Детройтер

Спуская с рук, уставшего от разъездов, Илью, Слава не сдержался и провел по напряженно застывшей спине руками, позволив им на несколько секунд задержать молодого человека в своих объятиях. Вся смелость и бравада Ильи осталась где-то там на ступеньках подъезда и сейчас балом правила, непонятно откуда взявшаяся, робость. Смущенный непривычным способом подъема по лестнице на руках у мужчины, прижатый к его натренированному телу, и даже через пальто чувствующий крепкую мускулатуру, он поднял голову, чтобы заглянуть в склонившееся над ним лицо, медленно скользя взглядом по едва наметившимся морщинкам в уголках глаз, маленькой неприметной родинке на правой скуле и небольшому шраму, по косой пересекающему левую бровь. В кольце этих рук было слишком ... надежно, чтобы захотелось их покинуть и Илья неосознанно прижался плотнее к Славе. И только тогда осмелился встретиться с ним взглядом. Казалось, серые омуты затягивали в свою глубину, выворачивали всю душу наизнанку, с легкостью читая его мысли. Мысли, которые он и сам пока еще не мог четко сформулировать. Мужчина притягивал: своим вниманием, своей заботой и просто самим собой, незаметно, с каждым днем, с каждым словом все глубже и полнее проникая, прорастая в него. Это волновало и пугало одновременно. Хотелось, очень хотелось вновь ощутить на своих губах горячее дыхание и мягкое касание уверенных губ, влажное скольжение языка, тягучее и неспешное. Завороженный Илья еле заметно качнулся вперед на миллиметр, на микрон приближая лицо к лицу Славы. Взгляд несмело и несколько испуганно, опустился на чувственно изогнутые губы мужчины, который убрал с висков выглядывающие из-под шапки пряди, едва касаясь, невесомо и нежно... и сжав напрягшиеся плечи спортсмена, отступил на шаг назад. - Пожалуй, нам пора остановиться, - хриплым, севшим голосом проговорил Слава, не отрывая взгляда от скользнувшего по пересохшим губам розового язычка. - Что?.. Почему? - недоуменно осекся Илья. - Ты же хочешь... Я вижу. - Я этого и не отрицаю, но нам надо остановиться. - Почему? Я не понимаю.... - Главное, чтобы ты понимал чего хочешь сам, - разувшись и повесив пальто в гардероб на плечики, мужчина прошел в гостиную. Развернувшись к вошедшему следом Илье, он продолжил, - Так чего ты хочешь? Удовлетворить свое любопытство? Проверить свой интерес к представителям своего пола? Заняться сексом? - Да, хотя бы это, - мятежно вздернув подбородок ответил Илья. - Прости, малыш, но мне этого мало. Я не хочу просто секса, - подойдя ближе, мужчина легонько коснулся упрямого подбородка кончиками пальцев. - Так уж случилось Иль...я, что ты мне нравишься. Даже больше, чем нравишься. И я не хочу разменивать ни малейшую возможность построить с тобой нечто большее на обыденный трах. Да, ты прав - я хочу тебя, твое тело, но еще больше я хочу это, - пальцы Славы тронули лоб под взъерошенной челкой, - и это, - рука опустившись вниз замерла на груди молодого человека, теплым покровом укрыв заполошно бьющееся сердце. - Я все равно не понимаю.... - беспомощно вглядываясь в лицо мужчины прошептал Илья. - Но кто я для тебя: способ расширить кругозор, средство от скуки, случайный партнер, удачно подвернувшийся по руку? Я не знаю... Пойми, не могу я быть с тобой сегодня и сейчас, а завтра смотреть как ты уходишь с другим или другой. Для тебя это, возможно, лишь ступенька в познании себя, а для меня... моя жизнь. Я желаю тебя не на одну ночь или час. Ты мне нужен надолго. Навсегда. Илюш, я прошу тебя об одном - не спеши. Не спеши и подумай, и реши для себя, чего ты хочешь. Поддерживать тебя я не перестану и буду рядом, когда бы это тебе не понадобилось, но все остальное... Не сводя глаз с молодого человека, разутого, но еще в пальто, Слава замечал каждую мелочь в его облике: и то как комкая в руках шапку, тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но задумавшись остановился, и то как румянец стал наползать на щеки, и то как глаза, перебегая с предмета на предмет стали избегать его взгляда. - И это еще не все. Даже если ты решишься на что-то, прежде, чем предпринять какие-либо шаги, обдумай еще и тот факт, как они скажутся на твоей карьере и на твоей семье. Это не просто: быть не таким как все, отличаться от других. Чуть поправив упавшую на глаза челку, он все же заглянул в голубые озера: - Подумай над этим, Илюш, прежде чем что-то сделать. А я буду рядом, что бы ты не решил. - Оставив его в комнате, Слава прошел в кабинет. Простояв какое-то время в сгущающихся в комнате сумерках, Илья ушел в прихожую и, наконец-то, избавился от верхней одежды. Подойдя к двери в кабинет, он хотел уже было постучать, но передумал и только положил раскрытую ладонь на полированное дерево. - Я всю жизнь был не таким как все... - прошептал он, на мгновение прислонившись лбом к прохладной поверхности. Не ожидая ответа, он ушел в спальню и закрыл за собой дверь. Ему предстояло еще много и обстоятельно подумать. А в кабинете, закрыв глаза и привалившись к двери спиной, стоял Слава. Руки, что еще помнили тяжесть молодого тела, сжались в кулаки, до боли впиваясь короткими ногтями во внутреннюю поверхность ладоней, отрезвляя и не давая сорваться. Морщинки в уголках глаз пролегли глубже, резче, а губы беззвучно шептали: - Я знаю, Илька, знаю... О какой работе может идти речь, когда все чувства, все эмоции сосредоточились на тишине за порогом комнаты. Ежеминутно ожидая хлопка входной двери, Слава, словно дикий зверь в клетке, метался из угла в угол. Столько лет, медленно, маленькими шажочками он шел к своей мечте, не понимая, что вот она, совсем рядом: запутавшийся, смелый и отчаянный парнишка. Не понимал, отстранялся, а когда понял - сбежал. Попытался. И не смог. Все равно остался неподалеку. И как теперь ему помочь? Изведясь неизвестностью, он решительно распахнул дверь и сразу же, через пространство широкого коридора натолкнулся взглядом на закрытую дверь спальни. В груди тревожно екнуло сердце. «Ушел?» Шагнув было к двери, разглядел на вешалке пальтишко Ильи и его ботинки, притулившиеся на коврике. «Дома!» Облегчение теплой волной разлилось внутри. Душу согревала мысль, что раз не ушел сразу, не сбежал - значит, не отверг. Значит, подумает. И возможно... Заваривая чай и доставая чашки, он неожиданно замер. Холодком по спине пробежало сомнение: а вдруг не ушел, потому что некуда идти, а дверь закрыл, так как не хотел видеть. Отставив посуду, Слава подошел к двери спальни и негромко постучал. Тишина была ему ответом. Стиснув в ладони дверную ручку, слегка нажал на нее и толкнул от себя деревянную преграду. - Я не разрешал входить... - сидя на кровати лицом к окну, Илья так и не обернулся, предпочитая оставаться спиной к застывшему на пороге мужчине. - Я не вхожу. Чаю не хочешь? - обеспокоенно разглядывая прямую, натянутую как струна, спину, предложил Слава. - Нет, - вскинулся Илья, и тут же, чтобы смягчить резко прозвучавший ответ, добавил: - Пока не хочу, может чуть позже, - и совсем тихо выдохнул, - Спасибо! Когда за ушедшим мужчиной, с тихим шорохом закрылась дверь, Илья устало расслабился: спина немного согнулась, плечи опустились, сжатые в кулаки ладони, безвольно упали на колени. Все два часа, прошедшие с монолога Славы, он просидел пытаясь собрать в одну кучу разбегающиеся мысли. Что он чувствовал? Чего хотел? Нужно ли ему это все? Искренен ли в своих поступках и словах мужчина? И глупое сердце отчего-то упрямо твердило, что да. Хотел ли он чьих-то поцелуев больше, чем поцелуев Славы? Испытывал ли еще к кому-нибудь что-то, хоть отдаленно напоминающее его чувства к хозяину квартиры? Позволил бы кому-нибудь еще носить себя на руках, сжимать в объятиях и целовать. Услужливая память, не долго думая, подкинула перед внутренним взором бережно хранимый в течении многих лет образ. Застонав, Илья опрокинулся на кровать, закрыв лицо руками. О том, как сложится карьера он сейчас не думал: скандалы всегда приветствовались для пиара. Как отнесется семья? Так мама, наверное, еще раньше него самого догадалась о причинах его "нелюбви" к девушкам. Но одна мысль не давала ему покоя, причиняя почти физическую боль: не будут ли его, страшно подумать, отношения, предательством ... ЕГО, того, кого он навсегда сохранил в своем сердце.