Наследница Блэка

Известие о том, что надо срочно отправляться в Министерство, потрясло Саманту вечером, 18 июня. Отец трансгрессировал домой сам не свой, но не терял от волнения головы. Сразу за ним в Малфой-Мэнор объявилась взвинченная Беллатриса.  — Чего вы там медлите, еще чего доброго, прозеваем Поттера! — злилась Лейстрандж, пока Нарцисса давала дочери последние наставления. Миссис Малфой знала, что когда-то этот день должен был настать, но осознание того, что уже сегодня её дочь и муж окажутся в центре главного магического противостояния за последние несколько лет, застала её врасплох — как гром среди ясного неба. Женщине оставалось только тешить себя надеждами, что все пройдет без усложнений, что Поттер под натиском стольких Пожирателей, как послушный мальчик, отдаст Пророчество.  — Я буду осторожна, мам, — пообещала Сэм матери, успокаивая её. — Поттер не найдет в себе смелости использовать Непростительные. А уж мне хватит ума, чтобы самой не бросаться под лучи Авады Пожирателей. Если, конечно, до этого вообще дойдет. Мы с отцом вернемся через часик-другой. Сэм поцеловала маму в щеку и уверенным, вызывающим шагом подошла к Беллатрисе. Уж сейчас преданная Пожирательница точно не могла бы упрекнуть племянницу в трусости. Саманта даже оделась подобно Белле, чтобы тете не к чему было придраться. Лейстрандж хмыкнула и опять поторопила Малфоя. Тот попрощался с женой, взял за руку дочь, и трое Пожирателей с исчезли с особняка.

***

Саманта пыталась оставаться в здравом уме, но у нее это выходило плохо. Прибыв в Министерство, девушка просто ходила за отцом и послушно исполняла все его приказы. То, с какой оперативностью действовали Пожиратели Смерти свидетельствовало о том, что они намерены выйти отсюда победителями, с высоко поднятыми головами и Пророчеством для своего Хозяина. Саманта опомнилась лишь тогда, когда очутилась в холодном зале. Стены здесь были высокие, как в соборе, а вокруг — нескончаемые ряды стеллажей с мерцающими шариками на полках.  — Это пророчества, Сэм, — шепнул Люциус дочери. — Держись возле меня, пожалуйста. Затем Малфой приказал всем занять позиции около девяносто седьмого ряда. Сэм оказавшись в группе с Рабастаном Лейстранджом, укрылась с ним возле стеллажа напротив. Задумка и весь план состоял в следующем: Поттер появляется, дабы спасти Сириуса, которого Волдеморт якобы здесь пытает. Он не находит крестного, зато обнаруживает Пророчество, берет его в руки, и на этом его роль в этом заканчивается. Теперь вся ответственность на Люциусе и Беллатрисе — им предстоит забрать у мальчишки Пророчество, а затем оглушить Поттера и доставить прямо к Темному Лорду. Если же им не удастся убедить гриффиндорца отдать шарик — это должна сделать Сэм. Так что другие Пожиратели здесь для подстраховки, они должны будут вступить в игру только в том случае, если что-то пойдет не так. Сидя в укрытии с мистером Лейстранджем, Сэм заскучала. Поговорить было не о чем, поскольку их отношения подпортил тот инцидент в начале весны. Девушка бесцельно расхаживала вдоль стеллажа, разглядывая шарики с Пророчествами и крохотные ярлычки с именами под ними. Некоторые сферы излучали синеватый цвет, другие — кроваво-красный, а несколько и вовсе перегорели, словно лампочки, оставаясь темными. Сэм провела рукой по одной из запылившихся подписей под Пророчеством и замерла от испуга и удивления. На пожелтевшем ярлычке под голубой магической сферой было написано… Её имя. Её и Драко. Сердце застучало быстрее, сильно ударяясь о ребра. Девушка нахмурилась, а лицо её стало до ужаса бледным, и даже метаморфомагические способности не могли это скрыть. Саманта, оглянувшись и поняв, что находится на внушительном расстоянии от Рабастана, поддалась безрассудному импульсу и протянула руку за пыльным шариком. Вдруг, магический шар засветился, Сэм услышала голос, произносящий Пророчество. Пророчество о ней и её брате. «Ваша дочь, рожденная на исходе месяца бурь, унаследовавшая древний дар, предаст Его. И Тот, чьим доверием она пренебрежет, обагрит руки кровью её брата, рожденного под покровительством Меркурия и названного в честь созвездия Дракона. Эти дети будут зависимы друг от друга, как солнце зависит от луны, как порядок зависит от хаоса, как жизнь зависит от смерти…» Саманта стояла в оцепенении и дрожащими руками держала мерцающий шар. Таинственный голос утих, но собственные мысли в голове девушки разрывали её сознание на части. Для нее вмиг прояснилось многое. Она поняла, в каком заблуждении была все эти годы. Какое ошибочное представление имела о своей жизни. О своей? Сэм засомневалась в этом. Все это время она жила жизнью, выдуманной для нее родителями. Жизнью девочки, папа которой не смог принять её дар и решил избавиться от гнусного пятна в чистой родословной. Но услышанное только что Пророчество объясняет многое. Многое, но не все. Саманта немедленно, забыв о том, почему вообще оказалась в Отделе Тайн, понеслась к отцу. Она почти приблизилась к концу ряда, мысленно уже прокручивая слова, которые выскажет Люциусу, но не увидела там Рабастана. Вместо этого её взору предстала следующая картина: Поттер со своими дружками были окружены Пожирателями Смерти, а Малфой и миссис Лейстрандж уговаривали гриффиндорца отдать Пророчество. Ну кто б сомневался! Это следовало предвидеть. Куда же Гарри Поттер без своей ненаглядной свиты! Но если присутствие Рона и Гермионы еще могло оправдать себя, то что здесь делали неуклюжий Невилл, малолетняя Джинни и витающая в облаках Луна, Сэм понять не могла. А ей, впрочем, было плевать. Плевать даже на обещание оберегать Гарри, данное Сириусу. Сэм оперлась о стеллаж, смотря в спины Пожирателей, и с горькой улыбкой наблюдала за происходящим. Все показалось ей вдруг таким бессмысленным. Захотелось упасть на коленки и взвыть от накопившейся обиды. Не злости, а именно обиды и разочарования. Сколько еще жизненно важных тайн есть у этой семьи? И как Цисса с Люциусом могли столько времени скрывать от нее такой секрет? «У всех семей есть свои скелеты в шкафу. У нашей — целое кладбище», — пошутил однажды Драко, но тогда Сэм не придала значения его словам. А стоило бы! Саманта инстинктивно прикрыла голову руками и пригнулась, крепко сжимая в руках Пророчество, когда тысячи магических сфер начали падать из полок и разбиваться. Хогвартские студенты воспользовались общим секундным замешательством для того, чтобы вырваться из кола Пожирателей Смерти и разбежаться в разные стороны. Люциус лихорадочно раздавал всем указания, куда бежать и что делать, а Сэм с отвращением смотрела на все это. Жалкое, ничтожное зрелище — более десятка избранных темных магов не могут справиться с шестью подростками! Абсурд. Когда Пожиратели разбежались, Малфой начал наспех обсуждать план дальнейших действий с Беллатрисой, прикрываясь от летающих вокруг осколков. Но та была на взводе, поэтому здраво рассуждать не могла. Ей управляла жажда крови, и Люциусу несколько раз пришлось напоминать, зачем они здесь. Лейстрандж что-то выкрикнула и они с Малфоем унеслись вслед за остальными. Саманта, держа щит и едва разбирая дорогу, побежала за ними. Отец, судя по всему, подумал, что она уже ушла вместе с Рабастаном. Но Сэм уже забыла о цели, с которой она оказалась здесь. Ей нужен был отец. Нужен был кто-нибудь, кто объяснит ей все. Девушка потеряла счет времени, тягаясь по Отделу Тайн за Люциусом. Она то и дело пересекалась с другими Пожирателями и тогда усердно делала вид, что преследует кого-то из поттеровской шестерки. Когда же Сэм наткнулась на Гермиону, она на миг пришла в себя.  — На чьей ты стороне, Саманта? — обреченно спросила Грейнджер. По её щеке тянулся длинный порез.  — Я сама по себе, Гермиона, — промолвила девушка. И это были единственные слова за последнее время, которые являлись неопровержимой правдой, по мнению самой Сэм. Она лгала и лжет всем, а себе особенно много и часто. Все надежды, обещания, улыбки — все фальшивое, наигранное, деланное. Вся жизнь — иллюзия и самообман. Будто она, Саманта, актриса, другие люди — такие же актеры, а все окружающее — картонные декорации. А театр Сэм обожала. С первого представления, на которое её в пять лет привела Андромеда, девочка была без ума от этого. Ведь что может быть интереснее: проживать на сцене другие жизни, притворяться другим человеком. Сэм подумала, что если сейчас не остановит такой ход своих мыслей, то упадет прямо здесь и будет смеяться до потери пульса от этой злосчастной иронии. Она оглянулась по сторонам и нашла дверь, в которой только что исчез Люциус и, не думая, бросилась туда. Она не рассматривала возможности того, что в нее могут попасть заклятия, инстинкт самосохранения у нее сейчас напрочь пропал. У Саманты сдали нервы. И Пророчество стало только последним штрихом, который окончательно свел девушку с ума. Она не разбирала куда и зачем бежит, видела перед собой только длинные платиновые волосы, которые служили определенным ориентиром. Почему-то девушке казалось, что пока она двигается, она будет жить или, по крайней мере, существовать, а если остановится, то собственные мысли лишат её рассудка быстрее, чем Поцелуй Дементора. Саманта оказалась в большом темном зале, посреди которого величалась Арка, даже с виду внушающая страх. Затем она заметила Пожирателей, прячущихся по углам и дожидающихся прихода Поттера. Когда в поле зрения девушки попал отец, она стремительно направилась к нему. Ей надо было обсудить этот вопрос, поговорить с кем-то, вылить на кого-то все эмоции. И плевать она хотела, что здесь и сейчас решается судьба её друзей, а возможно — всего магического сообщества. Саманта видела только отца и мерцающий шарик в своих ладонях.  — Саманта! Ты цела? — мужчина приблизился к дочери, а когда он увидел Пророчество в её руках, его брови поползли вверх, а лицо побледнело. — Ты нашла Пророчество.  — Я нашла Пророчество, — спокойно произнесла Сэм, а затем её голос повысился до почти визжащего. — Я нашла чертово Пророчество, из-за несоблюдения которого может погибнуть мой брат! Пророчество, о котором мне никто и слова не сказал за все восемнадцать лет!  — Я представляю, как ты напугана, — Люциус попытался обнять Сэм, но та бесцеремонно оттолкнула его. — Но…  — Я напугана? — опять закричала Сэм. От её крика дернулась даже Беллатриса, наблюдающая за семейными разборками. — Я ни капельки не напугана! Меня просто тошнит от осознания того, какие люди меня окружают! А когда я вспоминаю, что ты, — она ткнула Малфоя в грудь, — мой отец, меня и вовсе выворачивает наизнанку! Какая же убогая у нас семья! А я — полная дура, если поверила…  — Петрификус Тоталус! — произнес Малфой, перебив пламенную речь дочери и обездвижив её. Саманта упала на холодный пол, полностью парализованная. — Мы обговорим это дома, а сейчас — не путайся под ногами, — прошептал он Саманте, которая могла только слышать и видеть. Люциусу было жаль, но он предполагал такой исход событий с самого начала. Люциус оставил дочь и отдалился, поскольку в зале появился Поттер с дружками. «Глупые дети», — пронеслось в голове у Сэм, когда она услышала очередную геройскую тираду Гарри. Саманта почувствовала, как возле нее кто-то присел. Беллатриса. Тетушка жутко улыбалась, на руках у нее засохла кровь (явно не её), а в ладонях покоился маленький кинжал. Она провела холодным оружием по скуле племянницы, довольствуясь безвыходным положением девушки. Затем Белла подхватила Сэм под руки и помогла принять сидячее положение. Теперь Саманта видела весь зал и Арку, возле которой разворачивалась битва.  — Это не услуга, Сэмми, — злорадно прошипела Лейстрандж. Её губы расплылись в сумасшедшем оскале, обнажая зубы. — Я хочу, чтобы ты видела, как я убью каждого из этих подростков. Ты же, наверняка, знала их в Хогвартсе? В любом случае, наслаждайся зрелищем. И зрелище было достойным. Вспышки от заклятий метались по комнате, и Сэм только и оставалось, что просить Мерлина, как бы одно из них не срикошетило в нее, да придерживать в руке Пророчество, которому чудом удалось уцелеть. «Хотя, — размышляла девушка, — может это и не так плохо — умереть от случайной Авады Кедавры? По крайней мере, без мучений». И вдруг она поняла, что что-то изменилось. Заклятия засверкали с удвоенной силой и скоростью, Пожиратели падали на землю парализованными, подобно Саманте. Орден Феникса прибыл на помощь. Что ж, весьма вовремя. Тонкс, Римус, Кингли, Грозный Глаз — их Сэм ожидала тут увидеть, и с трепетом сердца наблюдала, как умело они манипулируют заклятиями. Но вот Сириус… Какого черта здесь делал Сириус? Противостояние закипело с новой мощью. Орденцы самоотверженно бросались в самую гущу схватки; Сэм с ужасом увидела, как Беллатриса наслала какое-то заклятие на Тонкс, и метаморфомаг без сознания упала на ступеньки. Все происходило слишком быстро, особенно, если ты наблюдаешь за происходящим со стороны. Смесь вспышек, искр, лучей, огненных потоков и криков. Саманта искала глазами Сириуса. И нашла. Вот он, её дядя, стоит около самой Арки и с издевательской улыбкой на губах дразнит Беллатрису, которая уже вне себя от злости. Сириус изгибается, увертывается от красных лучей Беллы. «Почему красных? — удивляется Сэм. — Где же её хваленная Авада? Разве что… Нет, Беллатриса не пытает жалости и хоть малейшего сожаления ни к одному живому существу». Белла хочет отомстить надменному Блэку. Перед глазами она видит того строптивого шестнадцатилетнего мальчишку-бунтаря, решившего, что может идти наперекор семье. Этим своим поступком он показал несгибаемость духа, а также свое презрение и неуважение к родным. Ко всему роду Блэков. Он – белая ворона, своими наглыми поступками затмившая непоколебимую репутацию семьи – репутацию чистокровных аристократов, репутацию могущественных магов, закончивших Слизерин, репутацию людей высшего сорта. Белла помнит гневные тирады тетушки Вальбурги по поводу непутевого сына, помнит, как отец утверждал, что отречется от дочерей, если кто-то из них решит поддержать мальчишку или, не дай Мерлин, последовать его примеру. Белла помнит. А Блэк продолжает раззадоривать двоюродную сестру. Он воспринимает её беспечно, как тогда, в детстве. Но они больше не дети: Беллатриса выросла, её сердце заледенело, душа спряталась за возведенной стеной безумия, а Сириус остался таким же легкомысленными мальчуганом. Красный луч — Бродяга отпрыгивает в сторону, Лейстрандж шипит и посылает следующий. И так раз за разом. Вот только… Устремившийся прямо в грудь Сириуса красный поток искр достигает цели. Ухмылка все еще украшает лицо Блэка, а глаза блестят от изумления. Проходит вечность, каждое мгновение которого Сэм позже будет видеть в кошмарных снах: ноги Сириуса подкашиваются, на лице теперь — смесь испуга и удивления, но он покидает этот мир с легкостью. Не пытается хвататься за последнюю надежду, зная, что жизнь по ту сторону Арки разрешит начать все с чистого листа. «Вот он, наконец, встретит Джеймса Поттера и выскажет ему все о том, почему тот так рано смылся, бросив его одного», — думает Сэм. По её щеке катится горячая слеза. Одна. Еще одна. Она не может их утереть, но и не хочет. Девушка переводит взгляд на Беллатрису и видит на лице преданной Пожирательницы… Скорбь? Раскаяние? Как бы там не было, эта эмоция мимолетна и исчезает она так же быстро, как и Белла из зала с победоносным криком «Я убила Сириуса Блэка!». Но Саманта знает. Саманта уверенна, что эта радость в голосе тети сейчас — принужденная, напускная, ненастоящая. Дальше Сэм помнит все, как в тумане — отец, насылающий контрзаклятие на дочь и молящий её убираться отсюда, крики членов Ордена Феникса, мотающиеся перед глазами Пожиратели. Страшно. Сэм все еще сжимает в одной руке свое пророчество, в другой — порт-ключ, данный ей отцом, поскольку трансгрессия отсюда весьма проблематична.  — Убирайся, Саманта, слышишь! — пытается докричаться к дочери Люциус, тормоша её за плечи. Тщетно. — Уходи отсюда, сейчас же! И Сэм уходит. Глаза устилает пелена слез, она не разбирает своих движений, просто следует голосу отца.  — Держи ключ, он переместит тебя в Мэнор! — шепчет Малфой, обнимая дочь. Та не противится, всхлипывает в плечо папы. Родного папы. Люциус знает, какая участь его постигнет. Суд и Азкабан, в лучшем случае. В худшем — Поцелуй Дементора. Он знает, что вряд ли удастся спастись, а убежать — значит обречь себя и семью на вечные преследования и террор со стороны Пожирателей. Поэтому он спасает её. Забывает все слова, сказанные ею в порыве злости. Забывает их предыдущие ссоры и конфликты. Спасает свою девочку. Маленькую, невинную Сэмми. Если у нее обнаружат Метку — засудят так же, как и его. И он не допустит этого. Он уже потерял её однажды и не хочет потерять еще раз.  — Прости, пап… Она сжимает в руке сделанный наскоро порт-ключ и исчезает. Люциус еще несколько секунд пытается поймать запах хвои, присущий ей, а затем идет на встречу собственному приговору, готовый встретить его. Он научился быть сильным. Она научила его.