоисткой, она бы никогда не сунулась на площадь Гриммо, а сидела бы в надежном Мэноре, под защитой родителей. Она убеждала себя в этом. И такое самовнушение приносило должные результаты.  — Зачем я вообще позволил тебе ввязаться в эту войну? — вдруг поставил риторический вопрос Блэк. — Я поспособствовал твоему принятию в Орден Феникса. С этого все и началось.  — И я благодарна тебе за это. Это было бы для меня мучением — оставаться в неведении и знать о происходящем только ту информацию, которую подает «Ежедневный Пророк». Фальшивую, поддельную, нужную Министерству информацию.  — Когда Пожиратели планируют нападать на Отдел Тайн?  — Со дня на день. Подыскивают нужный момент и ждут сигнала от Волдеморта. Поттер все еще не силен в окклюменции?  — Снейп перестал давать ему уроки, когда Гарри увидел его воспоминания. И если из-за мерзкого Нюниуса мой крестник пострадает, я… Саманта закатила глаза.  — Даю тебе гарантию, что Поттер выберется из Отдела Тайн целым и невредимым, — девушка легкомысленно махнула рукой. — Твой крестник удивительно живучий. В этом отношении я даже сочувствую Волдеморту, которому предстоит его убить.  — Прекращай так шутить, нагнетаешь обстановку, — твердо оборвал племянницу Блэк, давая понять, что не намерен шутить на такую тему.  — Констатирую факты, — ухмыльнулась Сэм, откидывая назад непослушные волосы. — Даже если что-то пойдет не так, обещаю, что подстрахую его до появления мракоборцев.  — Не боишься последствий?  — Боюсь ли я, что моя бешеная тетушка прибьет меня на месте, если окажу хоть малую поддержку Поттеру? Или что отец вышвырнет из Мэнора и запретит общаться с семьей? — с заковыркой спросила девушка, ни малость не утрируя. — Если случится хоть что-нибудь из выше перечисленного по вине твоего крестника, ему не придется ждать Темного Лорда, — опять пошутила Сэм, но её дядя оставался серьезным и задумчивым, что приносило девушке некий дискомфорт при общении.  — Ты играешь с огнем, так беспечно мотаясь с одной стороны на другую, — отчеканил Сириус, сжав губы, показывая этим свое неодобрение. — Это вылезет тебе боком.  — Я знаю, — с легкостью ответила та. Подобными заявлениями её удивить уже не удастся. — Я не хочу так жить. Мне становится скучно. Несколько месяцев убиваю время в особняке родителей, ожидая непонятного чуда. Атмосфера жуткая и накаленная. Не могу строить никаких планов на будущее, поскольку не знаю, как обойдется со мной жизнь завтра.  — Это война. И пока Волдеморт жив, никто не сможет спать спокойно. Сириус ни чуть не преувеличивал. Он знал, какого это — жить в страхе за себя и близких. Перекинувшись еще парой бессмысленных фраз, Саманта засобиралась домой. Сегодня Сириус витал где-то в своих мыслях, поэтому выудить какую-то пользу из их разговора было трудно. Уже прощаясь с племянницей у дверей, Блэк неожиданно крепко заключил девушку в свои объятия. Сэм слегка удивилась такой импульсивности дяди. С чего бы такой порыв семейных жестов? Если бы она тогда знала…  — С дня на день, говоришь… — повторил слова девушки Сириус. — Надеюсь, Орден будет в полной готовности к битве.  — Все будет хорошо, — уверила дядю Сэм. — Я, кстати, слышала, как отец рассказывал об одном красивом магическом городке в Италии. Живут там, само собой, магглы, но кроме этого там располагается какой-то сверх важный исторический объект для магов. Можем поехать летом. Там море и тепло.  — Обязательно, — Сириус поцеловал племянницу в макушку и та, накинув капюшон черной мантии, покинула дом на площади Гриммо, 12.