Nancy Boy

Я вошла в квартиру, и застыла в темной прихожей, почему-то не имея желания проходить внутрь. Я словно опасалась делать этого, зная что где-то в одной из комнат сидит нетрезвый Брайан. Да и вообще одному Богу только известно чем он здесь занимался, пока я отсутствовала. — Брайан? — я прошла дальше, и заметила на тумбе в гостиной пустую бутылку вина, и проходя дальше, заметила еще одну, уже у входа в спальню. — Прости, я уже собирался идти, — пробормотал он спутанно и едва ли связно, поднимаясь с постели, и ни разу не подняв взгляда на меня. — Куда ты еще собрался? — я тяжело вздохнула подаваясь навстречу, — нет, ты никуда не пойдешь. Я все сделаю для того чтобы твоя нога не переступила порог моей квартиры. — Лин… — Ты выйдешь отсюда, только когда будешь полностью трезвый! — чуть более повышенным тоном произнесла я, заставляя тем самым поднять на меня взгляд. И сердце мгновенно сжалось, и тело застыло на пару мгновений в оцепенении от увиденного. Мгновенно меня охватила такая тоска и безнадега, что я попросту понятия не имела куда мне идти и что делать с ним. Я не видела прежнего Брайана, я видела лишь измученную его оболочку, которая едва ли справлялась с какими-то препятствиями. — Ты никуда не пойдешь, — снова повторила я, чтоб уже наверняка он понял мою решительность, и взяв его за плечи медленно повела обратно к постели. — Я мешаю тебе, Линдси, мне здесь совсем не место, — вяло говорил он, все же не будучи в состоянии мне сопротивляется. — А где тебе место? Хелен знает о том, что в свободные вечера ты предпочитаешь напиваться до чертиков? Хочешь, чтобы мать твоего ребенка видела тебя в таком состоянии? А самому тебе не становится стыдно перед своим чадом, в тот момент, когда ты просто смотришь на него? Не стыдно, что у него такой отец? — Прекрати, — совсем жалостливо проскулил Брайан, закрывая глаза, и я поняла, что возможно немного перегнула палку. — Прости. Брайан, я просто хочу, чтоб ты понял главное, солнце, — я опустилась на колени рядом с кроватью, и провела кончиками пальцев по его бледной щеке, — я хочу тебе помочь и буду делать это до последнего. Но как бы не были сильны мои усилия, ничего не выйдет, если ты этого не захочешь сам. Понимаешь? — Угу, — он слабо кивнул головой. — А теперь отдыхай, тебе нужно хорошенько проспаться. Я поднялась, и стараясь вести себя как можно тише, покинула спальню, прикрывая за собой дверь. В такой совершенно нестабильной обстановке, уже то ли я смотрела на свое жилище под иной призмой, то ли все действительно стало более блеклым. И все эти плакаты на стенах, и безделушки на шкафах и полках уже не вызывали ощущения уюта. Они не вызывали совершенно ничего. А я не знала, куда себя деть и попросту чем себя занять. Попытки просто посмотреть бессмысленный телешоу ничем не заканчивались, и, сделав громкость телевизора настолько тихо, что самой едва можно было что-то расслышать, я порой поднималась и просто начинала ходить по гостиной туда-обратно, путаясь в своих мыслях, а затем наоборот, нарочно стараясь ни о чем не думать. Время в такой гнетущей обстановке шло как всегда слишком долго и мучительно. Страх то исчезал полностью, то возвращался в пятикратном размере. От этого я просто порой медленно входила в спальню и смотрела на него спящего несколько минут, убеждаясь, что с ним все точно хорошо. Потому что я боялась, все еще жутко боялась, что с ним случиться что-то страшное. Что-то о чем и не хотелось бы никогда думать. Время обманывало, причем даже слишком хорошо. И пусть порой кажется, что все идет мучительно долго, оно тянется с одной скоростью. И вот за несколько прошедших так быстро недель кое-что успело измениться. Обещание Брайана уменьшить употребление спиртного не было просто пустыми словами, чему я была безконечно рада. Но было еще кое-что, что не давало мне покоя. Все та же ревность, которая крепко сжимавшая моё горло своими цепкими пальцами, ослабила хватку, в тот самый момент, когда здравый смысл указал мне на реальность. Как я могла ревновать его к этой женщине, если именно от неё он приходит в эти стены, принадлежавшие мне, словно в своё убежище и прячется ото всех? Ведь именно здесь он спокоен и расслаблен как ни в одном месте сейчас. Именно со мной. Не стоит быть слишком внимательным, чтобы заметить так же еще одну важную деталь — с каждым разом процент алкоголя все уменьшался. И сейчас рядом со мной был абсолютно трезвый Брайан. Мне не приходилось его успокаивать, укладывать спать, шептав на ухо утешительные слова и обнимать. Он уже прошел эту ступень реабилитации, и сейчас глядя на него, я лишь восхищалась тем, что он выбирался из той ямы, в которую себя сам загнал. — Я бы не хотел говорить это сейчас, в такой момент, — начал он, продолжая водить пальцами по моему плечу, а я напряглась. — Но?.. — поднимая голову, я внимательно посмотрела на Брайана, который в ответ взглянул на меня. — Думаю, нам нужно прекратить видеться. Не потому что я не хочу больше видеть тебя, а потому что… — Не оправдывайся, — я положила голову обратно, закрывая глаза, а затем, крепко сжимая их пока в кромешной темноте не начали являться яркие пятна. — Я потратил слишком много времени на то, чтобы привести себя в порядок, а мне нужно продолжать работать. И пока у меня осталось время, я хочу провести его с сыном. Он и так скоро привыкнет к моему постоянному отсутствию, — и как ни странно я не чувствовала, как ревность снова начинает душить меня, даже едва ли. — Поступай как считаешь нужным, — я поднялась и присела на кровати, а он, повернулся набок, ко мне, — но знай, что я всегда буду ждать того момента, когда ты постучишь в дверь или наберешь мой номер снова. — Только не трать свою жизнь на пустое ожидание, хорошо? Будь с тем, кем хочешь, это неважно. Я не хочу связывать тебе руки, заставлять тратить свою жизнь на ожидания, в этот момент, уходя прочь. Живи как вздумается. Единственная моя просьба — береги себя, — произнес он, а затем закрыл глаза. Я снова прилегла, сильнее натягивая на себя покрывало и коснулась кончиками пальцев его щеки, а затем губ. Едва пододвинувшись, я поцеловала его, и прилегла обратно, подобно ему, смыкая глаза. Снилась очередная ересь, как и когда-то, в самые недостаточно светлые времена моей жизни. Тоска и жуткое неприятное чувство накрывали с головой и ужасно угнетали. Я видела кровь, крики, множество людей без лиц, которые никогда не были известны мне, и не будут. Просыпаясь посреди ночи, и жадно хватая кислород так, словно до этого меня душили, я вновь впадала в тяжелый сон, который вместо отдыха приносит еще большую усталость. Я вновь видела всё то, что не давало мне покоя. Страх остаться забытой, страх быть потерянной и лишиться любой возможности сделать что-либо. Я ждала утра, как своего спасения, а затем, вспоминая, что это последняя ночь с Брайаном перед очередным длинным перерывом, утыкалась в подушку носом и изнывала от боли. Скулила, подобно избитому псу, у которого не было хозяина. Длинные ступеньки, ведущие куда-то вверх, были настолько круты и кривы, что с каждым шагом страх рос сильнее и сильнее, но вернуться назад уже было нельзя. Еще несколько шагов, а дальше — пустота. Я стою на небольшом клочке пола, вглядываясь в этаж выше, замечая как люди ходят, активно занятые своими делами и осознаю, что попросту не могу попасть туда. И вернуться обратно так же никак — длинных жутких ступенек нет. Ничего нет. Открыв глаза, я уставилась на потолок, вздыхая с огромным облегчением, как никогда радуясь, что первые лучи утреннего солнца уже ворвались в квартиру, и мне не нужно будет всё это видеть. Приподнявшись, и посмотрев на свою разгромленную постель, я принялась поправлять одеяло, которое уже почти сползло на пол, совершенно не сразу осознавая, что чего-то, а если быть точнее, кого-то не хватает рядом. Растерянно осмотревшись, и быстро поднявшись, я сама не понимала, откуда во мне остались надежды на волшебное «что-то» и быстро топая на кухню, я почти молилась, чтоб он был там. Хотя я прекрасно помнила наш разговор, перед тем как уснула отвратительным и беспокойным сном. Я прошла обратно в гостиную, я, глянув на себя в зеркало трюмо, я разочарованно вздохнула и прошла дальше. Усевшись на краешек маленького мягкого дивана, я решила, что необходимо вновь брать всё в свои руки. Продолжать бежать вперед, чтобы пока одна часть моей жизни разрушалась, не рушилось хотя бы всё остальное. Но музыка никогда не была тем, на что я попросту пыталась отвлечься. Это всегда не работало именно так, наоборот приходилось хвататься за самые больные места вновь. Чтобы создать нечто прекрасное, нужно пропустить это через себя, а если хочешь передать свои эмоции и чувства другим с помощью музыки, нужно будет заставить себя мысленно все пережить второй раз. Но именно затем от этого и станет как никогда легче. Самые прекрасные творения искусства были созданы из крови и слез, и возведены на костях и боли. Самые прекрасные с виду люди бьются в истериках, пока их совсем никто не видит, а самые совершенные вещи во время создания повидали много мук. И я потянулась к гитаре, вновь, совершенно не зная, что писать сейчас, но точно зная, что должно получиться в итоге.