Варган

Миша сидел в небольшом зале, где ходячие пациенты встречались с посетителями, и смотрел в никуда. Глафира Артемовна была жива — это все, о чем он знал. Ее еще не перевели из реанимации. К ней никого не пускали. Люди приходили и уходили, кого-то выписывали, кто-то получал от родственников пакеты с едой или вещами. Миша собирался сидеть на месте, пока не выгонят. И завтра, и послезавтра. Люди шумели, это раздражало, но он старался не обращать внимания на шум, даже такой раздражающий, как цоканье низких каблуков из твёрдой резины по кафелю. — Миша! Как ты мог? Вот скажи, как ты мог оказаться таким… таким! Миша! Светлана Велховецкая наклонилась над ним, вцепилась в свитер наманикюренными пальчиками и вздернула боевого киборга на ноги. — Зачем ты вообще такой нужен! Бесполезный! Одна видимость! Ее резкий голос ввинчивался Мише в уши. Миша аккуратно вывернулся из её пальцев, отошёл в сторону. — Не кричите, пожалуйста, тут больные. Я сам знаю, что я бесполезный. Светлана тут же крепко обняла его и зарыдала прямо в свитер. Она что-то бормотала, но Миша не прислушивался. Тайра Каморилько обняла их обоих. — Светочка, успокойся. Миша, ты очень полезный и нужный для Глафиры. Она долго будет выздоравливать — кому как не тебе за ней ухаживать. Все будет хорошо. Скоро Энн приедет, ей детей пока не с кем оставить. Миша высвободился и принёс Велховецкой стакан холодной воды. Здесь везде стояли большие кулеры с водой и одноразовыми стаканчиками. — Возьмите, — он протянул стаканчик. — Нам тут долго ещё ждать, никто не знает, когда Глафира Артёмовна придёт в себя. Светлана выпила воду. Достала влажную салфетку, зеркальце, и привела в порядок косметику. Огляделась. — Так, — сказала она, выглянув за окно. — Журналисты пожаловали. Миша, ступай-ка куда-нибудь, хоть вон туда, — она махнула рукой в сторону туалета, — а мы с ними поговорим. Миша встречаться с журналистами не хотел. Он послушно отошёл в сторону и сел на стул, отгороженный от прочих большим растением. Как в кусты спрятался. От этой мысли стало противно, но Велховецкая была права, журналисты ему сейчас ни к чему совершенно. Журналисты галдели, задавали вопросы, перебивая друг друга, Светлане и Тайре. Кто-то попытался пробиться к главному врачу мимо дежурной и киборгов охраны. Это продолжалось долго. Главврач в результате вышел к ним сам. — Госпожа Лобарь вне опасности, — сообщил он. Миша напряг слух. — В ближайшее время она будет переведена в отделение интенсивной терапии. Подробности ее физического состояния я не имею права разглашать никому, кроме ближайших родственников. Однако выскажу обоснованное предположение, что через некоторое время госпожа Лобарь полностью восстановится. Миша радостно заулыбался и чуть не выскочил из своего укрытия, чтобы обнять доктора. Пусть и витиевато, пусть не давая точного прогноза… — Ура! — прошептал Миша. — Ура! Почти незаметно подошедший Глеб придавил его к стулу. /Сиди, а то и до тебя докопаются/ /Понял. Меня к ней пустят, не знаешь?/ /Нет пока. В смысле не пустят. Марк вызвал Гибульского, Лири и сейчас Велховецкую как тяжелую огневую установку к главнюку запустит. Прорвемся/ /Главное, чтобы Глафира Артёмовна пришла в себя, а я и так могу потерпеть. Только надо Варгана кормить ещё и гулять с ним/ /И будешь, тебя здесь на ночь никто не оставит. Часы посещения — с десяти до двенадцати и с шестнадцати до девятнадцати/ /Успею. Я быстрый… когда не надо/ Глеб потрепал его по плечу. Журналисты начали рассасываться. Энн Беккер подошла к Мише, обняла и поцеловала в щеку. — Бедный мальчик. Сейчас мы все пойдем к главврачу, — сказала она. — Посиди пока тут. Расскажем о результатах. Ты голодный? Миша оторопел от поцелуя. И вот зачем это было? — Голодный, но сначала новости. Ждать он умел, а оттого, что нельзя пойти вместе со всеми узнавать новости, было очень обидно. И, вроде бы объективно всё понимал, а субъективно — обидно, он же не чужой всё-таки. — Новости будут не скоро, — сказал Энн. — Уговаривать придется долго. Так что иди пока поешь — деньги есть у тебя? Вернемся и все тебе расскажем. — Хорошо, спасибо. Вам что-нибудь принести? Деньги у Миши были, он в любом случае собирался купить хотя бы пирожков в супермаркете на всех. — Нет, спасибо. — Принеси сушеной рыбки, знаешь, к пиву продают? — попросил Глеб. — А лучше я с тобой схожу. Сразу за территорией кафе есть. — Давай, — согласился Миша и попросил Велховецкую, — Если новости появятся раньше, чем мы вернёмся, позвоните, пожалуйста. — Конечно, Мишенька, — она погладила его по голове. — Ты не беспокойся. В кафе Миша больше ковырялся в еде, чем ел. Все его привычки есть быстро и много куда-то делись. — Быстрее съедим, быстрее вернёмся, — сказал Глеб. — Или можем забрать с собой. — Нет, — Миша быстро закинул в себя еду, не чувствуя вкуса. Подождал, пока доест Глеб. — Пойдем. Они зашли в минимаркет и купили сушёную рыбку, как и хотел Глеб, Миша взял пирожков с яблоками, по паре штук на каждого. Когда они вернулись в госпиталь, никого знакомого там еще не было. Миша опустился в кресло, поставил пакет с пирожками на пол рядом. Глеб тоже сел, грызя сушеных рыбок из пакетика с большой голографической пивной кружкой на нем. Киборги ждали в молчании. Люди приходили и уходили, разговаривали, обнимались, но для Миши все это было фоновым шумом. Когда в зал вышли Марк и остальные, Миша вскочил, но не двинулся с места. Марк подошел к нему первым. Рядом с ним шел Гибульский. Вид у Гибульского был растрепанный и невыспавшийся. — Значит, так, — Марк хлопнул Мишу по плечу. — Глафира выздоровеет, но лечиться будет долго. Черепно-мозговая травма плюс раздроблены головка бедренной кости и вертлужная впадина. Будут клонировать и менять кости. Это надолго. Чтобы тебя пустили к ней, необходимо, чтобы она подписала список разрешенных посетителей, в котором будешь ты. Пока она без сознания, она этого сделать не сможет. Придет в себя — подпишет. Уж будь уверен. Реабилитация долгая, ты будешь ей очень нужен. А пока — давай домой, собака заждалась. Варган людям обрадовался. Он крутился рядом и поскуливал, поглядывая на дверь. Миша взял Варгана на поводок. — Мы до парка и обратно, — сказал он и натянул капюшон куртки так, чтоб его лица было не рассмотреть. Уже на улице он понял, что кому надо легко опознают его, в том числе и по собаке. Но ему не встретился никто, проявляющий излишнего интереса. Они с Варганом час с лишним бродили по парку, а потом вернулись к Марку. Тот смотрел комедию. Глеб сидел рядом с ним на полу. — Что смотрите? — спросил Миша. Он вытер Варгану лапы, проигнорировал все собачьи намёки на кормёжку. — «Некоторые любят погорячее». Что-то древнее, как говно мамонта, — ответил Глеб. — Малыш, это классика, — сказал Марк. — Смотри и просвещайся. — А зачем она так задницей крутит? — Ну типа это сексуально. Миша пожал плечами. Пляски людей вокруг секса были ему малопонятны. Он взял терминал и начал проверять почту. Писала Кира Гибульская, писал Винсент Лири, Мурчик, Ночная Ведьма, Железный Богомол, Левран, Крис, Клара... Все ему сочувствовали, все призывали держаться, утешали, обещали, что Глафира Артемовна обязательно выздоровеет. От этих писем щипало в носу и жгло глаза. Написал даже начальник управления полиции Нового Бобруйска. Он писал, что Бенджамина Уиндона непременно осудят. И что взятая у Миши запись в этом поможет. Но от очередной глушилки это не спасёт, если что, подумал Миша. Письмо от начальника полиции Миша показал Максу и Глебу. — Хороший мужик, — одобрил Марк. — Парни, займитесь-ка ужином. Тяжелый был день. Мы и так засиделись. — Я уже, — отозвался Греб. — Осталось на плиту поставить. — А что ты готовишь? — Миша зашёл на кухню, посмотрел на плиту, куда Глеб ставил кастрюлю и небольшую сковородку. — Котлеты и макароны, — ответил Глеб. — Ничего такого. Марк неприхотлив, а мне вообще без разницы, откуда калории брать. — А салат есть из чего порезать? Мне тоже всё равно, но разнообразие интереснее. — Да у нас только капуста и морковь, — Глеб сунулся в холодильник. — Еще лук и чеснок. Порежь, если хочешь. Можно маслом полить. — Купим в следующий раз хотя бы огурцов и помидоров? Он быстро потёр капусту и морковь, нашёл в холодильнике, в морозилке, мелко порезанный укроп. Добавил масла, посолил. — Пока так, — покаялся Миша. — Сюда бы ещё перца болгарского и сельдерея… или земляную грушу. — Да ты гурман, — Марк заглянул в кухню. — Ну, Глафира любит поесть, оно и неудивительно. Купим завтра, ладно. Хотя какие в конце ноября овощи? Гидропоника одна. — Зато для вкуса и настроения, — упёрся Миша. — Не понравится, больше не будем такое готовить. — Ну как скажешь, — не стал спорить Марк. — Давайте, парни, ужин, собаку покормить и спать. Завтра много дел. Может, Глафира очнется.