Детройтер

"Дежавю. Все в этом доме вызывает у меня чувство дежавю. Я снова в ванной и снова за дверью меня ждет неизвестность". Нависая над раковиной, Илья внимательно разглядывал свое отражение в зеркале. - Ну, что ты на меня смотришь? Ты этого хотел? Хотел. А теперь что... - плеснув в лицо прохладной водой из-под крана, вновь вернулся к зеркальной глади. - Поздравляю ты уже сам с собой разговариваешь... Негромкий стук, заставил его подпрыгнуть от неожиданности. С опаской воззрившись на дверь, подошел чуть ближе. - Да? - Илья, все хорошо? - обеспокоенный голос за дверью отозвался теплом в груди. - Да. - Это короткое слово, все на что он был сейчас способен, не боясь сорваться на придушенный страхом писк. - Я только хотел сказать, что вовсе не обязательно... - Нет! - вскричал Илья, испугавшись теперь, что Слава передумает и найдет миллион отговорок. - Все нормально, я... - оглядевшись по сторонам, он быстро подыскивал иную причину для своего замешательства. - Я ... я только не знаю, где... Даже через дверь ему не хватило смелости произнести вслух название того, что пришло на ум. Но словно почувствовав его смущение, Слава слегка улыбнулся, мягко коснувшись поверхности двери, будто лаская нежную кожу зардевшейся щеки. - В шкафчике, под раковиной. Я буду в кабинете, Иль. Мне надо сделать несколько звонков. Дождавшись тихого "хорошо", Слава удалился к себе , тем не менее, оставив дверь кабинета открытой, чтобы не пропустить, когда Илья пройдет в спальню. Дважды он слышал легкие шаги в коридоре, дважды Илья посещал соседнее с ванной маленькое помещение. Спустя пятнадцать минут вода в ванной еще шумела, и Слава с головой погрузился в рабочие звонки. Прошло еще около пяти минут, когда он скользнув глазами в дверной проем, столкнулся со взглядом фигуриста. От гаммы эмоций, играющей на лице спортсмена, кровь вновь прилила к паху, таким свежим, юным и немного робким казался сейчас Илья, кутавшийся в большой банный халат самого мужчины. Только-только из душа. Влажные волосы волной ложились на плечи, слегка топорщась в разные стороны. Порозовевшая, то ли от смущения, то ли от горячей воды кожа светилась матовым блеском в полумраке коридора. Продолжая слушать собеседника, Слава поднял руку с разведенными в стороны пальцами, показывая, что разговор займет еще пять минут его времени. Кивнув и махнув рукой, Илья скрылся в темноте спальни. Войдя в спальню после посещения ванной, Слава, одетый в одни легкие домашние брюки, озадаченно замер на пороге: на первый взгляд комната была пуста. Слабый фонарь над подъездом давал слишком мало света, чтобы все как следует рассмотреть, но и при этом тусклом желтоватом освещении было видно, что и кровать и кресло у окна никем не заняты. - Иль?.. - тихо позвал мужчина. Рука сама машинально потянулась к выключателю, но её перехватили холодные пальцы. - Я здесь...- раздался тихий голос рядом. Теперь, когда дверь в спальню закрылась, Слава разглядел стоящего у стены Илью. Ладонь, судорожно сжавшаяся на его запястье, едва заметно подрагивала. - Илюш, - выдохнул он, подходя вплотную к нему, вглядываясь в застывшее, бледное лицо. - Ну, что ты... Обняв напряженного парня, прижав к себе натянутое струной тело, Слава просто держал его в своих объятиях, немного раскачиваясь из стороны в сторону, каждой клеточкой, каждым нервом ощущая, как напряжение отпускает Илью. Не спеша, горячие руки мужчины спустились к пушистым краям широких рукавов халата и накрыли все еще замерзшие пальцы, делясь с ними своим теплом. Сантиметр за сантиметром, медленно подняв их к своему лицу, Слава стал покрывать тонкие, подрагивающие пальцы поцелуями, иногда, лишь самую малость, покусывая мягкие подушечки. Время от времени, задевая кончиком языка нежную кожу между пальцами, скользя им по внутренней поверхности ладони, почувствовал под своими губами уже совсем иную дрожь при этом ни на секунду не отрывая взгляда от, мерцающих в неверном свете, расширенных от эмоций, глаз Ильи. Неровное, шумное дыхание, бешено бьющаяся жилка на тонком запястье и явная выпуклость под мягкой тканью халата, упирающаяся сейчас ему в бедро - все более чем определенно говорило о состоянии спортсмена. Темными, бездонными от расширенных зрачков, глазами Илья завороженно следил за действиями мужчины, с каждым новым касанием ощущая горячую волну, разбегающуюся от кончиков пальцев по всему телу. Не выдержав очередной ласки, когда губы Славы, обхватив большой палец, втянули его во влажную глубину, обводя и поглаживая шероховатым языком, он рвано выдохнул, прикрывая глаза. Мир сузился до размеров комнаты и стремительно сужался далее, погружая все и вся во тьму. Все, кроме их двоих. Едва слышный, не сдержанный стон и юркий язычок, увлажнивший приоткрытые губы, стали спусковым механизмом для, так долго сдерживаемой, страсти Славы. Оставив руки он с каким-то тихим, звериным рыком впился в манящие губы, с каждым движением горячего языка, проникая все дальше, все глубже, с радостью встречая не менее жаркий ответ. Левой рукой зарывшись во, все еще немного влажные после душа, волосы Ильи, правой обхватил его за тонкую талию, прижимая к себе гибкое, податливо изогнувшееся тело, желая навсегда, навек, раствориться, слиться в единое целое с этим невозможным, невероятным, противоречивым и возбуждающе сексуальным человечком. Цепляясь пальцами за все, что попадалось под руку, Илья уже не скрывая стонов и вздохов, упоенно, беззаветно, открыто отдавался жарким поцелуям. Руки его, то впивались в плечи мужчины, то соскальзывали на его обнаженную грудь, то вновь взлетали, вплетались в короткие, темные прядки. Когда Слава спустил с его плеч махровое, пушистое прикрытие, он так и не понял, лишь позднее почувствовал спиной прохладную поверхность стены, но и это не на долго отвлекло его, так как мужчина, оторвавшись от припухших, саднящих губ, склонив голову, жаркой дорожкой влажных поцелуев спускался от мочки уха до, теперь уже обнаженной, груди. Руки его, тем временем, начали медленный, тягучий подъем от талии, все еще перехваченной поясом халата, вверх, не пропуская, не избегая ни одного сантиметра пылающей кожи: лаская нежную, чувственную впадинку пупка, очерчивая рельефные контуры пресса, скользя подушечками пальцев по изгибу ребер, обводя соблазнительно поджавшиеся комочки сосков. Осторожно и не сильно сжав между большим и указательными пальцами левый сосочек, Слава накрыл поцелуем правый: лаская его языком, посасывая, то втягивая во влажный жар своего рта, то отпуская, слегка прикусывая и зализывая чувствительную плоть. Вскрикнув от, неожиданного, прошившего тело, разряда тока Илья, вскинув руки, двумя ладонями накрыл свой рот, невольно выгибаясь навстречу изысканной ласке, щедро даруемой мужчиной. Слава же на несколько долгих секунд оторвался от сводящего с ума своей отзывчивостью, открытостью и искренностью парня, пережидая, когда немного утихнет сотрясающая его крупная дрожь. Этого времени ему как раз хватило, чтобы, дернув и так не тугой узел на поясе, освободить Илью от мягкого покрова. Не успела ткань коснуться пола, как от этого самого пола оторвали молодого человека. Подхватив Илью, Слава в пару шагов достиг кровати и предельно осторожно, бережно опустил его на покрывало. Светлое, почти белое в свете фонарей тело, раскинувшееся на темной атласной ткани, навсегда запечатлелось в памяти мужчины. Всё, всё до мельчайших деталей выжженным клеймом отпечаталось на сетчатке: рассыпавшиеся вокруг головы волосы и прикушенная губа, пылающие, даже в полумраке, щеки, горящие шальным блеском глаза и трепетная жилка на шее, темнеющие, еще влажные от его ласк, точки сосков и маленькая родинка на грудине, ровно между ними, подрагивающий, в такт неровному дыханию, рельефный живот и пальцы рук, собирающие в крупные складки темную ткань, ровный, прижатый к животу, член и чуть разведенные, скорее бессознательно, чем осознанно, колени, открывающие взгляду соблазнительно темнеющую ложбинку между двух округлых, упругих ягодиц, поджавшиеся пальцы ног. Избавившись от единственного на нем предмета одежды, Слава решил с них и начать. Как часто он ловил себя на том, что вот уже несколько долгих минут зависает от вида стройных, тонких щиколоток, выступающих косточек и розовых пальчиков, выглядывающих из-под штанин или пледа. Илья принципиально не носил дома ни тапочек, ни носков. И вот теперь можно не только смотреть... Обхватив левую ступню, мужчина немного приподнял ее и, расположив у себя на коленях, невесомыми, круговыми движениями стал поглаживать, массировать, на удивление нежную и мягкую кожу, следя при этом за каждой, промелькнувшей на лице Ильи, эмоцией. Закончив с одной ногой, Слава занялся второй, также медленно и тягуче лаская, задевая чувствительные точки, словно и не замечая извивающегося перед ним тела. И лишь когда с губ Ильи сорвалось протяжное "Слааваа!" тот начал такой же неспешный подъем. Еще чуть больше разведя ослабевшие, подрагивающие мелкой дрожью, ноги, он устроился между ними, сидя на коленях, одуряюще неторопливо, с оттяжкой, скользя от голени к чувствительной коже под коленом, целуя, нежа и лаская языком каждый шрамик: тонкие, бледные, едва различимые старые и темнеющие, все еще красные, отметины, оставшиеся после операции, томительно долго ведя губами по тонкой коже на внутренней стороне бедер. Резко сместившись вверх и дернув на себя, вскрикнувшего от неожиданности, Илью, накрыл его собой, чувствуя, как соприкоснулись их члены, зажатые сейчас между ними. Вздрогнув от новых ощущений, зарождающихся в паху, Илья лишь успел сделать судорожный, прерывистых вдох, когда его губы накрыл рот мужчины. Удерживая часть своего веса на локтях, чтобы не раздавить парня, прижимая к покрывалу тонкие запястья, накрыв своими ладонями изящные кисти и сплетаясь с ними пальцами, Слава начал едва заметно, ритмично покачиваться, имитируя извечный процесс, чувствуя, как трутся друг о друга их члены, как смешивается, выступающая на головках смазка, облегчая скольжение. Распятый под ним Илья сгорал на медленном огне, сходил с ума от ранее незнакомых ласк, умирал и воскресал вновь под умелыми руками и губами мужчины. Воздуха не хватало, пальцы до боли впивались в удерживающие их ладони, когда он рефлекторно, неосознанно, стремясь быть как можно ближе, развел бедра еще шире и толкнулся навстречу Славе. Освободив руки Ильи, мужчина сместился ниже, возвращаясь с ласками к тугим горошинам сосков, наслаждаясь звуками, издаваемыми молодым человеком и тонкими пальцами, запутавшимися в его волосах. Левой рукой лаская все доступные участки кожи, правую Слава просунул между их телами, накрывая оба их члена. Стоны уже не прекращаясь слетали с губ обоих, только сильнее разжигая в них огонь желания. Невменяемый от накатывающего волнами наслаждения, Илья всем телом тянулся навстречу мужчине. Мыслей не было, разум отключился еще у стены, остались лишь чувства и их было ... слишком. Слишком много, слишком ярко, слишком... Уже не один раз Слава ловил губами разочарованный полустон-полувсхлип Ильи не давая ему излиться, пережимая у основания подрагивающую, пульсирующую плоть. Зная насколько болезненно-чувствительной станет простата после оргазма, он сдерживал и себя и Илью, не давая ему сделать последний, завершающий шаг, уводя его все дальше и дальше дорогой страсти. И, в тоже время, понимая, что ни он, ни Илья долго уже не продержатся, осторожно скользнул рукой в желанную ложбинку. Попытавшийся было свести ноги Илья, встретился взглядом с глазами Славы. Почувствовав, увидев нерешительность и страх, лишь на миг промелькнувшие в расширенных глазах молодого человека, мужчина уже в следующее мгновение коснулся приоткрытого, жаркого рта. - Сладкий мой... любимый... нежный - сцеловывая последние сомнения, успокаивая и убеждая, шептал Слава, с радостью и наслаждением чувствуя решительный, отчаянный ответ Ильи в каждом поцелуе, в каждом движении языка или рук, во вновь прильнувшем к нему теле. Не прекращая поцелуя, не переставая ласкать уже знакомые чувствительные точки правой рукой, левой Слава достал из-под подушки небольшой флакон со смазкой. Щелкнул крышкой. Чувствительно прикусив Илье нижнюю губу, отвлекая его этой малой болью от другого дискомфорта плавно и осторожно ввел в пульсирующее, тугое колечко мышц самый кончик указательного пальца, не больше одной фаланги, поглаживая, разминая эластичные складочки, постепенно, не спеша погружаясь дальше в горячую узкую глубину. Сладко постанывая от переполнявших его ощущений и их разнообразия, Илья не сразу почувствовал проникновение, тем удивительнее и неожиданней стала для него, прошившая все тело молния, в тот самый момент, когда палец Славы нашел заветный бугорок на внутренней стеночке. Прогнувшись, Илья запрокинул голову, открыв рот в немом крике, широко раскрытыми глазами глядя прямо перед собой. - Илька!.. Какой же ты!.. - с восторгом вглядываясь в искаженное страстью лицо, чувствуя всем телом сотрясающую Илью дрожь, Слава снова и снова припадал к желанным губам. - Страстный мой... любимый мальчик! Тонкие, но сильные пальцы Ильи впились в плечи так, что назавтра, наверняка, останутся синяки, но это завтра, а сегодня два тела творили свою магию на темном покрывале, в темной комнате, в неясном свете уличного фонаря. Сперва несмело, а затем все более откровенно подаваясь на встречу мужчине, Илья все шептал и шептал, как заклинание, как мантру: - Еще... еще... еще... Чувствуя, как по позвоночнику скользнула холодная капля пота, Слава предельно осторожно ввел второй палец. Толкаясь, уже двумя пальцами вглубь, стараясь как можно чаще задевать чувствительную точку, выскальзывая почти полностью наружу, разводя, растягивая, блестящее от смазки, кольцо мыщц, мужчина неотрывно следил за Ильей, чутко откликаясь на каждый вздох, каждое движение. Вот уже и третий палец вошел в тесный жар, раскинувшегося перед мужчиной, Ильи. Ильи жадно, полно, ярко отдающегося ласкам, с отчаянностью молодости толкающегося бедрами ему навстречу, все глубже, все плотнее насаживающегося на его пальцы, что вконец подрывало, дышащее на ладан его терпение. Уткнувшись лбом в, поблескивающий от выступившей испарины лоб Ильи, Слава простонал, прерываясь лишь на отчаянные, краткие поцелуи. - Илька!.. Чудо мое!... Страстный... хороший мой... любимый... Прости, не... не могу больше... Прикрыв глаза, Слава до боли стиснул зубы, чтобы сдержаться, устоять, не навредить... Приподнявшись ему навстречу, Илья обхватил его за шею и накрыл сжатые губы своими, скользнув языком по стиснутым зубам, а затем оторвавшись, но не отстраняясь выдохнул: - Давай! Не в силах противостоять его шепоту и своему желанию, не в силах более терпеть эту медленную муку, Слава резко, одним толчком, вошел на всю длину, чувствуя, как эластичные горячие стеночки расходятся, раздвигаются под его натиском, как плотно обхватывают своим жаром его член... Чувствуя, как сильно ладони молодого человека обхватывают его шею.... Чувствуя, как касается волос дыхание Ильи... Чувствуя... чувствуя...чувствуя... Как никогда ярко и полно чувствуя окружающий мир, заключенный для него сейчас в одном единственном человеке, слившемся с ним воедино. Переждав немного, пока тугие мышцы не перестанут судорожно сжимать его, мужчина немного подался назад, чтобы тут же вновь вернуться в глубину. Раз за разом, все более и более наращивая амплитуду и темп, до тех пор пока Илья не выгнулся дугой в его руках, изливаясь белесыми потеками на живот. Толкнувшись еще раз, Слава с тихим рыком вышел, тут же выплеснувшись на живот Ильи, смешивая свои соки с соками любимого. Бессильно опустившись на покрывало рядом с глубоко и шумно дышащим, пытающимся отдышаться, Ильей, Слава зарылся лицом в его шелковистые спутавшиеся волосы. - Люблю тебя, Илья! - прошептал он, прижимая его к себе . - Люблю тебя,.. - слушая его дыхание. - Люблю тебя,.. - вдыхая терпкий запах их совместной, разделенной страсти. - Люблю тебя,.. - наблюдая, как тонкие пальцы размазывают по коже следы их удовлетворения. Повернувшись в его руках так, чтобы оказать с ним лицом к лицу, Илья коснулся щеки Славы, невольно измазав его перепачканной рукой, тронул невыразимо нежным поцелуем ямочку на подбородке и уже закрывая глаза, проваливаясь в блаженный сон, прошептал: - И я люблю тебя, Свят...