Между срывом и желанием

Рид убрал со лба прядь волос, устало переворачивая страницы отчётов. Фотографии с мест преступления смешались воедино, превращаясь в расплывчатые пятна из крови, клочьев волос и изрезанной кожи, от вида которых скручивало желудок. После долгого, тщетного разглядывания слова «ПОМОГИТЕ», вырезанного на груди первой жертвы, Рид наконец отложил документ на стол и спрятал лицо в ладонях. Как Рид ни пытался сосредоточиться на деле, на профиле, на фактах, он не мог заставить свой беспокойный разум не думать о Натане. Последние четыре дня при каждой мысли о мальчике у него начинало сосать под ложечкой от тревоги, и немалое количество отведенного для сна времени было потрачено на прокручивание в голове каждого раза, когда Натан просил о помощи, каждого раза, когда его глаза наполнялись слезами отчаянья, каждого раза, когда он говорил, что болен и сходит с ума. Рид и раньше переживал о многих жертвах и многих преступниках – объективность никогда не была частью работы, что давалась ему легко. Но ещё никогда никто не затронул его настолько глубоко, и каждый раз, когда он думал о тихой, беспомощной ненависти Натана к самому себе, его прошивал резкий, неконтролируемый страх. Натан действительно нуждался в помощи. Даже если мертвые проститутки или послания, вырезанные на их телах, не были делом его рук, никакая невиновность не могла скрыть того факта, что мальчик с головокружительной скоростью катился вниз по скользкой дорожке. Всё в его поведении указывало на это – его широко распахнутые глаза, всегда стыдливо смотрящие в пол; его ёрзанье и нервное движение пальцев; пугающая серьёзность, с которой он говорил о самоубийстве ради спасения людей, которым он мог причинить вред. Его порывы подталкивали его на скользкую дорожку, который он так отчаянно старался избежать. И если ничего не предпринять, то следующим на столе для аутопсии окажется либо Натан, либо ещё одна женщина. Третьего варианта быть не могло. Рид встал из-за стола, накрывая ладонями глаза и издавая стон абсолютного измождения. Он начинал думать, что узел в животе никогда не ослабится. Когда он потянулся, чтобы выключить светильник на обеденном столе, во входную дверь несколько раз быстро постучали. Рид вздрогнул от удивления, и его взгляд тут же метнулся к пистолету, лежащему на кухонном прилавке. Неподалёку, над плитой, электронные часы показывали «00:51». Сердце Рида забилось быстрее, и он устремился к пистолету, огибая стол, пока не услышал зовущий его тихий голос. - Доктор Рид? Спенсер замер. Он узнал этот голос ещё до того, как тот закончил говорить. – Натан? – произнёс он вслух, в то время как его накрыло новой волной паники. Прежде, чем он успел это осознать, он уже стоял возле входной двери, его пальцы завозились с задвижкой. Спенсер распахнул дверь и обнаружил за ней Натана, стоящего съежившись на его крыльце с перекинутой через плечо сумкой. Начался ливень, и юноша промок практически насквозь. На нём была та же самая одежда, как и тогда, когда он впервые заговорил с Ридом в метро – ворсистый пиджак, темные брюки и свитер, слегка потёртые ботинки. Его волосы растрепались, а кожа была мертвенно бледной, но именно выражение полного отчаянья на его лице больше всего бросалось в глаза Рид не смог скрыть свой шок. – Натан… что ты здесь делаешь? – запинаясь, спросил он, и Натан стыдливо опустил взгляд. – Что-то случилось? Ты в порядке? - Я могу войти? – робко спросил Натан, едва взглянув на Рида. Его глаза были огромными. – Пожалуйста? – после момента тишины взмолился он. Рид тряхнул головой, собирая свои разбежавшиеся мысли. – Да, конечно, - сказал он, отступая в сторону и держа дверь открытой, чтобы Натан мог зайти внутрь. Он захлопнул входную дверь, щёлкнув задвижкой, а затем осторожно покосился на лежащий на прилавке пистолет, пока Натан опускал свою кожаную сумку на истёртый паркет. – Извините, что побеспокоил, - промямлил Натан и действительно выглядел при этом виноватым. – Я просто шёл, и… мне нужно было куда-то пойти, а я не мог придумать ничего другого. - Твоя мама в курсе, что тебя нет дома? – спросил Спенсер, уже зная ответ. Натан неловко переминался с ноги на ногу, закусив нижнюю губу. – Нет, не в курсе, - тихо отозвался он. – Я не смог ей рассказать, она бы не выпустила меня из дома одного после того, что случилось. Рид несколько секунд молчал, разрываясь от противоречивых чувств. – Натан, прости, - произнёс он, - но тебе нельзя здесь быть, я должен сообщить твоей маме о… - Пожалуйста, не надо, - в отчаянье попросил Натан, сделав шаг в сторону Рида и замахав руками. – Вы не можете… я не могу вернуться, они подумают, что я болен… и запрут меня на замок … - его глаза наполнились слезами, и он зажмурился, с его лица полностью сошла вся краска. Рид молчаливо смотрел на Натана, лихорадочно соображая, что на это ответить, его сердце грохотало в груди. Именно этого он и боялся. – Натан, - снова начал он, пытаясь звучать как можно спокойнее. – Что произошло? Натан отвёл взгляд, как и всегда, и поднял руку, вытирая слёзы рукавом пиджака. – Я не знал, что делать, - жалобно сказал он. – Я сидел в своей комнате и думал о том, что… что если эти… эти порывы продолжатся, и если я не могу причинить вред тем женщинам, то я должен сделать кое-что другое. И я… - он замолк и замотал головой, его рот был всё ещё открыт, однако из него не вырывалось ни звука. Рид глядел на Натана испытующе, не понимая ничего. Мальчик продолжал взмахивать руками, словно ему нужно было за что-то ухватиться. И как только взгляд Спенсера скользнул вниз, к тонким пальцам Натана, он заметил капли крови, капающие с рукавов его пиджака. Сердце Рида ёкнуло и забилось в диком темпе. - О, боже , Натан, какого чёрта ты натворил? – потребовал объяснений он, рванув к Натану и схватив его руку, закатывая рукав до локтя. Под тканью обнаружились уродливые полосы порезов, тянувшиеся до самого предплечья, густая алая кровь стекала вниз по его мертвенно-бледной коже. Взяв другую руку Натана, Рид увидел похожие раны от запястья до локтя. На его ладонях осталась густая, липкая кровь, и он поднял на Натана взгляд, полный неприкрытого, испепеляющего ужаса. – Натан, зачем ты это сделал? Натан опустил голову, не спеша прятать свои трясущиеся руки. По его лицу текли слёзы, капая с подбородка на его вытянутые руки. – Я не знаю, - произнёс он, задыхаясь, и отпрянул назад, словно в ужасе от самого себя. – У меня снова появились те порывы, хуже, чем раньше, и я понял, что если что-нибудь не сделаю, то в конце концов убью одну из них, - он шумно втянул ртом воздух, его грудь вздымалась рывками, как будто его что-то душило. – Я так отчаянно пытался выбросить из головы эти ужасные образы, но не смог не думать о крови, и я… - он шмыгнул носом и неистово замотал головой. – Я подумал, что если я не могу порезать одну из них, то лучшим решением будет порезать себя. - Натан… - Рид не мог подобрать слов. Он ощущал тошноту, но отнюдь не от вида крови. – Нужно отвезти тебя в больницу… - Нет! – Натан вырвал из его хватки свои запястья и чуть покачнулся, как будто Рид был единственным, что удерживало его от падения. – Мне нельзя в больницу. - Натан, тебе нужна помощь, которую я не могу тебе оказать… - Мне всё равно! – выкрикнул Натан, его голос сорвался, как у ребёнка. Он никогда раньше не повышал голос, независимо от обстоятельств. Он поднял глаза на Спенсера, и в них читалось полное, умоляющее отчаянье. – Доктор Рид, пожалуйста, - сказал он дрожащим голосом. – Мне нельзя в больницу, нельзя. Вы единственный, кто сможет мне сейчас помочь. Пожалуйста, не отправляйте меня туда, пожалуйста. Рид приоткрыл рот, но он не мог подобрать ни слова для ответа. Он провёл трясущейся рукой по волосам. Это было неправильно. Во всех смыслах неправильно. Натан не мог быть у него дома, он не мог заявиться к нему посреди ночи истекающий кровью, и Рид не мог не сделать ничего с этим. Однако в тот момент он снова ощутил то самое доминирующее, необъяснимое чувство ответственности за Натана, которое твердило ему, что мальчик нуждается в помощи, которую может оказать лишь он. И глядя на Натана, стоящего перед ним, Рид с болью в сердце вспомнил себя в том же возрасте – напуганного силой и тьмой своего разума; зная закономерности, по которым психика может стать направлена на причинение вреда человеческому существу. Он понимал Натана и переживал за него по причинам, понятным только ему. Плечи Спенсера побежденно опустились. Натан следил за ним широко распахнутыми глазами, его окровавленные руки напряженно сжимали лямку сумки. Рид устало выдохнул. – Тогда мне нужно обработать и перевязать твои раны, - тихо сказал он, и всё тело Натана моментально расслабилось от почти осязаемого облегчения. *** Натан молча сидел напротив Рида на кухне за небольшим круглым столом, вытянув руки на деревянной столешнице. Рядом с ними лежал набор медицинских принадлежностей и препаратов: вата, перекись водорода, несколько маленьких тюбиков, влажная салфетка и бинт. Натан наблюдал зачарованно, но отстраненно, за тем, как Рид аккуратно закатал его рукава и принялся промывать изрубцованную поверхность кожи. - Мне не стало от этого легче, - хрипло произнес Натан после почти двух минут тишины. Он не отводил глаз от этой осторожной процедуры, а его губы были чуть приоткрыты. Рид поднял взгляд от куска ваты, который смачивал перекисью водорода. – От чего? - От того, что я порезал себя, - ответил Натан. Его рот едва двигался, произнося слова. – Я думал, ощущение будет то же самое, если бы я порезал их, но от этого я лишь почувствовал себя… пустым. Будто я испорчен. Его слова наполнили Рида глубокой печалью, однако он попытался это скрыть. – Натан, причинять себе вред – это не решение, - сказал он мягко. – И никогда им не будет. Боль отразилась на лице Натана. – Я знаю, - пробормотал он так тихо, что его едва можно было расслышать. – Я знаю, но я… не смог придумать ничего другого. Мне так сильно хотелось это сделать, но я понимал, что если поддамся порыву, то всё испорчу. Он шумно втянул ртом воздух, как только перекись коснулась его израненной кожи, превращаясь в пену. Рид почувствовал иррациональный укол совести. Он пожалел о том, что причинил парню ещё чуть больше боли, которую он и так уже испытал в избытке, но по-другому было никак. – Извини, - непрестанно повторял Рид. Натан покачал головой. – Не извиняйтесь, – хрипло отозвался он. – Я это заслужил. – Он наблюдал за действиями Спенсера несколько безмолвных секунд. – Почему у вас так хорошо это получается? Рид отложил ватку, пропитавшуюся перекисью и красно-бурой кровью. Он открутил крышку на тюбике заживляющей мази. – У моей мамы… параноидная шизофрения, - с запинкой ответил он. – Когда я был ещё ребёнком, у неё случались срывы, во время которых она часто себя калечила, иногда случайно, иногда нет, и… после того, как ушёл отец, мне приходилось о ней заботиться самому. - То есть она тоже была больна? – Натан не сказал это так, будто его это обрадовало – скорее с облегчением, ведь Рид его понимал, и у него было, с чем сравнивать. Словно он хотел найти кого-то, похожего на него, даже если похожего отнюдь не в хорошем смысле. Рид кивнул, его губы тронула кривая полуулыбка. – Да. - И ей не стало лучше? - Она сейчас в лечебнице, - сказал Рид. – И принимает лекарства, но ничто уже её не вылечит. Теперь ей просто лучше, чем было раньше, но ей никогда на самом деле не станет лучше. Натан застыл и напрягся всем телом, и Спенсер тут же испугался, что сказал что-то абсолютно неправильное. Он почувствовал, как напряглись мышцы под кожей Натана, словно всё его тело состояло из туго натянутых проводов, которые в любую секунду могли оборваться. - Я тоже не думаю, что мне когда-нибудь станет лучше, - честно признался Натан. Он не искал сочувствия. – Иногда мне кажется, что я смогу навсегда подавить свои порывы, если сильно постараюсь, но я не могу. Это часть меня. – Он тяжело вздохнул, словно пришёл к окончательному решению. – Будет лучше, если меня запрут в лечебнице. - Натан, ты не должен так с собой поступать, - Рид хотел что-нибудь сделать, чтобы утешить его, всё, что угодно, и обнаружил, что крепко сжимает в своих руках покоящиеся на столе руки Натана. Мальчик поднял на него взгляд, в его глазах читалось удивление. – Эти порывы не определяют того, кто ты есть на самом деле. Я знаю, тебе кажется, что ты не сможешь от них избавиться, что из-за них ты превращаешься в кого-то другого, но ты не должен позволять им управлять тобой. Ты сильнее этого, поверь мне. Ты нашёл меня, потому что в глубине души знаешь, что это не часть тебя, и ты всё сможешь изменить. Натан с трудом сглотнул ком в горле. – Я хочу вам верить, но… у меня такое ощущение, что, если бы я правда был сильнее этого, я бы не остановился лишь на порезах. – Внезапно он выглядел таким утомленным, и не только из-за недостатка сна, а будто весь мир разом свалился ему на плечи. У него были бледные, потрескавшиеся губы, а под глазами виднелись тёмные синяки-полумесяцы. – Кажется, мне нужно поспать, - рассеянно произнес он. Рид кивнул, охваченный печалью. Он медленно отпустил руки Натана. – Да, ты прав. - Вы не возражаете, если я останусь здесь? – нерешительно спросил Натан, и на мгновение Рид увидел ту самую вежливую, нервозную робость, присущую лишь ему. – Только на одну ночь, обещаю. И снова с неистовой силой Рида накрыло ощущение неправильности, предупреждающее его о возможных последствиях. Инстинктивное чувство опасности боролось с другим, менее понятным, чувством, пока Рид не вырвал себя из своих мысленных метаний. Он медленно кивнул. – Конечно, ты можешь остаться.