Nancy Boy

Глядя на стоящего впереди себя, я едва ли сдерживала этот поток негативных эмоций, которые лились из меня, не прекращая. Часть меня изнывала от этого, беспомощно рыдала, страдая от такого количества плохих эмоций, то и дело накрывающих меня, а часть меня ненавидела всех вокруг все сильнее, а себя — еще больше. Я знала, что молодой человек не желал мне ничего плохого, а возможно даже наоборот, но по сути, дела это не меняло, и я то и дело воображала то, как смачно бью его по лицу. Все его сладкие слова могли бы точно растопить моё сердце, хотя бы ненадолго, будь это пару лет назад. Но не сейчас. В данный момент, даже если бы он заставил весь мир преклоняться, я бы проигнорировала его. — Знаешь, Дэниель, я уже пойду домой, — не выдержав его взгляда, произнесла я, поднимаясь и хватая свою сумку с пустого стула рядом. — Как? Уже? — в мгновение ока он подскочил из-за своего места, подбегая ко мне, — мы же посидели совсем немного — Прости, но я чувствую себя не достаточно хорошо для того, чтобы остаться здесь, — холодно ответила я. — Я провожу тебя, — после этой фразы я заглянула в его глаза послушной собачонки, и мне как никогда стало мерзко. — Не стоит, если ты заметил, я не просила тебя об этом, — я сразу выразила свое несогласие с этим, судя по всему, задевая его тонкую душевную организацию, ибо выражение его лица тот час изменилось. — Хорошо, Линдси, — не без грусти в голосе произнес он, и желание дать ему по лицу увеличилось в десять раз. Поэтому, прежде чем мое терпение лопнуло, и я не дала ему пощечину, я поспешила уйти прочь. В то время как для Дэниеля это было всем, для меня — абсолютно ничем. Сама не зная, в какой из моментов я согласилась на эту глупую встречу с нашим новым менеджером, которого недавно обнаружил Микки. Насколько мне было известно, он имел прямое отношение к Рейчел и был ей не кем иным как хорошим знакомым. От этого не покидало чувство, что он был горошиной, подброшенной мне в постель. Последней пакостью, которую она мне хотела сделать, хоть это и самая настоящая глупость. Я замедлила шаг, внимательно глядя на мокрый тротуар, по которому я шагала. Множество мелких капель сыпались в лужи, в которых отражались фонари, и от этого они искрились. Появлялось чувство, словно капли плясали, пока я совершенно обескураженная этой сверкающей красотой, не сводила с нее глаз. И я остановилась прямо посреди своего пути, поднимая свое лицо к темному небу, ощущая приятное прикосновение каждой прохладной капельки, и даже самое легкое дуновение ветерка. И мне было все равно, на то, что мой макияж смывался, а волосы и одежда намокали. Лишь сейчас, умываясь слезами неба, я ненадолго почувствовала себя живой. Но дождю не удалось полностью смыть все мои тревоги и беспокоящие мысли. И опустив голову, не обращая внимания на прилипшие к щекам мокрые волосы, я медленно побрела домой. В мою клетку, в единственное место, где мне было комфортно совсем недавно, а теперь совсем невыносимо. Я не думала, что стены, в которых происходили все самые важные события, станут мне настолько ненавистны. Они не давали мне дышать, разрушали, убивали. Тишина добивала, любой шум сводил с ума. Я не хотела ни на мгновение оставаться там одна, но другого выбора не было. И я медленно погибала. Брайан, самый странный, самый ужасный и одновременно самый прекрасный и близкий мне человек, был тем, с чем я уже не могла находиться рядом, но одновременно он был тем, без чего я даже не могла дышать. И сейчас, снова пустым взглядом глядя на остатки тех самых осколков, которые мы оставили в то утро, я чувствовала себя неполноценной. Он вдохновлял меня на великое с самого начала, питал меня, подталкивал вперед. А теперь ускользнул полностью из моей жизни, оттого что я сама его оттолкнула. Что может быть глупее? Разве можно в таком положении при всех попытках оставаться на плаву, не идти под откос? Я и сама не понимала, что происходит со мной, все что я могу сказать, что это совсем ненормально. Еще никогда моё состояние не было настолько дерьмово и нестабильно. Я понятия не имела, как с этим справиться. Сейчас, сидя в своей темной и так отвратительно тихой квартире, в своём гробу, я вся исполосована. Разве сейчас вообще важно, что-либо, если я ничто? 2005 Брюс входил все в то же моё жилище, оглядываясь так, словно он здесь был впервые. Словно никогда не находился среди этих стен много лет назад. Словно не в этих стенах начинал свой тернистый путь с одной лишь гитарой и кучкой таких же аутсайдеров. Но я не винила его за это, ибо это было до неприличия давно, и сейчас он был уже не настолько юн, и помещение слишком много менялось. Особенно в последнее время. — Ты вернула все на прежние места? — друг провел кончиками пальцев по темной арке, — только не вернула фотографии на стену. — Пусть уж лица с плакатов вновь смотрят на меня, чем прошлые воспоминания, — я присела на диван, и гитарист, еще раз пройдясь взглядом по комнате, все же прошел в гостиную. — Это на самом деле похвально. Потому что всё то, что происходило в последний год, было, мягко говоря, ужасно, — слова банальны, абсолютно типичны, но что он мог с этим сделать, если в такие напряженные моменты словарный запас всегда резко сокращается? Постоянно множество людей сталкиваются с подобной проблемой — когда кому-то рядом до одури нужна поддержка, а на языке не вертится ничего кроме как: «Это ужасно, держись». Я, сталкиваясь с такими ситуациями, вынесла урок для себя, что не следует винить в равнодушии того, кто тебе говорит это. Просто не всегда достаточно слов, для того, чтоб выразить свои побуждения. — Ли говорила, что ты хотел мне рассказать какую-то очень важную новость? — я подняла взгляд на друга, и тот легонько кивнул в ответ, продолжая молчать. — Знаешь, — не торопя пробормотал он, начиная медленно идти к окну, — я, прежде чем пойти к тебе вспоминал то, как ты в истерике звонила мне посреди ночи, взвывая от душевной и физической боли, — парень остановился у самого подоконника, на котором я любила сидеть с самого начала жизни в этих стенах, — я помню то, как ты тревожно хватала меня за руку, умоляя остаться на ночь с тобой. Кажется, словно я помню каждое твоё слово, пусть это и не так. До сих пор в памяти те периоды, когда ты была совсем на исходе, и просто оставалась у меня, потому что попросту не могла находиться здесь. Я приподнялась брови, возвращаясь к этим жутким и тревожным моментам, чувствуя какой-то внутренний отклик на это, и одновременно поражаясь тому, что это происходило. Было бы возможно стереть какой-то отрезок времени из своей жизни, я бы пошла на это и дочиста стерла бы все события происходившие тогда. — Знаешь, зачем я это поднял? Затем, — Брюс повернулся, — что эта новость может частично вернуть тебя в это состояние. — Это связано с Брайаном? — впервые за долгое время я произнесла его имя вслух, даже поражаясь тому, что мой голос не вздрогнул, а в груди не сжался едкий комок. — Напрямую. — Говори же, — горя от нетерпения выпалила я. — Девушка Брайана ожидает ребенка. Накануне я слышал об этом достаточно, но до последнего считал всё слухами. Вчера же я лично увидела, как Молко мило целовал и шел под ручку с невысокой брюнеткой, у которой уже был заметный животик. — Ну… Это его жизнь. — Это все что ты можешь сказать по этому поводу? — Сказать хочу много, — я опустила голову, обхватывая её ладонями, — сейчас только ничего не выходит, — старое чувство, того, что из-за своей глупости я действительно навсегда упустила Брайана, вернулось в трехкратном размере, — единственное, что крутится в голове это, когда, черт возьми, уже придет моя очередь мучить его? — я подняла свой взгляд на приближающего друга. — А ты не подумала, может ему сейчас и без этого, тоже плохо?.. — он присел рядом, медленно охватывая мои плечи своими ладонями, притягивая к себе. И, сначала вяло протестуя, затем я все же поддалась, и была прижатой руками к другу. — Теперь у него все будет хорошо. Настоящая семья — любимая девушка, и ребенок, что может быть лучше? Даже придушил те остатки былой женственности в себе, выглядит так, словно пойдет скоро отстаивать права натуралов… — эта пустая речь без перерыва текла рекой из моего рта. Это было множество мыслей, которые тщательно копились, а теперь еще и смешались с обидой, и просто больше не могли удерживаться в моей голове. Когда моя голова касалась подушки, я не засыпала, а постоянно, то и дело воображала о совершенно разных, порой невероятно безумных развитиях событий в своей жизни. Но никогда даже моя отчаянно-безумная фантазия не смогла бы нарисовать того, что происходило сейчас. — Лин, когда ты уже научишься в полной мере думать о себе? — Брюс аккуратно проводил по моей пушистой шевелюре, а я даже не могла вообразить себе о том, когда бы могло такое приключиться — Судя по семье, я должна была вырасти настоящей эгоисткой, — прижала голову к голове знакомому, — но у меня не удалось. Я думала слишком много обо всем и обо всех, а теперь совершенно позабыла, каково вообще может быть иначе. — Помнишь, как мы когда-то сидели на крыше, и мечтали? Придумывали названия, представляли то, как мы будешь играть? — я сильнее прижалась к нему, — это было твоей самой большой страстью, а сейчас ты словно позабыла об этом. Как же так можно?.. — Я видимо слишком потерялась во всех этим событиях. А ведь музыка — самая лучшая терапия. Я могу писать свою историю жизни, во время написания песен. Каждую плохую эмоцию или поганое чувство переводить в ноты, и рассказывать всему миру, подобно психотерапевту…- чувствуя тепло тела Брюса, я сладко улыбнулась, — а сейчас, давай просто напьемся? — Давай. Просто расслабимся. Только будем осторожны, хорошо? — Конечно, — кивнула, соглашаясь, я. И уже вскоре мы поднялись, унося свои ноги в бар, где я бессовестно вливала в себя коньяк с кока-колой, безудержно танцуя и не думая о последствиях, и в один из моментов плюхнувшись на диван и чувствуя себя при этом невыносимо одиноко. Я провела взглядом по полупустому взгляду и откинула голову на мягкое кресло. А затем наступила тьма. Когда я открыла глаза, первое, что пронеслось в голове — что я провела чудный досуг и спокойно добралась до мягкой постели. Но пошевельнувшись, и осознав, что я нахожусь в одежде, которая еще была наполовину мокрая, а вид вокруг не напоминал моё жилище, я почуяла неладное. Поднявшись в постели, я удивилась тому, как мне было легко, и тому, как поразительно сильно ломило множество частей моего измученного тела, и я потянула руки вперед. Сильная боль в лопатках быстро дала о себе знать, а затем я почувствовала, как неприятно тянуло запястья. Удивившись этому, я поняла саму главную вещь — я ничерта не помнила. Воспоминания о прошедшем вечере заканчивались на том моменте, где я безудержно танцевала в такт зажигательной музыке, а затем, увалилась на мягкий диванчик, уныло глядя в сторону, чувствуя себя самой одинокой на всей земле. Дальше занавес закрывался, и, узнав в предметах интерьера квартиру Брюса, желала немедленно найти его и расспросить о том, что же вчера было. Благо мой приятель быстро появился в комнате, словно специально подловив идеальный момент. И прикрыв за собой дверь, он, с едкой улыбкой направился в сторону кухни. Как ни странно, я сейчас валялась на диване в его гостиной, понятия не имея, как я здесь оказалась. — Доброе утро. — На твоём месте, я бы еще немного поспал. — В смысле?.. Я чувствую себя достаточно бодро, — я откинула плед и, нахмурившись, осмотрела свою одежду, — поразительно, но я совсем ничего не помню. — Твоё счастье. Я, к сожалению, помню всё, но, наверное, говорить об этом не буду, — он принялся активно возиться с приготовлением кофе, — тебе будет стыдно. — Эм… — я, услышав его слова из кухни, сразу же помчалась в ванную комнату, чтобы увидеть, как именно выглядит сейчас моё лицо, и вскоре, увидев это, была достаточно разочарована. Внешний вид всегда достаточно сильно волновал меня, потому что я хотела бы выглядеть привлекательно, чтобы чувствовать себя достаточно комфортно, но порой не выходило выглядеть так. Недосып, проблемы с питанием и куча других вредных для здоровья факторов и приводили к тому, что иногда я могу выглядеть «Не очень». Но то, что я увидела сейчас, не сравнилось бы с самыми плохими моими временами. Лицо было красным и измученным, настолько сильно, что я себя даже не сразу узнала себя. И быстро ополоснув лицо холодной водой, я кинулась к своей сумке, в которой обычно носила половину косметички, с намерением навести на лице порядок и прикрыть весь ужас слоями косметики. Я вошла на кухню и под внимательный взгляд Брюса принялась активно наносить средства, ожидая занимательного рассказа. — Я думал, в тебя бес вселился. Серьезно, такая небольшая мадемуазель с виду, но так больно дерешься!.. Ладно, еще в клубе, ты была вполне ничего. К парням правда приставала, но, по крайней мере, на ногах держалась. — Я что на ногах стоять не могла, что ли?.. — я убрала зеркало внимательно глядя на своего друга. — Когда мы приехали домой, ты едва говорила, — эти слова, как никогда сильно заставили меня почувствовать стыд. — А что было потом? — нервно нанося косметику, спросила я. — Ну… Ты стала достаточно буйной, для того, чтобы у меня возникли проблемы с успокоением тебя. Серьезно, мне не раз, а гораздо больше стало страшно за тебя. Потому что, несмотря на все трудности с передвижением конечностей, ты пыталась убежать. Вырывалась, а когда у тебя получалось освободиться от моей хватки, ты старалась уползти. — Куда же я так рвалась? — Понятия не имею. Но у меня осталась парочка укусов, — он поднял кисть руки, и я заметила красные следы, после чего мне стало еще больше неловко. — Мне так забавно слышать это, потому что у меня правда не удается связать эти события с собой. Я этого совсем не помню… По сути, мой разум покинул меня, и всю эту хрень творила и вовсе не я. — Да… Но судя по тому, как ты усердно и громко называла Брайана разными самыми неприличными словами, что у меня есть теория о том, что всё же это была именно ты. Ох такое я еще долго не позабуду… — Да?.. — я почти до конца растушевав темные тени на глазах, вдруг застыла, внимательно глядя на своё отражение, — кажется, это был край. В этот самый момент я поклялась больше не употреблять столько алкоголя до конца своих дней, иначе следующий такой загул может закончиться куда хуже.