Детройтер

Маленькая блестка лежала на бортике неровной звездочкой, посверкивая и дрожа в потоках воздуха. Никем не замеченный жалкий кусок фольги, оторвавшийся от упаковки букета. Позабытый, позаброшенный след отшумевшего праздника, когда гремела музыка и на лед слетались игрушки, цветы. Это было давно, а сегодня... В тусклом свете дежурных ламп, косыми лучами пересекающем изрезанный лед еще свободного катка, парит одинокая фигура. Уверенные шаги сливаются в спирали и повороты, вращения и прыжки. Аксель, Лутц, Сальхов, Риттбергер, Флип и Тулуп. Бильман и волчок, заклон и либела. Руки, словно крылья, взлетают и падают. Стан гибко извивается, завораживая плавностью линий. Нет ни одного острого угла, рваного шага или незавершенного движения. Фигурист перетекает из одного элемента в другой, подчиняясь мелодии, звучащей внутри. А вокруг царит тишина, нарушаемая лишь звуком скольжения стальных лезвий, вспарывающих хрусткий лед. То и дело в воздух поднимается сверкающее крошево, пытаясь достать, догнать неуловимую фигурку, и опадает, опоздав на доли секунды. Он здесь один. Он творит сейчас для себя. Погружаясь с головой в состояние мира в себе. Внезапно вспыхнувший над катком свет с почти слышимым звоном битого стекла, взорвал интимную атмосферу. - Шаги однообразны, спираль рано завершил, на Аксель ушел рано, а на Сальхов с опозданием. После комбинации почти встал, потерял скорость при приземлении. В четверном чуть не приземлился на оба лезвия... - Здравствуйте, Светлана Петровна! С добрый утром! - просияв улыбкой, молодой человек подкатил к бортику, у которого стояла миниатюрная, закутанная в яркий цветной шарф женщина. Заслуженный тренер страны, взрастившая немало чемпионов. Склонившись к коротко стриженной темноволосой с проседью голове, фигурист поцеловал морщинистую щеку: - Рад видеть Вас в добром здравии... - Здравствуй, Илюша! - слегка коснувшись щеки воспитанника, ответила женщина. - Давно пришел? - Полчаса на льду. Только разогрелся. - Хорошо. Давай сначала начнем. Заход на основную часть с вращениями и дорожками, потом пойдем на прыжки. Мы отстаем немного из-за моей болезни. Показывай, что ты успел забыть, пока меня не было. Рассмеявшись над таким родным и знакомым ворчанием своего тренера, Илья вернулся к центру катка. Теперь, когда наставница снова с ним, от тренировок будет гораздо больше пользы. И три, два, один... поехали! - Рука никуда не годится, она сама по себе, а ты сам по себе... - Заклон плавнее... - Рано вышел... - Еще немного докрути... - Ниже, ниже во вращение уходи... - Хорошо... Привычные с детства комментарии и слова, знакомый до мельчайших нюансов хрипловатый голос тренера дарил не только ту самую уверенность и поддержку, что была так необходима, но и держал в тонусе, не позволяя расслабиться, дать слабину. Голос, что многие годы шаг за шагом приводил его к победе. Трехкратный чемпион страны, двукратный - Европы и мира, Илья Крылов был в своей стихии. Оставалось чуть менее двух лет до главного старта его жизни. Впереди его ждала Олимпиада. Подхваченная порывом ветра, от пролетевшего близко к бортику человека, изумленная блестка вздрогнув, оторвалась от ограждения и полетела, чтобы через несколько тягуче медленных мгновений плавно опуститься на лед и замереть, прильнув к холодной поверхности. Постепенно в помещениях катка оживала дневная суета. Раздевалки наполнились звоном детских голосов и приглушенным говором родителей и наставников. За окнами начинался новый день. Тренировка подходила к концу. Вон уже на трибунах появились немногочисленные невольные зрители: ученики спортивной школы со своими родителями. Никто не спешил на лед, все хотели хотя бы несколько мгновений понаблюдать за кажущейся легкостью отточенных движений гордости отечественного фигурного катания. Все знали, что с шести до восьми каток принадлежит звезде мужского одиночного, и это право у Ильи никто не оспаривал. Зачем конфликтовать, когда можно тихо присесть на пластиковые сиденья и несколько минут понаслаждаться работой двух профессионалов и феноменальных трудяг: спортсмена и тренера. - Смотри, Илья, сейчас проходишь по большому кругу, заходишь на комбинацию прыжков, дорожка, вращение и закончим на сегодня. Кивнув в ответ на слова Светланы Петровны, Илья принялся разгоняться. В теле уже чувствовалась знакомая сытая усталость, к вискам льнули взмокшие прядки, выбившиеся из стянутого резинкой короткого хвостика волос. Шаг, еще один. Охлажденный воздух катка приятно касался раскрасневшихся от упражнений щёк. Еще шаг и еще. Достаточная скорость для прыжка. Толчок. Прыжок. Оборот, второй, третий. Приземление. Разворот для следующего в каскаде прыжка. Яркий высверк на льду. И в следующее мгновение резкая остановка, когда лезвие наткнулось на мелкий клочок фольги. Обжигающая слепящая боль в правом колене и неудачное падение на левую ногу. Ладони скользнув по изрезанному льду, замерли, соприкоснувшись с бортом, к которому откатилось обмякшее тело. Мысли заволокла темнота беспамятства, оберегая сознание от внезапно хлынувшего шквала боли. Веки тяжелой завесой прикрыли ясные голубые глаза. Светлана Петровна неотрывно следила за своим воспитанником, отбивая такт пальцами, постукивая ими по высокому бортику. Выискивая в движениях Ильи огрехи и не находя. Легкая улыбка едва коснулась тонких губ, впервые за тренировку. Внезапно, выполнив первый прыжок из тройной комбинации, Илья будто натолкнулся на стену. Тело спортсмена, завершая начатое движение, рухнуло как подкошенное и, все еще немного вращаясь, отъехало к бортику и замерло около него сломанной куклой. - Илья!!! - надорвавшийся крик тренера эхом пролетел над трибунами, растворившись в повисшей над катком гробовой тишине. Несколько человек на трибунах схватились за телефоны. Подбежав к молодому человеку, женщина аккуратно коснулась бледного лица. - Илюшенька? - хрипловатый голос, привыкший отдавать отрывистые четкие команды, сорвался, едва успев произнести имя воспитанника. В глазах застыли тревога и страх. Темные изогнутые ресницы дрогнули, приоткрывая плывущий растерянный взгляд. Скользнув по встревоженному лицу тренера, голубые глаза вопрошающе уставились в темно-карие. - Светлана Петровна? Что произошло? Я не понимаю... - при попытке встать сильнейшая боль в левой голени вновь отбросила его на лед. Правое колено неприятно ныло, и никак не хотело слушаться. Широко распахнутыми глазами, спортсмен смотрел на свои ноги. От очередной попытки подняться его удержала маленькая, но твердая рука тренера. Женщина что-то негромко говорила в телефон. До сознания Ильи долетали лишь отрывистые фразы, но и их хватило, чтобы он в ярости и бессильной злобе ударил кулаками по равнодушному льду: "падение на катке", "травма", "ноги, обе", "сотрясение", "уже вызвали", "сообщу, как только узнаю"... К ним бежали трое мужчин из персонала катка, оскальзываясь на льду. В руках одного покачивались легкие пластиковые носилки. Аккуратно, стараясь не потревожить искалеченные ноги, его переложили и не спеша понесли с катка, шагая в ногу, чтобы лишний раз не трясти. Закрыв лицо руками, Илья из последних сил сдерживал бессильные слезы. "Когда? Когда я смогу вернуться на лед?" Мелькающий в мыслях вопрос "а смогу ли?" он настойчиво старался не замечать. Ранние зрители на трибунах, затаив дыхание, проводили взглядами печальную процессию, скрывшуюся в подтрибунном переходе. Светлана Петровна, задержавшись на секунду, пристально оглядела место падения. Неясный блик привлек ее внимание. Присев, женщина аккуратно подняла со льда смятую, надрезанную с одного края, звездочку. Зажав ее в кулаке, женщина последовала за своим воспитанником. Бессильная злость и заполошное беспокойство за судьбу Ильи накатывали поочередно и все сразу, заставляя сжиматься в болезненных спазмах немолодое уже сердце. Почувствовав прикосновение к руке, Илья отвел ладони от лица. - Светлана Петровна, я не понимаю, как? – невольная гримаса боли мелькнула на лице молодого человека, когда носилки зацепили угол стены на повороте. - Осторожнее! – одернула мужчин тренер. – Успокойся, Илюш, рано еще паниковать. Сейчас мы должны думать о твоем здоровье. А случилось все, я думаю, из-за этого… Перед глазами фигуриста появился кусочек смятой фольги. - Откуда, блять, это взялось на льду? – неверящими глазами Илья впился в жалкую блестку. - Илья! - Извините, Светлана Петровна, но откуда на льду взялось это дерьмо?!!! Блять!!! Сука! Приподнявшись на локте, парень выхватил из руки женщины злосчастный кусок металлической пленки. - Илья, я прошу тебя, успокойся! Ты можешь себе только хуже сделать! - Куда уж хуже? Обе ноги, Светлана Петровна, обе! – бессильно повалившись обратно на спину, Илья закрыл глаза сжатыми кулаками. – Сссуууукаааа! Вслед за отчаянным стоном из-под побелевших пальцев скатилась прозрачная капля. Время перестало существовать. Оно слилось в один смешанный калейдоскоп образов: «скорая помощь», холодные руки, ощупывающие его ноги, чужие равнодушные глаза, пустые слова сочувствия и ускользающие взгляды, утомительный, болезненный переезд в больницу. Очередные руки, взгляды. Писк аппаратуры и холод операционного стола. Темнота и вновь глаза. Заплаканные, уставшие глаза матери. И наконец-то теплые нежные руки на его лице. И тогда время вернулось. Ласковыми словами, мягкими касаниями и легкими поцелуями возвращая его в далекое детство, к содранным коленкам и царапинам, к ярким кляксам от зеленки на коже и белеющим заплаткам лейкопластыря. Повернувшись на бок, уткнувшись лицом в пахнущую сиренью грудь матери, Илья разрыдался, стискивая в объятиях единственного родного человека.