Nancy Boy

— У Лин хорошо получается ломать свой голос и подстраивать его под вокал Молко. Ведь согласитесь, чуваки, а голос у него действительно необычный. — Когда он говорит, он звучит более серьезно, что ли, — поддержала Ли Брюса, допивая вино из своего стакана. Как бы сильно мне не понравилось состояние алкогольного опьянения, но даже сейчас страх за будущее выступление перебил желание не то что веселиться, а даже просто расслабиться. — Линдс, — буркнул незаметно подошедший Молко, и я повернула голову. — Что? — ответила я, в который раз задумываясь, о том, что с каждым разом мне все легче и проще с ним общаться. Но все же мысли, о том, что он на самом деле полнейший придурок, не прекращали забираться в голову. — Раз уж нам двоим здесь скучновато, может, отойдем? — даже не дождавшись моего ответа, а лишь буркнув «пошли скорее», Брайан потащил меня прочь из комнаты. Но когда он принялся надевать свою куртку, вопросов стало куда больше. — С чего ты взял, что мне скучно среди своих лучших друзей? — спросила я его, стараясь сделать свой голос как можно более грубым и холодным, но он не был способен на подобное и у меня почти ничего не получилось, — и вообще, куда мы? — Просто надень свою куртку и иди за мной, — словно прочитав мои мысли, ответил он. А затем я решила просто повременить с раздражающими вопросами, и уже немного погодя сама вдруг поняла, куда мы направляемся. На крышу. Как же скучна была моя жизнь, если это простое событие заставило меня затаить дыхание, и заворожено любоваться красотой перед собой. А ведь с привычного ракурса все кажется, более чем просто обычным, сверху же — настоящая красота. И в который раз я пожалела о том, что люди не имели крыльев и не могли любоваться такой красотой с любого ракурса и расстояния, с которого только хотелось бы. — Это лучшее из того, что я видела в последнее время. А видела я достаточно, — я положила ладони на ограждение и слегка вытянула шею, оглянувшись вниз, затаив дыхание от высоты, на которой мы находились. — Что же ты видела? — скептично пробормотал он, подходя ближе. — Я путешествовала иногда с матерью по разным странам, — я убрала пряди с лица, поворачиваясь к нему. — Я тоже много где был, — глядя вдаль, на множество огней, произнес он, — из-за отца. Мы часто переезжали, как кочевники, пока не осели в скучнейшем Люксембурге. — А я жила всегда в Лондоне. Только в более крутом районе, пока не съехала в съёмную квартиру. — Значит, ты сейчас на содержании богатого папочки? — усмехнулся он, почему-то мгновенно раздражая меня этим. — Видел бы ты эту квартиру, — мрачно пробормотала я, — но пока меня все утраивает, а жилье и правда оплачивает он, потому что они не позволили мне устроиться на работу, аргументируя тем, что мне не к чему лишние нагрузки. Они, к слову, и против того чем я занимаюсь. — Мне до сих пор повторяют найти работу, но как бы не так, — он достал пачку сигарет с кармана, — в этом мы чем-то схожи. Взяли и сбежали от родителей, возлагающих на нас слишком многое. — Я просто хочу жить. В свое удовольствие, избавится от глупых страхов, стать более уверенной. И классной. Я не знала откуда у меня сейчас взялась смелость говорить это все вот так просто, но я не чувствовала даже этого укора совести, что бывало обычно. А Брайан стоял рядом, и лишь легонько приподняв уголок губы, образовывая полуулыбку, продолжал смотреть куда-то вдаль. — Ты уже такова. Но когда-то раскроешься сильнее и покажешь это всем, — он провел пальцами по железному ограждению, опустив свой взгляд вниз, безусловно привлекая моё внимание к себе этими словами. Не знаю, было ли это пустое утешение, или что-то более искрение, мне из-за всех сил захотелось в это поверить. — Брайан, я боюсь. — Чего же? — он поднял на меня глаза, и я, стараясь не прятать свои в ответ тихо ответила: — Да всего, — мой голос заметно дрогнул, и я опустила глаза, чувствуя стыд за это, но стараясь не зацикливаться, продолжила, — каждая деталь, происходящая вокруг так или иначе вызывает небольшой страх, — я попыталась поправить волосы, и опустила взгляд вниз, почему-то уставившись на руки Брайана. — Даже в данный отрезок времени я боюсь просто подумать о том, что мне придется играть с вами, — добавила я после, как мне показалось, длительного молчания. — Ну, Лин, не нужно. Хоть тебе и кажется, что это не так, но я тоже боюсь, мы все боимся. Потому что все эти люди смотрят на тебя, сжигают, пожирают, высасывают все соки, но это не только страшно, но и в каком-то плане приятно, — он вновь отвернулся. — Только сам подумай, этот обычный страх в моих глазах умножается, ибо я гляжу на него через призму своей социальной фобии. — Я понимаю тебя, на самом деле. Но всё равно, это не то, что должно вызывать такой огромный страх. Ты должна бояться чего-то более величественного, а не того, чтобы показать искусство людям, которые в этом нуждаются. Запомни это. — Обязательно. Я прокручивала эти слова в своей голове несколько раз на день, мечтательно глядя куда-то, воображая какие-то несуразицы. Определенно, были надежды на более простое существование в этом непростом мире, но страхи все еще шли бок о бок со мной, и в самый ответственный момент, слова, которые поддерживали слабенький огонек надежды во мне, вылетели из головы и никак не могли привести меня в чувства. Именно в тот самый момент, когда были нужно больше всего. — Я не смогу играть, — осознала вдруг я, чувствуя, как меня начинает пробирать дрожь, когда я увидела количество людей, стоящих у сцены. Сотни голов, идущих друг за другом, не меньше тысячи человек, что было для меня запредельной цифрой. — Я не помню ничего, — попятившись назад, я схватила Стефа за рукав, глянув на него своим тревожным взглядом, и видимо он был даже слишком тревожным, ибо басист, сразу же спохватился меня успокаивать. — Лин, все в порядке, ты прекрасно все выучила и отменно играла на репетициях, — только каждое его слово лишь отдавалось далеким эхом в голове, а спокойнее и лучше, в общем-то, совсем не становилось. Руки начинали предательски сильнее дрожать, а голова кружиться. В груди разгорался тот самый отвратительный огонь, который сжигал изнутри, убивая меня. Я боялась, всегда всего боялась и от этого не могла нормально жить. Осознание того что я сейчас немного подвожу Брайана заставляло паниковать еще больше, но ведь все равно я понимала, что они смогут обойтись и без меня. И вот пока я, дрожа как листик под дуновением ветра, стояла, бормоча что-то непонятное, к нам уже подходил совершенно беззаботный Брайан, насвистывая какую-то мелодию. Я быстро убрала руки Стефа с плеч и собралась быстро уйти прочь, как он, сразу же остановил меня. — Я не буду играть! — резко повторила свои слова, и Брайан немного нахмурился. — Лин, давай ты постараешься успокоиться для начала… — спутанно пролепетал Олсдал, но я стояла на своём. — Я не буду ни петь, ни играть! — четко выпалила я, и Молко, положив свою ладонь мне на плечо, отодвинул меня в сторону. Стефан собирался сказать что-то еще, но Бри, быстро буркнув ему что-то, заставил его тем самым покинуть нас, а затем положил вторую ладонь мне на плечо. — Послушай меня, ты же помнишь, что я тоже боюсь? Что, несмотря на то, что, кажется, что я никогда не волнуюсь перед выходом, это не так? Посмотри еще раз на людей, взгляни, — он кивнул в сторону сцены, откуда я видела часть народа. — Вижу, — быстро ответила я охрипшим голосом, замечая, как же слышно волнение. — Их там даже не одна тысяча, не то, что сотня. Таких же, как я и ты, и они ждут нас. Они ждут тебя, они хотят тебя видеть, и ты должна показать себя. Разве не к этому ты стремишься? И пока ты, стиснув зубы, не пойдешь навстречу своим страхам, нихрена не изменится. Он продолжал что-то говорить, а я кивала головой, словно она была на пружине, не осознавая ничего нормально, и покорно взяла бас в руки, продолжая слушать его голос, не зная, что мне делать дальше. Я словно и правда никогда не слышала ничего из их репертуара и уж тем более не репетировала и не учила. Мне было тошно и душно, и пока все начинали лениво подползать и разбираться с инструментами, я пыталась абстрагироваться от всего в свой уютный идеальный мирок. Но в какой-то момент я все же пришла в себя, когда меня подталкивали к сцене, и мои ноги послушно вели меня вперед. Я делала все по инерции, так же если бы меня во время учёбы рано бы разбудили в выходной, я бы даже не включая головы, принялась бы собираться в школу. Я играла ноты, зажимая грубые струны, и пустым взглядом смотрела вперед, словно кукла машинально открывая рот. Но в один из мгновений, я лишь осознала происходящее, как все сразу же пошло наперекосяк. Примерно на середине Bionic я резко оторвалась от микрофона, продолжая слышать голос Брайана рядом. Я все так же непрерывно дергала струну медиатором, как и нужно, лишь волнуясь сильнее над тем, что могу сделать что-то не так. Я бросила взгляд на Брайана, который в этот момент повернул голову ко мне. Благо, его темные солнцезащитные очки скрывали глаза, и я не видела его проживающего взгляда, от чего было лишь едва легче. Мое волнение стало более заметно, и я заметила, что Брайан так же стал вести себя как-то иначе, — Прекрати волноваться, — услышала я негромкое замечание после окончания песни, мгновенно вспоминая, как я играла перед друзьями, и перед ним одним. Так спокойно и беззаботно, но при этом старательно, и, на мой скромный взгляд, даже неплохо. И я вспомнила, как друзья хвалили меня за способность подражать специфичному голосу Молко, но сейчас казалось, что он звучал не как нужно, а так отвратно и наигранно, что это просто невозможно слушать. Выступление, к счастью, было не долгим и на тридцатой минуте, когда пришло время уходить, и когда затихали последние аккорды, он уверенным шагом направился ко мне. Ожидая всего чего угодно, только не того что он сделал, я просто обомлела, когда он коснулся своими губами моих. Когда он оторвался от меня, я уже и думать забыла о том, что мы на сцене и на нас смотрит несколько сотен неизвестных людей. Я забыла о волнении, и вместо тяжелого груза страха, я ощутила приятное тепло. Я словно и вовсе позабыла обо всем на свете, так сильно была шокирована. Это был мой первый поцелуй, ибо еще никому я не позволяла быть настолько близко. А сейчас он, бросив на меня мимолетный взгляд, пошагал за кулисы, а я за ним, даже не представляя, что именно выражали его глаза, ведь они все так же были скрыты за темным стеклами. Была в них жалость? Или недовольство? А может это был лишь сиюминутный порыв или просто попытка отвлечь меня? Если это так, то у него вышло. Мы шагали, все такие же, в абсолютно странной одежде, растрепанные, со своими инструментами в руках и полные глупой и наивной самоуверенности. Мне казалось, что я на мгновение почувствовала себя, так же, как и Брайан, при этом, совершенно не зная, как ощущает себя он. Ребята меня поздравляли с хорошей игрой, а я была все так же абсолютно растеряна, и почти не слышала их голосов. Брюс тащил меня в сторону, попутно что-то восхищенно рассказывая, а я лишь то и делала, что хлопала ресницами. Более-менее я вновь почувствовала себя собой лишь после первого глотка чего-то, чем оказался коньяк с колой. Мы были в душном баре за маленьким столиком. Этими «мы» были Брюс, Ли, Брайан и Стеф со Стивом. Кто-то постоянно то и дело отходил в сторону и я, чувствуя, как хорошо начинает кружиться моя голова, так же поднялась и пошагала в сторону двери, выйдя на улицу. Несомненно, вечерняя прохлада привела меня в чувства, но не сильно, и, когда я почувствовала рядом крепкий запах табачного дыма, мне показалось, что я сейчас же свалюсь с ног. — Ты в порядке? — облако дыма стало гуще и словно затянуло меня вовнутрь, но, все же позволяя мне видеть очертания приторно сладкого личика Брайана. — Я никогда не в порядке, — быстро ответила я, — и я хочу уйти домой. — Так пойдем, зачем терзать себя? — без каких-либо вопросов и лишних разборок я лишь спокойно пошла рядом с ним, самым неожиданным человеком, с которым меня только сталкивала судьба. И мы пошагали в абсолютной тишине, проходя мимо разноцветных неоновых вывесок разных магазинчиков, которые выглядели сейчас особо ярко и красочно. Сворачивали во дворы, проходя мимо красивых улиц, которые теряли свой шарм во мраке, и мимо более убогих проулков, которые, наоборот, в этом самом ночном мраке и скрывали все свои недостатки. Казалось, что время идет слишком медленно, но, на самом деле я даже не успела опомниться, как сильно потемнело, и сейчас уже без часу полночь. Ноги слегка мерзли в этой короткой юбке, что была на мне, но кофта, большая на пару размеров, безусловно, согревала мою верхнюю часть тела. До самого дома мы так и не перекликнулись даже парой пустых фраз, так и не начав никакого, даже самого бессмысленного разговора. И я совершенно не переживала о том, что выгляжу глупой, или он считает меня недостаточно хорошей для того чтоб говорить, совсем нет. Это было совершенно иное, комфортное молчание, которое никак не напрягало нас двоих. — У меня еще есть вино, — произнесла я, вместо того, чтобы попрощаться, — может зайдешь? — мне было до жути неловко, но я посчитала, что если наконец не сделаю хоть какие-то шаги на встречу, ради общения с этим человеком, то всё упущу. И пошагала навстречу своим страхам, чувствуя себя так плохо, словно у меня начали отваливаться части тела. — Я вижу, ты умеешь завлекать людей, — в блеклом свете фонаря я заметила очертания его улыбки на лице. Брайан бросил остаток сигареты на асфальт и затушил его ногой. Мнение о нём действительно значительно изменилось после разговора на крыше и этого концерта. Я посчитала его куда лучшим, нежели в первые часы нашего общения. И теперь пусть меня все же разъедал страх, я вливала в себя алкоголь, дабы он залатал те раны, и трещины, покрывающие меня. Я снова хотела чувствовать себя человеком, и просто хотела когда-то сделать что-то сама. И раз уж меня так тянуло к Брайану, нельзя было упускать такой редкий шанс обрести еще одного друга. Но в этот раз что-то определённо пошло не по плану. Мой разум оставался все так же не сильно затуманенным. И пусть я чувствовала это «что-то» я так же видела все слишком четко и ясно. Я слишком хорошо помню его мягкие губы, и то, как он осторожно, словно боясь спугнуть, снимал мою кофту. Я помню его руки, скользящие по бедрам, и поднимающие мою юбку. И мне не было страшно. На этой самой кровати, на которой мне раньше было страшно себе такое вообразить, ведь меня от этого мгновенно бросало в дрожь. На этой самой кровати я оставила часть прежней себя позади, осознавая, то, что этот человек уже успел оставить свой отпечаток в моей жизни, и как бы там ни было, но до конца своих дней я буду его помнить. Иногда мне становилось достаточно страшно находиться в темноте, или даже полумраке. Постоянно меня преследовало чувство, что в этой самой темноте скрывается что-то ужасающее, и мне то и дело грозит опасность. Но иногда она действительно была к месту, и сейчас был определенно именно тот момент. Я знала, что сейчас мои щеки как никогда залились краской, и лишь радовалась тому, что этого не было видно. Дрожа изнутри, я кое-как сама застегнула бюстгальтер, стараясь не поворачивать головы к Брайану, буквально чувствуя его взгляд на себе. — Ты такая милая сейчас, — промурчал он подобно коту, прильнув ко мне, заставив тем самым на мгновение затаить дыхание, — но ты все еще так скована. — Я это знаю, но… — я остановилась, понимая, что попросту не подобрала необходимых слов и не могу вымолвить совершенно ничего. Опустив взгляд на кисти своих рук, я заметила, как они у меня дрожат, — сейчас у меня не получается ничего сказать. — Тогда буду говорить я, — прижавшись ко мне сзади, и обхватив меня руками, Брайан заставил меня еще сильнее волноваться, но затем, осознавая, насколько все же это приятно, я быстро успокоилась, в который раз укоряя себя за это. — На самом деле я не такой уж эгоистичная злюка, каким кажусь. Знаешь, я порой даже чересчур милый, — негромко бормотал он у меня под ухом, когда я восхищенно глядела на темное небо в окно, — и рядом с тобой иногда трудно держать свою привычную оболочку. — Отчего так? — Брайан в этот момент убрал руки, и, сменив своё положение, прилег, укладывая свою голову на мои колени. — Ты такая милая, искренняя и добрая, что хочется убрать весь пафос и просто быть таким же. Обидно, что несмотря ни на что, жизнь подломит тебя, и ты изменишься, — он закрыл глаза, а я кончиками пальцев провела по его темным волосам, — но все равно часть тебя останется такой же. — Ты правда такого мнения обо мне? — А? — Молко открыл глаза, глядя на меня, — да, Линдс, возможно, ты одна из самых лучших девушек, которых я встречал на своём пути. И, безусловно, я рад, что познакомился с тобой. Я не знала, как реагировать, но почему-то после того, как я услышала это, во мне не закипала дикая радость. Часть меня была просто удовлетворена этими словами, а часть недоверяла. Но я не хотела загружать этот прекрасный момент тяжелыми мыслями и просто поддалась этой приятной волне, утопая в безмятежности. — Наверное, в ближайшее время мы никак не сможем увидеться. У нас намечается множество концертов. — Когда-то все равно мы вновь пересечемся. — Обязательно.