Детройтер

Жестяная банка из-под пива, пролетев по широкой дуге, врезалась в стену. - Да пошло оно все! – неуклюже вскочив с дивана, поморщившись от неприятного ощущения в затекших мышцах, Илья нетвердой походкой прошел на кухню. Открыв узкую створку окна, он подставил лицо под холодный осенний ветер, окидывая взглядом городской пейзаж, подсвеченный лучами заката. - Город засыпает, просыпается… «звезда»! – жесткая кривоватая насмешка коснулась губ. «Звезда!» Сколько раз за последние пару месяцев он слышал это слово: в выпусках новостей, в перешептывании персонала больницы за своей спиной. Сколько раз читал в заголовках газет. «Звезда фигурного катания закатилась на самом острие успеха», « Звезда упала, загадывайте желания», «Сможет ли звезда одиночного мужского катания вернуться на лед?», «Кто заменит звезду на пьедестале почета, и заменит ли?». Журналисты каждого из изданий не поскупились пройтись на его счет. Визиты в клинику, где он проходил лечение и реабилитацию, бесконечные звонки, посты у двери подъезда. Сначала он отвечал, по возможности, давал интервью, какие-то комментарии, затем укрылся в своей квартире и отключил телефон. Телевизор не радовал, дублируя газеты. Спасение нашлось в просмотре старых советских фильмов и соседском парнишке, согласившемся закупать для него необходимые продукты, передавая покупки с балкона на балкон. Когда ажиотаж вокруг его персоны спал, Илья впервые за долгое время, вышел на улицу, спрятав лицо в отвороты пальто и пониже надвинув шапку. Ноги сами, знакомым маршрутом, довели его до катка. Пройдясь по коридорам, посидев на трибуне, он осторожно шагнул на лед. Взгляд невольно метнулся к дальнему борту. Положив ладонь на высокий бортик, Илья двинулся вокруг катка. Неожиданно пальцы кольнула острая боль. Поднеся ладонь к лицу, он ошеломлено смотрел, как из рассеченной кожи указательного и среднего пальцев, поползли тоненькие потеки крови. Зажав ранки другой рукой, развернувшись к борту, он внимательно оглядел белую поверхность. В щели соединения горизонтальной перекладины и щита борта выглядывал тоненький край оберточной бумаги, глянцево подмигивая металлическим блеском. Потянув его, Илья через секунду держал в ладони фольгированную бумажку, пачкая ее свежей кровью из пальцев. Злость, ярость, боль и обида на судьбу, подсунувшую ему тот клочок фольги, разом навалились на юношу. Со всей силы врезав левой, только что залеченной после перелома костей голени, ногой по, ни в чем не повинному, борту. Илья уже не замечал, как раз за разом продолжает наносить удары. - Сука! Тварь! Ненавижу! – слова срывались с губ, руки размазывали по лицу вскипевшие слезы, смешивая их с застывающей кровью. Наконец, упав в бессилии на колени, Илья уткнулся лбом в такой родной и такой недостижимый сейчас лед. Приговор врачей прозвучал четко и ясно: минимум нагрузок на правое колено, никаких прыжков и бега, соблюдение режима реабилитации и никаких коньков в ближайшие полгода минимум. Об участии в Олимпиаде можно было забыть. Можно, только вот не получалось. Двадцать один год из своих двадцати четырех, он почти каждое утро шел на каток, потом уходил в сад или школу, чтобы снова прийти вечером на холодный сверкающий глянец застывшей воды. И вот теперь он за бортом. Знающие люди от спорта посоветовали обратить внимание на тренерскую работу. Имя он себе заработал. Да вот только, как? Как жить, если вся твоя прежняя жизнь в один миг разлетается вдребезги. Как собрать себя и идти дальше, по-новому планируя будущее? И возможен ли возврат к такому привычному и успешному прошлому? Так глупо, так отчаянно хотелось верить, что да, возможен… - Илья? – знакомый голос с хрипотцой, коснулся слуха, почти одновременно с руками, обхватившими запястья. – Что с твоей рукой? - Порезался… - безжизненный глухой голос лишь отдаленно напоминал звонкую веселую речь молодого человека. - Да обо что ты мог здесь порезаться... - Об ЭТО! – из раскрывшейся ладони на лед спланировал сверкающий обрывок. - Господи!... Качнувшись вперед, он поднялся, оставив на льду багряный отпечаток руки. Ничего не говоря, развернулся и ссутулившись побрел к открытому выходу. - Здесь все борта просто кишат этими… тварями… - неясное бормотание достигло ушей тренера. - Илья, постой! А как же ты? Надо руку обработать… - Я, пожалуй, пойду, Светлана Петровна. Мне еще больно... долго ходить,… дома… дома руку обработаю. Молча проводив взглядом поникшую фигуру воспитанника, женщина опустила взгляд на валявшийся под ногами окровавленный кусочек праздника. Рядом с ним на лед упали две горячие соленые капли. - Мне тоже еще больно, Илья. Мне тоже больно… В тот день Илья впервые сорвался. Механически переставляя ноги, он брел от ледовой арены домой, по пути зайдя в магазин, и только войдя в прихожую, понял, почему от него отшатнулась, обычно приветливая, кассирша: по всему лицу шли бурые разводы запекшейся крови. - Красссссавец! – прошипел он своему отражению и, не раздеваясь, прошел в комнату. Очнулся он на следующий день, ближе к вечеру, с жутким похмельем и в окружении пустых бутылок. Голова раскалывалась на части, а желудок судорожно сжимался в попытках освободиться от жгучего содержимого. Вдоволь пообнимавшись с фаянсовым другом, Илья затуманенным спиртным мозгом пришел к мысли, что пить одному не комильфо и надо искать «третьего». Или для начала «второго». Так начался его первый рейд по барам, незаметно превратившийся в ежевечерний моцион. Главным было позвонить с утра матери и успокоить, убедив женщину, что с ним все в порядке и он дома, спит в своей кровати. Один. И что приезжать из соседнего города не нужно, он сыто ест, тепло одет и все у него «ХА-РА-ШО». И вот новый вечер, и новый выход в свет. Воздух из раскрытой форточки обжигал колючим крошевом первых снежинок. Решительно захлопнув фрамугу, Илья ушел вглубь квартиры одеваться. Впереди его ждали друзья, каждый вечер новые, музыка, выпивка и забвение: долгожданное, мутное, укрывающее серым покровом все те мысли, что имели наглость просыпаться днем. Беспамятство, убивающее жалость к самому себе и желание пожаловаться на горькую судьбинушку кому-нибудь. Хоть кому-нибудь. Еще был бы этот «кто-нибудь» рядом… Оглушающая музыка закладывала уши, в полированной поверхности барной стойки отражались вращающиеся огни стробоскопов. Подергивающиеся в такт музыки тела. И тьма… тьма незнакомых фигур, рук, ног и лиц. Нетрезвый взгляд не спеша скользил по проходящим мимо, пока за спиной не раздался ехидный голос: - Отвратительное зрелище, а еще «звезда»! Наверняка нажрался и ебанулся со всей дури где-нибудь. Это нам говорят, что на тренировке, а на самом деле все они алкаши… - Это вы обо мне, милейший? – развернувшись на стуле, Илья оказался лицом к лицу перед немолодым щуплым мужичком, сжимающим высокую кружку с пивом. Рыжеватые редкие волосенки последнего расплывались перед глазами, впрочем как и вся его физиономия. - О ком же еще, «милейший», - ответствовал рыжий. – В этом клубе сейчас только одна звезда, и то падшая. Саркастический голос, словно скальпель вскрывал долго зреющий нарыв боли и отчаяния. Долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу рычанием и хлесткой пощечиной. - Так и думал, что ты педик, «звезда». Только и можешь, что пощечины раздавать, как баба! Шокированный Илья, впервые поднявший руку на кого-либо, пропустил часть фразы. Его слуха достигла лишь концовка: «как баба» Сжатый кулак со всей силы влетел в ухмыляющуюся рожу. Из свернутого носа на рубашку брызнула кровь. - Мудило! Ты мне нос сломал! – завопил плешивый, пытаясь с помощью салфеток остановить кровотечение. - Я не баба! – глухо пробормотал Илья, провожая взглядом капающие с подбородка соперника редкие капли. - Конечно, не баба, ты пидор в блестках! Дырка с членом наперевес! – не унимался подранок. С невнятным рыком, Илья набросился на мужчину, повалив того со стула на пол. Гремящая музыка заглушала звуки наносимых обоюдно ударов. - Охрана! – сквозь шум прорезался голос бармена. - Не надо охрану, – низкий глубокий голос прорвался сквозь окружающий шум. Неожиданно, неведомая сила оторвала Илью от уже слабо трепыхавшегося тела. – С вашего позволения я его заберу. На барную стойку опустилось несколько купюр. - Это за него. И окажите второму помощь, а лучше вызовите скорую. Имени Крылова, в ваших интересах не упоминать, как я понимаю, второй сам напросился. Согласно кивнув, бармен быстро спрятал банкноты. - А Вы, собственно, кто? – проявил он интерес, разглядывая мужчину в строгом костюме, надо сказать, редкое зрелище в данном заведении. - Я его директор, - ответил мужчина, подтягивая повыше сползающее на пол тельце. На невменяемом лице, просияла ослепительная улыбка, ладошка фигуриста похлопала мужчину по лицу: - Директор… Посчитав слова фигуриста за подтверждение должности представительного мужчины, бармен кивком указал им в сторону дверей: - Ступайте! А этим сейчас займутся, - подозвав жестом охранника, парень за стойкой что-то тихо шепнул тому на ухо, и вскоре, слабо сопротивляющегося мужчину, под белы рученьки выносили на свежий воздух: протрезветь и дождаться приезда «скорой». От дверей клуба, тем временем, отъехало одно из многочисленных такси, увозя мужчину, придерживающего в руках, тихо посапывающего Илью. Ввалившись в просторную прихожую, два тела не удержав равновесия, рухнули на пол. Точнее, одно на пол, сильно приложившись спиной и затылком, а второе прямо на него. Пытаясь восстановить сбитое при падении дыхание, мужчина встряхнул растекшуюся по нему, в форме звезды, тушку. В ответ, где-то в районе левой подмышки раздался невнятный смешок. - Что ты ржешь, чудовище? - как можно аккуратнее придерживая парня, мужчина принял сидячее положение, облокотившись на ближайшую стену. Взъерошенная голова оторвалась от его плеча и на него взглянули мутные плывущие глаза. - Ты... хто? - поморщившись от собственного голоса, Илья огляделся по сторонам. - И где... ? Аааа... не суть... Макушка вновь угнездилась под подбородком мужчины, чтобы через секунду снова подняться. - Ты... хто? Положив ладонь на щеку Илье, мужчина удерживал его голову от очередного падения на свою грудь. - Пьяяяянь! - протянул он, поглаживая большим пальцем подбородок, чуть ниже припухлых губ. - И за что мне все это... счастье. Не отрываясь от пристального взгляда мужчины, парень сделал такое выражение лица, что мужчина невольно улыбнулся, разглядывая это чудо. - Писать хочу! - выдало ходячее недоразумение, вернее сейчас совсем не ходячее. Вздохнув, мужчина поднялся и, подхватив невменяемое тело, двинулся в сторону туалета. - А вот и он! - завопил юный пьянчужка, как только открылась дверь и вспыхнул свет. - Друг мой! Как давно мы не виделись! Мужчина хмыкнул: - Вы с ним, вообще, впервые встретились. Тонкие пальцы перестали мучать пуговицу на джинсах, и к нему развернулась, донельзя удивленная физиономия: - Дааааа? Ни разу?! - пьяная мордашка выдала всю гамму удивления, грусти и печали. - Как же так? - Господи! Да именно этот туалет, ты видишь впервые. Ты здесь раньше не был! - Дурак, что-ли!!! - заорал Илья. – Да, ты знаешь.... я же подумал... вот урод!!! Негодующий парень вернулся к своему занятию - попытке расстегнуть штаны. - Давай помогу, - осторожно предложил мужчина. - Я сам! - огрызнулись в ответ. Через минуту сопения, пыхтения и безуспешных попыток протолкнуть пуговицу в прорезь, руки безвольно повисли вдоль тела. - Помоги... Мужчине сперва показалось, что он ослышался, но тихий голос повторил вновь: - Помоги! Не могу больше терпеть! Быстро справившись с застежкой мужчина отошел к двери, но не вышел, боясь, что его "гость" снова рухнет на пол. То зрелище, что предстало перед ним в следующий миг, стоило ему большей части его выдержки. Нетрезвое чудо одним слитным движением стянуло с себя джинсы вместе с бельем, выставив на обозрение упругую попку и длинные стройные ножки. - Что ты делаешь? - поинтересовался мужчина, когда к кучке на полу присоединилась футболка. - Писать хочу! - капризно пояснило "чудо". - А раздеваться для этого обязательно? - сквозь зубы прорычал он. - Или ты так ... Ответом ему стало звонкое журчание и вздох удовольствия, сорвавшийся с губ Ильи. Завершив свои дела, парень с довольной улыбкой повернулся к мужчине, но сделав первый шаг, запнулся о сваленную на полу одежду, и влетел в вовремя подставленные руки, прижимаясь всем телом к хозяину дома. Вцепившись пальцами в ткань пиджака на спине, Илья поднял голову, заглядывая в лицо мужчины. - Я спать… - бедовая головушка, поникнув, уперлась лбом в ослабленный узел галстука. Закатив к потолку глаза, мужчина подхватил на руки в момент уснувшего парня и понес его вглубь квартиры.