Детройтер

Приемный покой встретил его плачущим ребенком чуть ли не полностью вымазанном зеленкой, бледной старушкой на каталке и двумя парнями с загипсованными руками. Неторопливо переходящая от одного к другому медсестра, лишь на мгновение остановилась, бросив мимолетный взгляд на вошедшего, тут же возвращаясь к своим обязанностям. Опустившаяся на плечо рука, вывела застывшего в легкой растерянности Илью из задумчивости. - Я все-таки решил тебя проводить. – раздался над ухом знакомый голос. Облегчение теплой волной затопило парня. Плечи расслабились, исчезла легкая морщинка между бровей. - Не люблю больниц… - тихо заметил он, обернувшись к стоящему за спиной Славе. - А кто любит? – заметил мужчина, оглядывая помещение, чтобы сориентироваться. - Может врачи? – предположил молодой человек. - Что врачи? – не понял Слава, ненадолго отрываясь от изучения коридора. - Врачи любят больницы, - пояснил Илья. - Шутишь?!- Увидев окно регистратуры, подхватил Илюшку под руку, указал нужное направление. – Нам туда. Поверь, врачи их тоже не любят. Но многие «белые халаты» самозабвенно любят свою работу. - И ты? – остановившись у окна регистратуры, Илья смог, наконец, взглянуть в лицо мужчины. - И я, - честно признался Слава, глядя прямо не в голубые глаза, а в немного наивную и любопытную душу. Стук по стеклу вернул обоих на землю. - Вы чего хотели-то молодые люди? – немолодая полненькая женщина с любопытством смотрела на них через стекло. Спохватившись Илья достал направление, полис и прочие документы, просунул их в невысокую щель регистратуры: - Добрый день! Я госпитализируюсь в первое травматологическое отделение, - машинально стянув с головы шапку, ответил Илья. Женщина, узнав в тот же миг спортсмена, на несколько мгновений застыла соляным столбом, разглядывая лицо прежде виденное, разве что в телевизоре. Негромко откашлявшись, Слава подмигнул Илье и одними губами произнес: «автограф». Так некстати вспомнив произошедшее в машине и засмотревшись на эти губы, на эту ямочку на подбородке, молодой человек выпал из времени и пространства, вновь и вновь возвращаясь мыслями к непродолжительной ласке. Перехватив взглядом кончик языка, мелькнувший между раскрасневшихся губ, и взлетевшую ко рту руку, Слава нехотя отвернулся, слишком влекущим предстал перед ним сейчас Илья, недопустимо привлекательным. Тем временем, пока продолжался их обмен взглядами, регистратор успела набрать номер отделения и вызвать врача. Пока шло оформление карты, в приемный покой спустился травматолог: крупный, подтянутый мужчина лет тридцати пяти-сорока. - Здравствуйте, Илья! – поздоровался он со спортсменом, пожимая ему руку. – Вы вовремя. Переведя взгляд на, сопровождающего молодого человека, мужчину, он удивленно вскинул густые брови. - Горин? Славка Горин? – глубоко посаженные карие глаза врача вспыхнули радостью узнавания. - Еремин? Вадька? – рванувшись мимо Ильи, врач стиснул в объятиях не столь массивную фигуру Славы. Приветствия, похлопывания по плечам, и вот уже две пары глаз наблюдают спектакль под названием «встреча старых друзей». - Где ты пропадал, старый черт? Сто лет, ни духу, ни слуху! - А я смотрю, ты осуществил свою мечту – стал травматологом… - перехватив заинтересованный взгляд Ильи, Слава осекся на полуслове. - Илья, познакомься, это мой старый друг из университета – Вадим Еремин. И хоть мы и учились на разных курсах, но в секционный кружок ходили один, где и подружились. Только вот подрастеряли друг друга после окончания вуза. - Вадим, а это мой хороший друг – Илья Крылов, спортсмен, фигурист… - Да мы вроде бы как уже знакомы, - с улыбкой прервал его Вадим. – Вот так совпадение! Ну, что же идем, провожу вас в палату. И уже в палате, дождавшись, когда пациент со товарищем присядут, Еремин достал свернутые бумаги, томящиеся до этого в его обширных карманах. - У меня для Вас есть новости, Илья. Нет-нет, все не так уж плохо, не стоит так реагировать, - тут же поспешил он успокоить заметно напрягшегося парня. – Я получил результаты повторного исследования, что Вы проходили на прошлой неделе и хочу сказать, что первоначальный вердикт о сроках Вашей реабилитации, был слегка завышен, но на тот момент и невозможно было поставить более точные временные рамки. - Постойте! Вы хотите сказать, что мне потребуется меньше времени на восстановление? – чуть ли не вскакивая с места спросил Илья, пытливо вглядываясь в лицо Вадима. Тот в ответ лишь улыбнулся. - Именно это я и хочу сказать. Кости левой голени уже практически в норме, и потребуется лишь немного времени, чтобы Вы навсегда забыли о переломе. Скажите спасибо своему тренированному организму. Что же касается правого колена, то завтра во время операции будет все более ясно, но уже сейчас могу сказать, что после пластики крестообразных связок, которую мы наметили, вернуться к тренировкам Вы сможете уже через шесть-восемь недель, а выступать, возможно, сможете уже через двенадцать-четырнадцать недель. - Шесть-восемь недель? Не месяцев? – ошеломленный известием, Илья все же вскочил и принялся расхаживать по своей одноместной палате. - Нет, недель, - с понимающей улыбкой, подтвердил врач. – Естественно при соблюдении всего того комплекса ограничений и упражнений, что я Вам назначу. Первые сутки-двое, строжайший постельный режим и покой, затем постепенное увеличение активности в суставе, но об этом обо всем мы поговорим более подробно и чуть позднее. А пока я вас оставлю, располагайтесь. Горин, надеюсь ты зайдешь ко мне перед уходом? – получив в ответ на свой вопрос, утвердительный кивок, Еремин вышел. Набегавшись по палате, Илья без сил опустился на кровать. - Боже! Шесть-восемь недель! Шесть-восемь! Слав! – вновь вскочив, он практически врезался в успевшего подойти ближе мужчину, с мягкой улыбкой смотрящего на него. – Слав, шесть-восемь недель! Переполнявшие его эмоции, били через край, грозя затопить не только его самого, но и всех находившихся рядом. В данном случае, Славу. Не справляясь с обуревавшими его чувствами, Илья натолкнулся на понимающий и, разделяющий его радость, взгляд серых глаз. Не сговариваясь, не запнувшись ни на секунду, они одновременно сделали шаги навстречу, впечатываясь друг в друга, соприкасаясь телами, душами, нервами, клетками, губами. Руками обнимая и прижимаясь сильнее, отдавая и принимая ласку горячего языка, сухих, но нежных губ, неистово, но бережно пьющих дыхание другого. Сознание возвращалось медленно, спустя несколько минут, вместе с нехваткой воздуха, пожаром полыхающем в паху и осознанием содеянного. Неловко оторвавшись от Славы, Илья шагнул назад, в смятении присаживаясь на край кровати. - Это всегда так? – чуть слышно прошептал он. - Как так? – присаживаясь рядом, поинтересовался Слава - Так… - не находя подходящего слова, молодой человек неопределенно взмахнул рукой. - Погоди-погоди, постой! Что значит твой вопрос? Что означает это твое «это всегда так»? Можно подумать, ты не знаешь! – недоуменно глядя на склонившуюся голову, вопрошал Слава, ожидая и страшась ответа, хотя уже догадываясь, что сейчас услышит. - Не знаю, – вспыхнув румянцем, воскликнул парень. - Ты никогда не был близок с … мужчиной? – паузу перед последним словом оба ощутили по разному, но незамеченной она не прошла. - Я никогда не был близок ни с кем, - еле слышно выдал Илья. – Да, я целовался первый раз неделю назад, в твоей прихожей. Не веря собственным ушам, Слава прихватив подбородок молодого человека развернул к себе его лицо и уже в его глазах прочел ответ. Его Илька, Ледяной король, был невинен и чист, как свежевыпавший первый снег. - Как же так? - А вот так! - вспылил молодой человек, которого уже порядком достала его затянувшаяся девственность. – Как-то не довелось. К проституткам не хожу, а на постоянную девушку времени не было. Да и не хотелось никогда девушку…. Подойдя к окну, рассматривая медленно кружащиеся в воздухе снежинки, он ждал реакции мужчины. - Илька… – раздавшийся за спиной стон, резанул почти забытым, почти стёршимся из памяти словом. Его именем, произносимым таким образом только одним человеком. Человеком из его прошлого. Человеком, бережно хранимом в самом глубоком тайнике его сердца. - Не называй меня так! – так и не найдя в себе сил обернуться, воскликнул Илья. – Никогда! Обхватив себя руками и пытаясь сдержать дрожь, он все смотрел и смотрел как белоснежное покрывало укрывает, оставшиеся неприкрытыми с прошлого снегопада, участки земли. - Слав, уйди, пожалуйста! – поникшим, негромким голосом попросил он. Глядя на застывшую у окна фигуру, Слава сделал пару шагов и встал за его спиной. - Я буду рядом! Когда бы тебе ни понадобился! Знай это. Что-то смутно знакомое, промелькнуло в его словах, что-то, что отозвалось теплом в смятенной душе. Не давая себе времени передумать, Илья повернулся и на краткий миг шагнул в раскрытые объятия. Лишь на миг прильнув к крепкому плечу мужчины. - Я знаю. Спасибо! Операция прошла успешно. Приезжала мама, похлопотала, поохала над ним, мягко убирая спадающую ему на глаза челку. Расцеловала и вновь уехала, оставив после себя большой промасленный бумажный пакет с домашними ватрушками собственного изготовления, которые так любил Илюшка. Были ежедневные телефонные переговоры со Светланой Петровной, несказанно обрадованной хорошими новостями. И был Слава. Первый, кто встретил его после операции. Всегда рядом. В любое время дня и ночи доступный для одного одинокого мальчишки, что мужественно сражался с травмой и болью, и более всего с одиночеством. Слава, что помогал спортсмену допрыгать на одной ноге до туалета, так как гордость не позволяла ему пользоваться «уткой». Слава, подкармливающий его сладостями и фруктами. Слава, просиживающий все свободное время на стуле рядом с кроватью, рассказывая как много успели сделать ремонтники в затопленной квартире. Слава, Слава, Слава…. Как много его стало в жизни Ильи, и как мало. Лежа в кровати и ожидая его прихода молодой человек с каждым днем все больше и больше убеждался, что скучает в отсутствии мужчины. И не просто мается от скуки, а скучает именно по мужчине, столь неожиданно и, что уж скрывать, вовремя появившимся в его жизни. Повторения поцелуя Илья так и не дождался, подозревая, что излишней откровенностью о своей сексуальной неопытности оттолкнул более зрелого и опытного мужчину. И поэтому пока довольствовался малым - теми минутами общения, что у них были. Пока довольствовался. Решив для себя начать действовать, как только крепко встанет на ноги и начнет передвигаться без посторонней помощи. В день выписки, знакомый автомобиль быстро и с комфортом донес их до старой пятиэтажки, где проживал Слава. Помогая хромоножке донести вещи до квартиры, Слава остановился возле застывшего перед подъездом Ильи. - Что-то случилось? – с легкой ноткой беспокойства спросил он у насупившегося парня. - Случилось... – пробубнил молодой человек, взмахнув рукой в сторону подъезда. – Лестница случилась! И тут Слава понял, о чем говорит Илья. Врачи строго настрого запретили спортсмену подниматься и спускаться по лестнице в течении следующих двух недель, а в старом доме не было лифта и путь на третий этаж, где располагалась квартира мужчины, превращался в проблему. Вручив Илье сумку, Слава подхватил его на руки, под аккомпанемент изумленного возгласа молодого человека. - Ты что делаешь? Поставь меня на землю! – возмущенно шипел Илья, воздерживаясь от криков, чтобы не привлекать лишнего внимания к его столь необычному «вознесению» на третий этаж. После каждого лестничного пролета, он требовал и настаивал и просил спустить его на пол, но все безрезультатно. Сильные руки все явственней ощущались спиной и ногами, крепкие перекатывающиеся мышцы под судорожно сжатыми на плечах пальцами. Обжигающий румянец начал заливать щеки, поднимаясь от груди все выше, с каждой пройденной ступенькой. А Слава поднимался все выше и выше, ощущая раскрытыми ладонями приятную тяжесть и жар молодого желанного тела. Реакция парня его радовала и напрягала одновременно: хотелось или встряхнуть или расцеловать упрямца. Какой вариант выбрать, он так и не решил, дойдя до двери квартиры и доставая из кармана ключи. - Ты меня еще через порог перенеси, - проворчал Илья, делая очередную попытку освободиться. Сверкнув улыбкой, мужчина толкнул ногой дверь и вошел в квартиру, не спуская его с рук.