Nancy Boy

После того как я вдохнула свежего вечернего воздуха, стоя на балконе, квартира казалась действительно душной, и до ужаса невозможной для того, чтобы просто находиться в ней. Множество запахов и дым сигарет настолько впитались во все, что никакие открытые окна не помогали выветрить помещение. Кислород казался слишком вязким, тягучим, таким, какой почти невозможно вдыхать в себя. От этого сохранялось вялое состояние, которое еще сильнее поддерживалось количеством алкоголя во мне. Картинка перед глазами расплывалась, словно я смотрела на все через тонкую пленку, натянутую на мои глаза. Прекратив смотреть пустым взглядом на потолок, я повернулась на бок, теперь уже глядя на единственного человека, находившегося со мной в этой квартире. Зажимая пальцами струны, и проводя медиатором по ним же, он негромко пел. И пусть мелодия, непрерывно льющаяся по комнате, и отдавалась эхом в моей голове, она все равно была до ужаса проста и красива. — Ты не знаешь меня, и никогда не удержишь, — непривычно высоким голосом протянул Брайан, глядя куда-то в сторону, пока я, честно говоря, любовалась этой картиной. — Моя мать говорила, что ты никогда не одинок, пока они все смеются над тобой, — в один миг непринужденная мелодия сменилась на резкую, прямую и уже в своей привычной манере Брайан начал пропевать строчку, которой и была назвала эта простая песня, которую он не собирался играть ни на одном концерте. Я потянулась и достала открытую пачку, выудив оттуда сигарету, и быстро зажав её в губах, подожгла, не отрывая взгляда от поющего. Сделав небольшую затяжку, я едва ли заставила себя вытерпеть этот ужасный горький привкус и не скривиться. Но так же как мне не нравился этот мерзкий дым, одновременно он и манил меня. Я находила в этом что-то особо поэтичное и прекрасное, тонкая раковая палочка, такая элегантная с виду, которая так же элегантно медленно убивает тебя. Ломает изнутри, заставляет страдать без неё. Я так сильно отвлеклась на разглядывание сигареты, перепачканной моей красноватой помадой, что не сразу заметила тишину, зависшую в комнате. — Ты же говорила, что курение - это ужасно мерзкая привычка, и ты никогда не притронешься к сигарете, — Молко отложил гитару, и, сделав буквально пару шагов, оказался у дивана и присел рядом. — Это так красиво, — с наслаждением выпустив дым, произнесла я, гладя на то, как он медленно рассеивается в густом кислороде над нашими головами. — Эта красота медленно убьет тебя, — он аккуратно выцепил сигарету из моих пальцев и сделал затяжку. — И что? Тебя-то уже более активно убивает. — Я знаю, — он прилег рядом со мной, едва ли уместившись на краю, и положил голову прямо на мое плечо, щекотав своими волнистыми темными локонами мою руку и шею. Продолжая сжимать дымящую сигарету меж указательным и средним пальцем, большим он медленно водил вдоль пуговиц на моей рубашке. Я не могла понять, что значит для него этот жест, и значил ли он вообще что-то, но мне было до жути приятно. — Можно я скажу тебе кое-что? — вдруг произнесла я, медленно смыкая глаза, вскоре увидев обратную сторону своих век. — Да? — Сейчас ты совершенно другой. Не такой, как при остальных ребятах, не такой, как при журналистах или даже моих друзьях. И таким ты мне нравишься куда больше, — я не могла увидеть его выражения лица с такого ракурса, но Брайан после этой фразы активно заворочался и вскоре его замечательные волосы начали лезть мне в лицо, раздражая еще больше. — Тебе нужно доучивать партии, — произнес он, наконец, застыв, закинув руку ко мне на талию, и касаясь своей ногой моей. Мы были до ужаса близко, но в этом в данный момент не было никаких намеков на что-то большее, и уж тем более не было никакого дискомфорта. — Я не могу сейчас, — честно ответила я, снова глядя на потолок, и то, как меняется он в темнеющих оттенках заката, — чувствую себя так отвратительно, ох. Во мне настоящий беспорядок. И вино, — я сомкнула глаза, — мне осталось всего пять песен, так ведь? Я успею? Если времени осталось совсем мало, я начну учить своим партии прямо сейчас… — Успокойся, у нас еще почти две недели, — Брайан легонько толкнул, словно укоряя меня за чрезмерное беспокойство, — всё будет нормально, нужно как-то выбить из тебя это глупое волнение, — он протянул руку к пледу, и, схватившись, потянул его на нас. Парой движений левой руки я помогла разложить его на нас более нормально и приняла прежнюю позу. Все что нас ожидало в несколько ближайших часов — крепкий сон с самыми глупыми сновидениями. Но как оказалось, не все дни, рядом с этим человеком, в этом месте, будут так спокойны и размеренны, как этот самый вечер с впаданием в сон в обнимку, под золотыми и красными лучами заката. Время тянулось то слишком быстро, то наоборот слишком медленно. Несмотря на то, что количество принятого алкоголя было в разы меньше, чем в днях ранее, все равно все немного смывалось. Когда он схватил меня за волосы, по телу прошла волна странного чувства, принятие того, что если бы так сделал кто-то другой, я без раздумий затем бы въехала ему чем-нибудь по лицу. Но когда это сделал Брайан, сам не полностью контролируя свои действия, мне отчего-то наоборот стало хорошо. Я хотела сделать ему приятно, и, поднимая свой взгляд на него, осознавала, что у меня получилось. Когда пришедшие начали стучать в дверь еще более настойчиво (до чего нам не было никакого дела), я поднялась и сразу же скрылась за дверью ванной комнаты, до которой было не больше трех шагов. Когда я наклоняла голову к крану, то слышала, как за дверью послышались голоса ребят, и быстро справившись с небольшими заботами, выключила воду. Сидя на краю ванны, я внимательно смотрела на свои покрасневшие коленки, и пыталась собрать мысли воедино. Почему-то я начинала вспоминать свою сестру, которая умчалась из моей жизни несколько лет назад, выбрав свободу, родителей, которые сейчас и не вспоминают обо мне. В голове мелькали мысли о предстоящем выступлении, и вспоминала, сколько песен мне еще нужно было выучить. Но в итоге мысли разбегались подобно тараканам, и я ни о чем нормально и не думала. На фоне играл любимый альбом Sonic Youth «Goo», пока Стив и Стеф разгружали пакеты с алкоголем, а третий пришедший, совершенно неизвестный мне человек сидел рядом с Брайаном с самокруткой в руках. Застыв на пару мгновений, я всмотрелась в эту картину еще лучше, и пройдя в комнату, села рядом с Брайаном. — Все нормально? — он повернул ко мне голову. — Да, — я пожала плечами и потянулась к пачке чипсов. Впервые за несколько дней я действительно почувствовала голод. — Меня зовут Зак, — протянул мне ладонь неизвестный. — Линдси, — лениво пожав её в ответ, я посмотрела на него, сразу же отведя взгляд. — Когда мы сможем порепетировать все вместе? — спросил подсевший ко мне Стеф, и я вяло улыбнулась. — Осталось совсем немного, я недоучила всего одну песню. Вчера мы с Брайаном с утра до глубокой ночи играли, — я подняла ладонь, глядя на свою кисть, — я думала, пальцы об струны сотру. — Тогда нужно будет еще на днях вместе сыграть. Слово за слово, и снова совершенно незаметно день перетек в вечер, а затем и в ночь, нагоняя собою тоску. Почему-то в этот раз алкоголь не веселил, а наоборот заставлял чувствовать себя хуже и после выпитых двух стаканов вина, я, поймав момент, когда начала трезветь, ушла в другую комнату. Сидя в темной спальне, я смотрела во множество огоньков ночного города и чувствовала, как дрожу. Я понятия не имела, как остановить волну страха, накрывающую меня с головой. Придавшись щекой к прохладному стеклу, и сомкнув глаза, я услышала, как отворилась дверь, но не подавала виду, слушая шаги приближающегося. — Ты в порядке? — в ответ он получил лишь мой страх, недовольство, дискомфорт и полную неудовлетворенность всем — я промолчала. Открыв глаза, лишь внимательно разглядывала его силуэт в этой темной комнате, рисуя совершенно разные и глупые картины в голове. Воображала на короткие мгновения то, как мы гуляем по утренним улицам Лондона, как играем поздней ночью, раздражая соседей, и курим на крыше. Это были такие маленькие и совершенно бессмысленные фантазии, рожденные из пустоты. — Даже не знаю, что сказать, — произнес он, присев на край стола, стоящего у самого подоконника, оказавшись еще ближе, — есть кое-что, что могло бы отвлечь тебя от всего, но мне не хочется тебя в это вмешивать. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — я опустила свой взгляд вниз, и заметила, как он немного завозился и выудил что-то из кармана, — что это? — Тут разные галлюциногены. Есть экстази, — он поднял взгляд на меня, а я не знала, как мне можно было бы выразить свою заинтересованность в этом. — Это действительно отвлечет меня? — в ответ он лишь так же упорно продолжил смотреть на меня, а я опустила голову, — я придерживаюсь того, что в этой жизни нужно попробовать если не всё, то многое. Этот момент можно сравнить с тем, что огромная волна чего-то сильного попросту сбила меня с ног и не давала подняться. А я на самом деле и не собиралась этого делать, чувствуя, как утопаю в зыбучих песках, и наслаждаясь этим. Я раскинула руки и с удовольствием проваливалась в свой особенный мирок, в котором все устроено абсолютно иначе. В место, в котором вязкий воздух, непрерывно играющая музыка, подобно саундтреку, и крепкий запах травы и сигарет. Свежий слой темных теней наносился поверх еще не стертого до конца предыдущего, и аккуратно растирался пальцем. Волосы я сначала причесала, а затем взлохматила руками, и, будучи достаточно довольной своим отражением в зеркале, покинула ванную комнату, по пути в гостиную, хватая в руку открытую бутылку вина. В этой квартире время определенно шло совершенно иначе, ведь пока казалось, что все тянется чересчур медленно, число на календаре быстро сменялось. Я потерялась, запуталась, но так не хотела куда-то выходить из этой такой удобной вакуумной капсулы. Но время заканчивалось, и это уже вскоре было необходимостью. Когда я только вошла в комнату, Брайан уже положил трубку телефона и поднял свой взгляд на меня. Молча я прошла вдоль, периодично делая глотки алкоголя, запасы которого мы пополняли по мере необходимости все эти дни. — Твой Брюс звонил, спрашивал, куда я тебя дел. — И куда же ты меня дел?.. — я повернула голову к Молко. — В логово разврата, где алкоголь течет рекой. К себе домой, так и сказал. Ну, а что, несмотря на наше бурное веселье, главное-то мы сделали, мы отрепетировали несколько раз и вполне достойно, придраться почти не к чему. И с этого самого момента количество употребляемого алкоголя резко возросло. Я не знала, откуда в нас было столько рвения так сильно напиться, но останавливаться уже не хотелось и даже не получалось. Я лишь чувствовала, как каждый глоток обжигал горло, а затем отдавал жгучим огнем где-то внутри. — Боже мой, отчего мне так хорошо? — едва ли мне удалось произнести эту фразу отчетливо. — Ты пьяна, Лин, — услышала я голос рядом. — Да, я знаю. И мне чертовски нравится это состояние. Обычная жизнь… — я воодушевленно начала, но вдруг обнаружила, что не могу закончить мысль, ибо все слова попросту вылетели из головы. — Да?.. — Слишком скучное существование. Нужно разукрашивать все в разные цвета, подобно раскраске, вот разный алкоголь как раз и является этими разными красками. — Полегче, — протянул Брайан и я отчего-то залилась хохотом, сама не понимая, отчего, но при этом чувствуя непередаваемую радость и легкость. — Ты слышишь? — вдруг поднялся он, и я перестала вести себя подобно полоумной, — в дверь кто-то стучит, — кое-как вскарабкавшись на обе ноги, он вяло пошагал к двери, до которой от нас, лежащих на полу гостиной, было не более двух метров. Голоса показались знакомыми, но звучали чересчур приглушенно, и мне начинало казаться, что с каждым мгновением эти звуки отдаляются от меня дальше и дальше, и я не могу на это никак повлиять. Лишь остатки здравого ума подтолкнули меня к мысли о том, что не мешало бы встать, и схватившись за край дивана, я кое-как села, облокачиваясь спиной на него же. — Линдси, черт возьми, — в комнате вдруг оказался Брюс, удивляя меня этим как никогда. Порой в забытие из-за разных принятых веществ мне казалось, что прошло несколько лет, и обо мне все позабыли, — пойдем немедленно отсюда. — Ты не уточнил, хочу ли я, — я из-за всех сил старалась сделать свой тон серьезным и уверенным, но язык меня все равно не слушался, и звучало это совершенно не так, как бы мне хотелось. Я действительно была слишком пьяна. — Так, я не буду спрашивать твоего мнения, — он быстро оказался рядом со мной, и, подхватив моё тело, каким-то чудом достаточно быстро поднял меня и повел, едва волочащую ногами, к двери. — Прости, Брайан, я заберу у тебя эту красотку, — бросил он в сторону Молко, все еще стоящего у двери и пытающегося сообразить что-то. Прежде чем вывести меня, Брюс терпеливо подождал, пока я обуюсь, что было более чем просто проблемно, несмотря на то, что моей обувью были простые балетки. В мою голову словно ударили чем-то тяжелым, и когда я поднялась, все перед глазами поплыло. А когда меня снова схватили за плечи, и всё более-менее сфокусировалось, я увидела в зеркале своё отражение. — Фу, убери от меня это, завтра мне будет стыдно, — захныкала я, чувствуя, как меня подталкивают вперед. Это было последнее, что я запомнила из этого дня.