Nancy Boy

2000 — You're just like that Placebo’s guy, you’re not afraid, afraid to die, — я оторвалась от микрофона, и продолжила упорно наигрывать бас-партию, одной из лучших, по моему мнению, песен из нашего нового альбома. И пусть я написала её целых два года назад, показать миру решила её лишь сейчас. Это песня была о человеке, который своими собственными руками ломал свою жизнь, и падал все ниже и ниже. В тексте я прямо намекнула на Брайана, ведь именно эта персона и дала мне толчок к написанию. Но несмотря на то, что его группа становилась популярнее и он все так же оставался жив, мне еще не позвонили и не вызвали в суд, за то, что я написала подобного рода песню. Мне на самом деле было очень интересно узнавать, как обстояли дела у группы Placebо. Но когда мои друзья замечали мой совершенно случайный интерес, природное упрямство и гордость не давали признать этого вслух. Но Рэйчел, после моих душевных речей рядом с магнитофоном знала, чем я любила заниматься примерно раз в месяц. Толпа зашумела именно в тот самый момент, когда Брюс доиграл последний аккорд, и я, подойдя к микрофону, тихо произнесла «Спасибо», наконец бросая более осознанный взгляд по нашей сегодняшней аудитории. Как же чуть ли не отвисла моя челюсть, когда я в первых рядах увидела это измученное бледное лицо и такой знакомый взгляд!.. — Брайан, — тихо пробормотала я, быстро разворачиваясь и снимая с себя гитару, — ребята, клянусь, там был Молко, — кое-как пробормотала, не зная, как унять своё удивление — Такс, чуваки, давайте не будем пускать её в зал, я ставлю на то, что она его придушит, — в своей манере, изящно взмахивая рукой, произнес Брюс. — Нет, он вновь скажет ей какую-нибудь пафосную фразу, и Лин его ударит, — отчеканил Микки, и я с еще более недовольным лицом ожидала следующей шутки в свою сторону. — Или они напьются и помирятся?.. — беззаботно произнесла Ли, снимая с себя свою гитару. — Да идите вы — в итоге буркнула я, разворачиваясь и все-таки шагая в зал, потому что как бы то ни было, но у меня явилось желание выпить чего-нибудь алкогольного. Потому что сама мысль о том, что он был так рядом, не давала покоя, и я начинала чувствовать, как горько-сладкий огонь расплывался по груди. Прошло четыре года с того момента как мы впервые столкнулись с «Пласибо» в маленьком душном клубе, и как выпустили свой первый альбом. Сейчас нас ставили на один уровень с ними, и наконец-то перестали сравнивать с нашумевшей тогда «Эластикой». Которая в этом году совсем распалась и не дала быстро погибшему Бритпопу возродиться. Мы играли в большом и хорошем ночном клубе Лондона. В нём изначально не могло поместиться слишком много людей, но наше появление заполнило его до отвала. Но клубов, где можно было просто надраться, было достаточно, а афиши с нами висели здесь у входа за несколько дней. Встретиться случайно было почти невозможно в нашем варианте, он точно знал, куда шел. От этого голова и шла кругом. — Линдси, — услышала я четко своё имя, среди спутанных неизвестных мне голосов, вокруг и пожелала, чтоб это было лишь моё активное воображение, хоть и подозревала, что это не так. — Линдс, — настойчиво и более громко повторилось моё имя, и я, быстро допив содержимое стакана, повернула голову. Где же все то недовольство, которое вроде бы должно было накопиться с излишком, за эти два года? Куда делось все моё недовольство к этой особе? За пару секунд все испарилось, и мы словно вернулись к контрольной точке, с которой и начинали. Он был все так же измучен как морально и физически, а я вновь стала той доверчивой дурочкой. Но я же так не хотела, чтобы это было! Куда же делась моя сильная сторона, так хорошо оттачиваемая все это время?.. Почему хочется обнять его и успокоить, укрыть от несправедливости и боли? — Привет, — произнесла я, поворачиваясь к бармену, — повтори, — Брайан в этот момент присел рядом, и я почувствовала, как сильно начинало колотиться моё сердце, прожигаемое насквозь тем самым огнем. — Последняя песня была очень хороша, — совершенно бесстрастно сказал он, а затем сразу же смягчившись, словно снимая маску, добавил — По правде говоря, я купил ваш альбом и уже успел заслушать его до дыр, и больше всего понравилась мне именно она. — Эта песня о тебе, — я положила деньги перед собой и вновь потянулась к стакану, — про идиота, который ломает свою… — я замолчала, — как ты выжил? — я повернулась к нему, понимая как же уместен сейчас этот вопрос. Брайан всегда был достаточно миниатюрны, но сейчас его худоба была весьма нездоровой. Скулы выделялись сильнее привычного, а кожа была идеально бела, добавляя виду еще большей трагичности. Измученный взгляд как нельзя точно передавал всё положение дел, а размазанная подводка добавляла драматизма. — Не знаю, честно, — ответил совсем спокойно он, — по правде говоря, недавно я действительно был на волоске от смерти. — Какой же ты дурак, Молко, — пробормотала укоризненно я. — Это была случайность, на меня всего лишь чуть не наехал грузовик, — он опустил взгляд, — Другое странно. Я воображал, что ты со мной даже говорить не будешь, после того, что услышала от меня тогда, — Бри поднял свои глаза и начал прожигать меня каким-то особо внимательным взглядом, и я чувствовала что-то необъяснимо приятное от этого. Какое-то совершенно странное удовлетворение. — Я так же думала, знаешь. А сейчас мне лишь просто больно смотреть на тебя, — я опустошила стакан, чувствуя, как начинает ударять алкоголь в голову, медленно поднимаясь. Я посчитала это место совсем неподходящим для подобного разговора. Я поднялась, чувствуя, как меня начинает слегка покачивать, но стараясь держаться на ногах, я пошагала от барной стойки, завлекая за собой Молко. Когда мы вышли, я выудила из глубин своего кармана куртки сигарету и подожгла ее. Я и сама не заметила, как баловство переросло во вредную привычку, но находила в этом что-то романтичное. Бессмысленное, разрушающее, но такое, по-своему очаровательное. — Это было такое необычное время. Я буквально видела в тебе ангела. Мне уж даже начинало казаться, что я действительно люблю тебя, — я повернулась к нему, всматриваясь в его черты, осознавая, что раньше бы я такого даже в уме бы не признала, ни то, что сказала бы вот так прямо. — Правда? — он приподнял брови, с такой странной едва заменой надеждой на утвердительный ответ, и я снова почувствовала щекочущее, приятное чувство в груди. — А ты, своей неожиданной жестокостью, растоптал всё к черту. Зачем ты так тогда повел себя? Может, это и есть твое истинное лицо? — я медленно, с наслаждением выпускала дым, замечая, как он смотрит на меня. Не так, словно я была меньше и слабее его, как это было раньше, а так словно мы были с ним наравне. — Может, это и есть неизменная часть меня, но к тебе я бы так плохо не стал относиться, — я нахмурилась, пытаясь сообразить, как его слова связаны с событиями прошлого. Пусть моя память и могла иногда мне изменять, есть вещи, которые слишком отчетливо врезались в голову, и то, как он разбил моё детское сердце, я уж точно не забуду. — Да? А что же это было? — Всё это время, что ты находилась рядом со мной, ты словно перенимала от меня все плохое. Я смотрел на тебя и как будто глядел в зеркало, а я не хотел, чтобы ты повторяла за мной, — и я внимательно выслушав его, перевела взгляд в сторону, осознавая, что на самом деле ничто не объясняло эту ситуацию так хорошо, как эти слова. — Это было неожиданно. Я затушила и бросила то, что осталось от сигареты на влажный асфальт, и прежде чем наступить, бросила взгляд вниз. Он был прав как никогда, ведь одну из его вредных привычек я все же успела перенять. — Спасибо за это, — потерянно пробормотала я, быстро отвернувшись и, пошагав вперед к такси, а он следом. Неужели все было действительно так? Порой вещи действительно случаются и восстают перед нами совершенно не в том виде, в каком мы ожидаем. Но он обратился к плохому, чтобы сделать хорошее, такого я, безусловно, еще не встречала. — Мы с тобой всегда были странно похожи, — бормотал он, сидя рядом, пока я внимательно разглядывала его кисти рук, — сейчас я не уверен ни в чем, все выходит из-под контроля. Жизнь превратилась в борьбу за выживание. Лин, я, правда, рад, что сейчас у тебя все хорошо, ведь это так? — Да, — пробормотала я в ответ, осознавая, что все мои временные неурядицы действительно почти не имеют особо большого значения, по сравнению с тем, что происходит в его жизни. — Нам никогда не быть друзьями, наше общение, как бомба замедленно действия. И это, в самом деле, обидно, потому иногда мне казалось, что я могу доверить тебе гораздо больше, чем самым близким друзьям. И доверял. Если бы мы сейчас не ехали в автомобиле, я бы, наверное, поднялась и закричала, от переполнявших меня чувств. Хотя может я сидела бы рядом, так же молча поражаясь, как и сейчас. Мне казалось, что Брайан читал мои мысли, ибо разве могло бы все просто так складываться?.. Ведь сколько раз я прокручивала произошедшие события в голове, и думала о том, что, скорее всего, могу доверить ему то, что не доверяю самым близким друзьям. Затем я корила себя, называла бессовестной, но мнения не меняла. И я молчала, не зная, что можно ответить ему, потому что тот поток слов, что возникал у меня в голове, никак не складывался во что-то связное. Мне было одновременно горько за упущенное время, но и так же чересчур хорошо за то, что мы смогли найти в себе силы просто поговорить после всего. Я отвернулась, и глядя в окну, делала вид, что совершенно не замечаю стекающих по щекам слез, надеясь, что он действительно этого не замечал. Мы приехали к моему дому, и я, расплатившись, вышла, захлопнув дверь. — Надеюсь, вы же уже не живете вместе? — обратился Молко ко мне и я хмыкнула. — Разумеется, нет. Теперь и эта квартира выглядит внутри получше, — мы зашли в дом и он покорно шел позади меня. Здесь он бывал лишь единожды, четыре года назад, в тот самый момент, когда я пригласила его к себе на вино. — А еще отец больше не платит за мое жилье, — гордо произнесла я, вспоминая то самое мгновение, когда я подписывала документы о покупки этой самой квартиры. За свои деньги, а не за деньги отца, доказывая ему, и прежде всего себе, то, что я уже взрослая самостоятельная особа. — Малышка Линдси выросла, — Услышала я позади, когда отворяла дверь и лишь легонько улыбнулась. Мы вошли в теплое помещение, и я зажгла свет, сразу же глядя на Брайана. Пусть кто бы, что не говорил, он был безумно красив. Совершенно другой, нетипичной красотой. Со слишком холодными глазами серо-зеленого цвета, который так сложно было уловить, и можно было часами глядеть в его глаза, так и не осознав, какого они цвета. Интересная форма скул, которая подчеркивала его черты, и губы. Мне казалось, не видела я бы его еще вечность, а эти губы я бы смогла нарисовать в воображении на раз-два. Если же не быть нам друзьями, то кем тогда? Я снов начинала потихоньку восхищаться ним и перечислять к ангелу, который лишь упал с небес и лишь страдает на этой земле. Я включила в спальне свет и принялась снимать с себя одежду, чтобы накинуть домашний халат, как в комнату вошел он. Застал бы он меня в одном белье ранее, я бы залилась краской, а теперь я даже тихонько возрадовались этому. — Ты очень быстро повзрослела, и похорошела, — Молко присел на кровать и я, услышав это, улыбнулась и села рядом. Он видел, как я взрослела. Меня семнадцатилетнюю, в дурацкой одежде, еще с не полностью развитой фигурой, чуть ниже ростом, чем сейчас. В то самое время, когда мои волосы были криво подстрижены рукой Ли, и высветленные кое-где пряди были окрашены в рыжий. Тогда это казалось идеально, сейчас же — пиком глупости. Видел меня девятнадцатилетнюю, когда я подстригла почти такое же «каре» как и у него, и начинала одеваться уж куда более адекватно. Именно в этот самый период я осталась с ним познавать все «прелести» жизни истинных рок-музыкантов, и именно с этого периода мы виделись до этих самых пор. А сейчас я сидела рядом, вроде бы самая обычная, но совершенно другая, не похожая на прошлую себя, и гордилась собой. Мне приятно было слышать его слова, потому что после нашего первого выступления, на которое он меня вдохновлял и мотивировал, я осознала, что этот тот человек, всегда будет толкать меня вперед. И его похвала была невероятно важна. — Ты тоже повзрослел. Но выглядишь более истощенным, нежели очаровательным, — я положила ладонь на его плечо и провела пальцами вдоль по руке. — Лин, я на самом деле боюсь смерти. Я не хочу умереть молодым, — он резко словно взвыл от боли, и я не медля, обняла его, прижимая к себе, — но при этом, я не могу спокойно жить, — бормотал он, — я так мерзок и жалок, что у меня просто нет сил, даже смотреть в зеркало. Я не знаю, зачем я говорю тебе всё это сейчас, но у меня не выходит иначе. — Тише, все хорошо. Я бы оберегла тебя от всего плохого, если бы могла быть всегда рядом, — я почувствовала себя настолько жалко, просто от понимания того, что я даже пару слов связать не могу, чтобы поддержать кого-то. — Только зачем тебе это?.. — Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Но я не могу, — я отстранилась, и внимательно посмотрела на его измученное лицо, — я уезжаю в Америку снова, совершенно не знаю, на сколько. Еще много чего будет впереди, только пообещай мне одну вещь, хорошо? — он кивнул и я улыбнулась. — Оставайся живым.