Nancy Boy

2006 Кинув сумку в сторону, я, даже не потрудившись снять с себя хотя бы пиджак, я прошла к кровати и просто упала на неё. Все тело было напряжено, и я несколько минут просто лежала, не двигаясь, просто не до конца осознавая то, что я наконец-то лежу в своей кровати. Затем, я все же повернулась и, потянувшись, продолжила валяться, чувствуя приятную усталость. Только когда дел было достаточно, а иногда даже чересчур, и я бегала подобно белке в колесе, я ощущала себя по истине живой. И от этого мне хотелось творить много чего еще больше, но когда физические силы были на исходе, я все же давала себе отдохнуть, примерно как сейчас. Телефон зазвонил в соседней комнате и привлек моё внимание лишь на пару секунд. У меня удавалось отлично игнорировать что-то, если оно мне не интересно, и сейчас я не была готова к телефонным разговорам. Поднявшись, я лишь прикрыла дверь в свою спальню, и мелодия стала приглушенной, едва слышной через закрытую дверь. Только вот стоило присесть обратно, как кто-то настойчиво позвонил в дверь, а затем и постучал. Я нахмурилась, осознавая, что это может быть кто-то пытался добраться до меня по весьма серьезному делу, если уж так пытается до меня добраться. И тяжело вздохнув, я приняла решение распахнуть дверь и посмотреть на того человека, чье упорство и настойчивость я уже успела мысленно похвалить. Мгновение — и передо мной все тот же, уже такой родной взгляд. Не успела я опомниться как человек передо мной, бросился ко мне и заключил в объятья, а я лишь нерешительно подняла руку, побоявшись положить её даже на плечо. Словно в этот миг я забыла, как нужно обниматься. — Ты?.. — наконец смогла я выдавить из себя какой-то звук. — Мне тебя не хватало, — слышу его голос и от этого лед, в котором застыло моё сердце полтора года назад, растаял. — Брайан, — я, наконец, обняла его в ответ, чувствуя, что мне его так же не хватало. Я обманывала сама себя, когда считала, что всё угасло и он мне безразличен. Хотя даже когда мне протягивали микрофон и вновь спрашивали о нём, я не чувствовала ничего. Или я только убеждала себя в этом?.. — Проходи, — прикрыв дверь, я развернулась к нему, застыв на мгновение, внимательно разглядывая его. Не было особо ярких перемен, но что-то в нём кардинально сменилось, я только не понимала, что. — Вдруг я осознал, что у меня нет человека, с которым я бы мог поделиться всеми своими переживаниями, — негромко начал он, проходя в гостиную, не поворачивая ко мне головы. — А как же Стеф? — Он мой лучший друг, и я рад, что у меня есть на кого положиться. Но вот помнишь, что ты говорила когда-то? У тебя есть друзья, но при этом, есть вещи, которыми ты не можешь делиться с ними. — Раз уж пришел за этим, так изливай душу, — я стала в проходе, сложив руки на груди, а он, присев на диван поднял на меня такой восхищенный взгляд, словно я была самым превосходным существом во всем мире. Хотя я в данный момент даже для себя выглядела достаточно непрезентабельно — растрепанные волосы, которые я вновь обрезала по ключицы, почти полное отсутствие косметики на лице и какое-то старое платье вместо нормально одежды. — Лин, я пришел к тебе не только потому, что ты можешь выслушать моё нытье, — он умолк, опуская куда-то взгляд, — у нас никогда ничего не шло хорошо, и в этом была моя вина, я отлично понимаю это. Я и сейчас недостаточно трезв, потому что трезвым у меня не хватало смелости заявиться к тебе. Ты простишь меня за всё то, что я делал? — Я уже простила, давным-давно, — я подошла ближе и присела рядом, — правда. У меня не получается злиться на тебя, пусть я и признаю каждый твой грубый проступок, не пытаясь тебя оправдать, — я опускаю ему руку на плечо, а затем неожиданно, даже для себя самой, прижимаюсь к нему, обняв. Я чувствую, как его руки касаются меня, и не могу понять, как я могла все это время обходиться без этого. Разве чьи-то прикосновения разжигали во мне такой огонь? В этот момент я уже готова была его просить, молить до последнего, того, чтобы он вновь не оставлял меня и всегда был рядом, несмотря ни на что, хоть и понимала, как это невозможно. От этих глупых мыслей на моем лице появилась лишь улыбка. — Надо же, мы не виделись целых полтора года, — отстраняясь, говорит он тихо, словно считает, что за нами кто-то шпионит. — Да, — я киваю, — столько произошло, — я провожу ладонью по его плечу, только сейчас до конца осознавая, сколько всё-таки произошло за это время. Но я не успела ничего сказать, как вновь потерялась, растаяла подобно маслу от его прикосновения. Кончиками пальцев он легонько коснулся моего подбородка, медленно опускаясь ниже, одновременно пододвигаясь всё ближе и ближе. И в какой-то момент, он просто двинулся вперед, и наши губы слились в поцелуе. Я упиралась ему ладонями в грудь, словно желала оттолкнуть, но при этом была податлива как никогда и покорно отвечала на поцелуй. Потому что мне нравилось это, потому что я желала этого. — Ты ведь сейчас с ней? — пробормотала я, отрываясь от его губ. — Да. — Тогда это будет считаться изменой? — Если смотреть со стороны, то да. Только вот у меня чувство, что скорее это я тебе изменяю с ней, а не наоборот, — и он снова потянулся за очередным поцелуем, после того как сделал меня самой счастливой после этих слов. — Брайан, — произнесла я, — снова отпрянув от него, — погоди, — но нет; он снова вовлек меня в свои объятия, и, коснувшись губами моей шеи, и вовсе свел с ума. Мне правда казалось, что это всё происходит в первый раз. И вот он снова вернулся в мою жизнь, ворвался подобно дикому ветру, заглядывающего в моё окно теплыми вечерами. Он вновь вернулся и подобно яркой луне, принялся снова освещать мой путь в этой кромешной тьме. И плевать было, на всё, что было в моей жизни, все, что происходило в его — главное, что он вернулся. *** Порой один звонок может изменить целый вечер. Порой один звонок может заставить бросить все на самотек и поддаться соблазну или сбежать за чем-то важным, как я сделала сегодня. Репетиция шла полным ходом, день был расписан по минутам, до самого возвращения домой, но стоило ему просто набрать меня, как я уже мчалась в такси к одному из пабов, который находился недалеко от моего места жительства. Это место было буквально пропитано воспоминаниями, насквозь, подобно губке, с которой уже сочилась вода. Мы приходили сюда еще совсем юными, и подталкивали Брюса, единственного совершеннолетнего, для того, чтобы он купил нам какой-нибудь дешевый алкоголь. Затем мы приходили сюда десятки раз, просто отдохнуть или уже отметить какие-то победы с хорошим вином или коньяком. А теперь меня ждал там старый друг, любовник, двойник, родственная душа и одновременно тот, кто заставлял порой меня страдать сильнее, чем кто либо. Меня ждал совершенно измотанный и измученный нетрезвый Брайан, которому было до чертиков паршиво. И которому снова была нужна я. И, разумеется, меня даже едва ли не напрягает тот факт, что я ради него бросила все свои дневные заботы. Я могла вернуться к ним затем, пусть и, прослушав длинные тирады от друзей, что так делать не стоит, а к нему я могла опоздать. — Твою мать, — пробормотала я, опуская взгляд себе под ноги. Холодный ветер гнал сухие безжизненные листья по тротуару, и я успела полюбоваться этим зрелищем, вспоминая маленькую девочку, которая закричала на улице «Смотрите, листья бегут». Я бы все отдала, чтобы жить постоянно в таком климате, и любоваться этой красотой каждый день. Я шла по улице, к пабу, вдыхая свежий воздух, просто пропитанный этой осенней легкой меланхолией. Каждый из нас ощущает это когда выходит на улицу и видит множество листьев, безжизненно лежавших у тротуаров, но не каждый может понять это. А так же найти в этом свой плюс. Я же глядя на умирающую красоту зелени, медленно убивала в себе то, чего мне не хотелось бы видеть. Когда я подошла, передо мной засверкала неоновая вывеска, предупреждавшая всех, о том, что здесь то самое место, стены которого уже стали для меня родными, что это то самое место, в котором можно напиться как свинья. Это было то самое место, где остановился Брайан и так терпеливо ожидал моего прихода. Как только я вошла в помещение, тотчас меня окутало приятное тепло, и я, постояв и глянув на полупустое заведение, прошла далее. Сняв черное пальто и повесив на одну из вешалок, я присела за столик у окна, прямо напротив Молко, который пустым взглядом просверливал пустой бокал перед собой. — Ты пил что-то еще, после того как звонил мне? — Нет, — он отрицательно покачал головой, — ужасно хочу, потому что желаю забыться, залить всё своё сознание спиртными напитками, чтобы отключить голову. Но ты же попросила меня не пить. — Приятно понимать то, что ты все-таки прислушиваешься к моим словам. — И буду. Потому что сейчас ты, наконец, привела свою жизнь в порядок. А я продолжаю болтаться в грязи подобно свинье, не зная, как выбраться оттуда, — он говорил медленно, запинаясь, алкоголь достаточно сильно проявлялся в его речи, но мне было неважно это. Эта спутанная речь и вызывала еще больше чувств жалости к нему. Но он был достаточно силен для того, чтоб его не жалеть. Просто он устал от этого. — Выберешься, теперь у тебя есть, для кого жить, — это была первая фраза, пришедшая на ум, которую я без раздумий сразу же озвучила, и лишь затем посчитала её совершенно неверной. Но я не могла отмотать время назад, чтобы промолчать в этот волнующий момент и сказать что-то иное; Брайан уже поднял на меня свой, едва сбитый с толку, взгляд. Но благо, я заметила, как эта мысль вскоре попросту рассеялась, ибо взгляд его вновь изменился, и, опустив голову, он продолжил свою речь: — Мы всегда были чертовски похожи, это правда. Есть разные вещи, на которые у нас совершенно разные мнения, но мы подобны одному целому. При этом я всегда ощущал, что ты всегда была на несколько шагов впереди. И вот, я снова волокусь позади со своими зависимостями и слабостью, — он замолчал, но я не спешила снова говорить что-либо, я знала, что это не всё, что он желал произнести. — И сейчас вот, — начал он, переводя взгляд в сторону, делая мне этим, безусловно, легче, — я чувствую себя мелким, мерзким и беспомощным паразитом, который только и делает, что портить другим людям жизнь, — кончиками пальцев он провел по верхушке бокала, — ты бросила всё, чтобы приехать сюда ко мне пьяному, несмотря на то, что у тебя были важные дела. Ты приехала ко мне жертвуя своим временем, которого у тебя почти нет… — Да. Чтобы забрать тебя домой. — Я только отвлекаю тебя. — Я здесь, потому что я сама так пожелала. Я хочу уберечь тебя от неприятностей, которые ты себе можешь запросто найти в таком состоянии, — медленно говорила я, едва ли подбирая подходящие слова. — Я теперь в состоянии лишь напиваться и бесконечно всё портить, боже, — он закрыл лицо ладонями и опустил голову, — я буквально сгораю от стыда, Лин. Я такое ничтожество. — Нет, — я подалась вперед, внимательно глядя на него, из последних сил пытаясь не заплакать. — Знаешь, я благодарен, и я ценю, все то, что ты делаешь, — он, убрав ладони, поднял свой взгляд, глядя мне прямо в глаза, — Но я ведь выпиваю всю тебя без остатка. — Брайан, — мои глаза немного наполнились влагой, но я изо всех сил подавляла это желание, глотая мерзкий ком, подкативший к моему горлу, — пойдем домой. — Я люблю тебя больше всех, — произнес он, сразу же после того как поднялся, — но кажется я все лишь порчу. — Нет. Оставив чаевых под пепельницей, я поднялась и бережно помогла надеть Брайану его пальто. И поправив свою одежду, я повлекла его к выходу, крепко держав под руку. Пройти нужно было всего ничего — меньше чем десять минут, но мы шагали так мучительно медленно, что уже начинало казаться, что прошла вечность и мы никогда не доберемся. Но мы добрались. *** Поднимаясь, и придерживая покрывало на груди, я не спеша затушила сигарету в пепельнице. Очередной серый день подходил к концу, отчего в комнате становилось все темнее и мрачнее, но никто не собирался включать свет — он здесь был не нужен. Поправив смятую простынь, я прилегла рядом с ним, опуская голову на его плечо, ощущая все тот же странный трепет внутри, как и когда-то. — Брайан, — произнесла я его имя негромко, — расскажи мне о том, как это случилось. — О чем именно? — О рождении Коди, — я приподняла голову, и сквозь растрепанные пряди, упавшие мне на глаза, увидела, как он нахмурился, — ты никогда не говорил мне об этом. — Это была одна из самых лучших случайностей, что случилась со мной, — в этот момент моё сердце вздрогнуло, а я лишь опустила голову обратно, поднимая руку и убирая непослушные пряди волос со своего лица. — Было очень странно осознавать, что я помог прийти в этот мир новому человеку. И очень пугающе. Только сейчас я начал глядеть на некоторые вещи совершенно под иным углом, лишь поражаясь, что в этом ужасном мире будет жить мой ребенок, — я кончиками пальцев коснулась его ключицы, и принялась вырисовывать странные невидимые узоры на его коже, все так же продолжая лишь внимательно слушать. Но в один момент он остановился и отчеканил: — Линдси, не делай вид, что тебе это действительно интересно, — это было неожиданно для меня, и действительно застало меня врасплох. — Нет, мне интересно. Мне всегда интересно все, что каким-то образом касается тебя. Тем более, я бы никогда не могла вообразить подобного. Он любил Коди, и тут не нужно никаких лишних рассуждений — это было видно и без этого. Что иное, как не любовь было в этих восхищенных словах, в сияющих глазах, когда он начинал говорить о нем? Только, несмотря на это, Брайан выглядел несчастным, измученным и растерянным, словно был совсем не в своей тарелке. — Линдси, как ты думаешь, чем всё это закончиться? — Понятия не имею, — солгала я, точно, будучи уверенной в том, что в скором времени он все же перестанет издеваться над Хелен и собой, и уйдет от неё. Но, мне кажется, даже несмотря на то, что я не произнесла этого вслух, он услышал это. Глядя на его слишком сосредоточенный на чем-то взгляд, мне казалось, что он думает о том же. С этого самого дня прошла чуть более чем одна неделя, и я за это время не слышала его голоса даже по телефону. Но меня мучила даже не тягость разлуки, а ревность. Чувство мне ранее практически неизвестное. Несмотря на то, что меня порой наполняло чувство нереальности происходящего, и мысли о том, что я на самом деле Брайану абсолютно не нужна, какая-то часть меня, видимо все же была абсолютно в нём уверена. За все время я не приревновала его практически ни к одной живой душе. А сейчас, впадая в глубокие размышления, я поняла, что впервые я действительно ревную его ко всему, что у него только есть. Я ревную его к собственному сыну, потому что он безумно любит его, и потому что он рожден от другой женщины. Я ревную его непосредственно к этой женщине, к друзьям, и в принципе ко всем людям с которыми он сейчас может хоть как-то проводить своё время. Ибо он проводил его с ними, а не со мной. И, когда я увидела их, идущих навстречу, моё сердце защемило. В какой-то миг мне показалось, что мой настрой был неверным, и было бы лучше, если бы я не дала заднюю в то время, а подобно Хелен была рядом. Может быть, сейчас я была бы на её месте. Но только именно в этот миг я не подумала, а нужно ли мне это? — Здравствуй, Брайан — я подошла ближе к «примерной семье» и женщина, стоящая рядом с Брайаном, повернулась в мою сторону. Ох, Хелен, такая знакомая Хелен, мать ребенка Брайана. Сейчас я находила достаточно ироничным то, что буквально два года назад именно она запечатлела нас с Брайаном, сидящих в обнимку, именно она сделала одну из самых моих любимых фотографий, которая затем еще и украшала стену моей гостиной. Я помнила своё знакомство с такой спокойной и скромной азиаткой, в то время когда она делала фото для буклетов альбома, и подумать не могла, что через пару лет мы окажемся друг напротив друга, вот так вот кардинально обменявшись ролями. Она была едва выше меня, стройнее, с самым обычным лицом, и полным отсутствием какого-либо вкуса в одежде. Хотя, конечно, я придиралась, ведь в отличии от меня, ей сейчас приходилось следить не только за собой, но и за маленьким ребенком. Да и на самом деле, вид у неё был вполне нормальный, только моё чувство легкой неприязни толкало меня на бесконечные поиски недостатков в ней. — Здравствуй, — я протянула ей руку первой, пытаясь улыбнуться, и она приветливо пожала её в ответ. — Привет, — произнесла она, и я, убрав своё жалкое подобие улыбки, бросила взгляд на Брайана, и затем вернулась к разглядыванию этой женщины снова. И все же, меня мучил лишь один вопрос, что же он нашел в ней в то время? Что за деталь так сильно привлекла его? Эта женщина была старше меня на десять лет, так может её опыт помог ей найти какой-то особый подход к его сложной личности? И пока я своими истериками тянула его вниз, вместо оказания нужной помощи, она помогала ему подняться? Интересно, забиралось ли в её голову, что Брайан был ей неверен? И вообще, волновали ли это её вообще, если их союз и был союзом лишь от того, что их скреплял ребенок, его воспитание? Это не те вопросы, на которые мне стоило знать ответы, я прекрасно понимала это, но от этого теребить меня они не прекращали.