Кто-то чудесный

* * * Гэл лежал на своём диване, закутавшись в одеяло с головой, поджав к животу коленки и подсунув ладонь под щёку. Так ему было почему-то легче. На домотканом индейском коврике у дивана сонно посапывала Берта, и это тоже как-то успокаивало, хотя, казалось бы, чем псина могла ему помочь? Перебинтованная лодыжка тупо ныла, но Гэл не обращал на это внимания. За время своих скитаний он привык сносить боль и неудобства терпеливо, без нытья и соплей. Всё равно пожаловаться он мог разве что Марии-Деве да Господу Иисусу, и то не факт, что они услышали бы его и пожалели. Ведь он успел изрядно нагрешить и сам знал это. Гэл шумно выдохнул. Нет, Господь Иисус и Мария-Дева всё-таки смилостивились над ним и послали ему встречу с Элис Не-Даёт. С Элис, которая не только взяла его к себе, накупила целую кучу всего — даже навороченную мобилу и новую гитару! — но и заступилась за него перед мудаком шерифом. Святые угодники, она сказала, что Гэл талантливый! Талантливый и трудолюбивый, это он-то! Гэл криво усмехнулся. Светящиеся цифры на табло микроволновки на миг расплылись у него перед глазами, и он сердито заморгал. Не время было реветь. Прямо сейчас ему следовало поднять задницу с дивана и наконец рассказать Элис всё без утайки, вбив ей тем самым в голову такую мороку, что не приведи Боже. Но он просто не мог больше молчать. Всякие-разные придирки шерифа Миллера, его брезгливые взгляды, ноющая боль в лодыжке — всё это было сущей ерундовиной по сравнению с тем огромным и тёмным, тем неописуемым, что произошло с ним там, среди кустов орешника и можжевельника, над неглубоким оврагом близ старой грунтовой дороги. В ушах его снова зазвучал голос, дрожащий и монотонный, еле различимый, но всё-таки слышный. Слышный ему одному. А он ничего не ответил! Ничего не сделал! Струсил! Гэл решительно сполз с дивана, мимолётно погладив лениво вильнувшую хвостом Берту. Завернувшись в одеяло, он кое-как допрыгал до комнаты Элис, поскрёбся в полуприкрытую дверь и встал у косяка, прислушиваясь к ровному дыханию женщины. Она спала так спокойно, так безмятежно, что он опять заколебался и совсем уже было собрался вернуться в свою постель. Но тут Элис пошевелилась, повернулась на бок и села на кровати, машинально приглаживая растрепавшиеся волосы. — Ты что? — хрипловатым со сна голосом спросила она, спуская на коврик босые ноги. Спала она всегда в мужских футболках, больших и заношенных, вот и сейчас на ней была как раз такая. Гэл думал, что это футболки её погибшего мужа. — Что случилось? Нога болит? — Н-нет, — помедлив, выдавил Гэл. — Вернее, болит чуток, но это фигня. Я… — Он тебя чем-то обидел? — прервала его Элис, сдвинув брови. — Этот доктор? Гэл опешил от неожиданности. — Почему ты спрашиваешь? — быстро осведомился он, поджимая свою злосчастную ногу, как цапля на болоте — когда он с дядькиной семьёй кочевал по Луизиане, то повидал много таких. — Потому что ты явно боялся и стеснялся, а он так же явно настаивал на своём, хоть и весьма мягко, но я же слышала. Я уже собиралась к вам туда войти, но тут откуда-то принесло этого Миллера, — хмуро и исчерпывающе объяснила Элис. — Иди сюда, сядь, что ты там торчишь, как цапля? Гэл проковылял в комнату и неуверенно присел на край её откидной кровати. Святые угодники, она поняла, что он стремался там, в кабинете Дэвиса! Она хотела заступиться за него! И она тоже подумала про цаплю — так глупо, но у него от этого потеплело на душе. Может быть, она и остальное поймёт и не скажет, что ему пора в дурку? — Спасибо, — выдохнул он, благодарно вглядываясь в её встревоженное лицо. — Нет… нет, мы с доком поладили. Я наврал, что у меня аллергия, и он отстал со своими уколами, просто таблетку дал, — Гэл неловко хмыкнул, поёрзал на кровати, уставившись на собственные руки, вцепившиеся в голые коленки. И, вобрав в себя побольше воздуху, продолжал: — Я не про него хотел сказать. Я хотел сказать, что там… ну, в кустах… в овраге… ну, когда я побежал и ногу подвернул… — он сглотнул, чувствуя, как враз пересохло в горле. — Там… в общем, там была мёртвая девчонка. Вот, он всё же это выговорил. Повисла такая тишина, что Гэлу казалось — он слышит не только сопение Берты на кухне и шум проезжающих по шоссе машин, но и стук сердца Элис. — Что? — схватив Гэла за плечо, та устремила ему в лицо такой пронизывающий взгляд, что он едва не зажмурился. — Что ты городишь? Там, в кустах, был труп?! И ты мне ничего не сказал?! — Не в кустах… — Гэл облизал дрожащие губы, гадая, не сочтёт ли она его всё-таки совершенно чокнутым, но наконец решился и выпалил: — Она была в земле, глубоко. В овраге. И она меня позвала. * * * Завернувшись, как и Гэл, в одеяло, — её не переставало знобить, — Элис поставила на кухонный стол свой лэптоп. Сейчас ей, как никогда, нужен был Кит. Кит Рязанов с его острым и резким умом, злым языком, Кит, который, бесспорно, высмеет и Гэла с его нелепыми выдумками, и её за то, что она потакает мальчишке, но, может быть, посоветует, как им теперь быть. Что им делать. Дожидаясь, пока в окошечке скайпа появится «пиратская» аватарка, Элис рассеянно посмотрела в другое окно — в окно трейлера. Небо там начинало проясняться, приближался рассвет. Гэл взглянул туда же. Он сидел, ссутулившись на табурете возле Элис, обхватив ладонями фаянсовую кружку с травяным чаем, пахнущим мятой. Когда они перебрались на кухню, Элис первым делом поставила чайник. — Алло, психи, что это вам не спится? — жизнерадостно поприветствовал их Кит и хохотнул, а Элис прямо-таки осела на стуле от облегчения. Больше всего она боялась, что он не выйдет на связь. — Чего вы тут маячите в одеялах, как какие-то индейцы? Вы где, уже в Вайоминге? — Нет. Случилось кое-что странное, и нам нужен твой совет, — отрывисто проговорила Элис, и Кит, очевидно, почувствовав её напряжение, не стал больше ёрничать, а серьёзно произнёс: — Выкладывайте. Элис взяла Гэла за острый локоть и велела: — Давай, расскажи ему. Ей хотелось, чтобы Кит услышал всё именно от парня. Гэл тяжело вздохнул, так, что плечи дёрнулись под намотанным на них одеялом, и начал монотонно и сбивчиво: — Я… ну… мы поехали в Вайоминг, а я по дороге набурился колы, и мне приспичило отлить. Темно уже было. Элис… она ругалась, но остановила фургон, и я полез в кусты. Ну вот… решил отойти подальше, — он быстро посмотрел на Элис и потупился, — а потом, когда я уже… то услышал, что меня кто-то зовёт. Ну, что-то говорит. Женщина. Я сперва поэтому застремался… подумал, что она меня увидела и всё такое. Но она говорила только: «Скажи моей маме, что я тут, скажи моей маме…» — голос его на секунду прервался, — и… и тогда я понял, что она лежит там. В овраге. В земле, глубоко. Элис отчаянно хотелось закурить, но сигареты остались в бардачке кабины, а выйти сейчас наружу, даже в сопровождении Берты, было выше её сил. Как ни странно, она поверила Гэлу сразу же, и теперь будто сама слышала тихий жалобный голосок. «Скажи моей маме», о Боже… — Почему ты так решил? — быстро спросил Кит, как будто это было самым важным. — Ну, что она лежит в овраге, а не торчит, к примеру, в кустах, не подглядывает за тобой, в самом-то деле? Там же было темно. Или ты взял фонарь? — Нет, — отозвался Гэл после паузы. — Не брал. Но я это просто почуял, понимаешь? Что она не в кустах, а в земле, глубоко подо мною. Кто-то убил её и зарыл там… и она всё это время… ждала. — Ждала, когда ты сунешься в кусты, чтобы отлить, — раздумчиво произнёс Кит, и Элис коротко усмехнулась. Всё это и впрямь звучало совершенно дико. — Ты мне не веришь, — безнадёжным полушёпотом пробормотал Гэл и втянул голову в плечи. — Почему, я верю, — голос Кита был абсолютно серьёзным. — Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, если на то пошло. — Чего? — парень растерянно заморгал. — Ничего. Почитайте ему при случае Шекспира, мисс Хилл, вы всё-таки учительница. Продолжай. Дальше что было? — Я просто охуел, — выпалил Гэл и глянул на Элис. — То есть охренел. Начал орать, побежал к дороге… грохнулся, подвернул ногу. Элис повезла меня к врачу. То есть обратно в Маунтин-Риверс. Я ей ничего не сказал… ну, про тот голос. Док, то есть доктор Дэвис, ногу мне перевязал и сказал, что это растяжение. Ну и всё. Мы вернулись на стоянку, легли спать, и тут… — Гэл потёр ладонями лицо, — я понял, что больше не могу. Что должен всё рассказать, как было, пусть даже Элис меня полным психом посчитает. — Я не посчитаю, — твёрдо возразила Элис, поймав его опасливый взгляд. — Очень здравая мысль, Эсмеральда, — похвалил Кит. — И что теперь? — И теперь мы позвонили тебе, чтобы послушать твой ядовитый логический анализ, — не выдержав, Элис вскочила и подлила себе в кружку чаю из термоса, где заваривались травы. Курить ей хотелось просто нестерпимо. — А ты даже не сказал, что пацан всё врёт, спятил или обкурился, а я, как дура, его слушаю. Она мимолётно стиснула ладонью плечо Гэла и снова села на стул, едва не расплескав чай, — так дрожали руки, а она зачем-то наполнила кружку доверху. — А ты именно это надеялась услышать? — поинтересовался Кит с привычным усталым ехидством. — Так вот, я тебя разочарую: судя по всему, он не врёт, навряд ли обкурился и тем более не спятил, хотя какая-то доля вероятности есть во всех трёх предположениях. А ты — отнюдь не дура, хоть иногда ею бываешь. Относительно того, как вам теперь поступить, могу сказать, что опять же существуют разные варианты развития событий, и все они наверняка приходили вам в головы. Первый: валить нахрен из этого Касл-Рока с его говорящими трупами в кустах и забыть всё, как страшный сон. — Я не смогу, — твёрдо произнёс Гэл и поставил свою кружку на стол. — Я тогда всё время буду слышать её голос. Той девчонки в земле. Он передёрнулся всем телом, и Элис снова положила руку ему на плечо. Её поражало, как парень ещё держится. Случись с нею что-то подобное, она начала бы биться в истерике прямо там, в чёртовых кустах. — Тогда вариант номер два, — бесстрастно произнёс Кит. — Самый идиотский. Пойти поискать это место и, собственно, сам труп. — Почему идиотский? — быстро спросил Гэл. — Потому, — отрезал Кит. — Думалку включи. Что вы будете делать с этим трупом, если его найдёте? Вот то-то же, — он, конечно, увидел, как они безмолвно переглянулись. — Поэтому в ход следует пустить вариант номер три. Прямо сейчас обратиться к властям. Есть там у вас, в вашем Касл-Роке, какой-нибудь шериф? — Не-ет! — завопил Гэл, вскакивая с табурета и путаясь в одеяле. — А, так всё-таки с властями были проблемы, — после некоторого молчания сухо констатировал Кит, и Элис не выдержала: — Он просто козёл, этот шериф Миллер! Высокомерный мудак! Он всё время придирался к нам, начиная с того, что мы не там оставили фургон, когда Гэл пошёл к врачу! И Берта ему помешала, она у него, видите ли, опасная! И… — И Эсмеральда, ставлю доллар, попадался ему на глаза и раньше, не произведя на него благоприятного впечатления, — закончил Кит со вздохом. — Тем не менее, ребята, пораскиньте мозгами, и вы поймёте, что это — единственно правильное решение. Не говорите своему нудному мудиле, что парень, мол, слышал из-под земли голос, иначе он вас обоих в психушку упечёт. Спросите, не пропадала ли в городе девушка, скажите, что пацан заметил в кустах что-то подозрительное. Наврите, в общем, но так художественно, чтобы этот служака начал чесаться. Не мне учить тебя, как лучше приврать, Эсмеральда. — Да я даже не помню, где именно это было! — простонал Гэл, хватаясь за голову. — Он меня и слушать не станет! Он смотрит на меня, как на говно! — Без фекальной фиксации. Эсмеральда, — сурово осадил его Кит, и Элис невольно зафыркала. — Хорошо, план «Бэ», синтез второго и третьего вариантов. Поезжайте сперва туда сами. Найдите эти сраные кусты. Вернее, ссаные. Ты, может быть, там что-нибудь обронил с перепугу, Эсмеральда? Стесняюсь прямо предположить, что. — Иди ты, — буркнул Гэл, тоже начиная лыбиться, и Элис с превеликой благодарностью поняла, что Кит сумел оживить мальчишку. — Ничего я не ронял. Хотя нет, наверное, ножик. Складной ножик. Я его на всякий случай достал, потому что… ну как-то щемиться начал… ещё даже до того, как она меня позвала. И… если честно, я совсем не хочу туда возвращаться. Он с мольбой посмотрел на Элис. — Соберись, Эсмеральда, — властно скомандовал Кит. — Ты же мужик. Я тебя понимаю. Там реально можно обосраться со страху… но, кстати, — он сделал выразительную паузу, — в общем и целом, ты же прямо там не начал истерить и не решил, что съехал крышей. Почему? Был прецедент? С тобой и раньше беседовали закопанные стюардессы? Гэл открыл рот, закрыл, снова открыл и спросил: — Ка-кие стюардессы? — Неважно, — нетерпеливо бросил Кит. — Это пошлый русский анекдот. Непереводимый фольклор. Отвечай на вопрос. Ты цыган, и потому всякая потусторонняя белибердистика — для тебя дело обычное, так, что ли? — Не знаю, — хмуро пробурчал Гэл, снова усаживаясь на табурет. Элис подобрала с пола упавшее одеяло и накинула ему на плечи. — Я знаю только, что такое бывает… и оно бывает, вот и всё, Господь Иисус и Мария-Дева соврать не дадут. — М-да, — усмехнулся Кит. — Воистину дерьмо случается по воле Господа Иисуса и Марии-Девы. — Ладно, — с силой произнесла Элис. — Хватит болтать, ребята. Сейчас мы опять возьмём у Боба его «форд» и поедем на разведку. — Блядь, ну почему я не с вами?! — тоскливо простонал Кит. * * * Спустя час Элис вела старый «форд», вновь взятый напрокат у Боба Томпсона, по вчерашнему маршруту, прочь от Маунтин-Риверса, в предгорья. Гэл притих на заднем сиденье, ёжась в своей ветровке, будто замёрз, и крепко обнимая Берту за мохнатую шею. Собака то и дело лизала его в щёку и в подбородок, едва слышно поскуливая. В очередной раз с беспокойством глянув на эту парочку в зеркало заднего вида, Элис как могла деловито проговорила: — Так, ребята, давайте, как советовал Кит, выключим эмоции и включим думалку. Понятно, что вчера было темно, ничего не разобрать. Но хотя бы примерно определимся. Как долго мы пилили сюда от заправки? Я сейчас веду эту развалюшку примерно с той же скоростью. — Это ты типа интересуешься, когда мне приспичило отлить? — с бледной улыбкой осведомился Гэл и уже серьёзно пояснил, сосредоточенно уставившись в окно. — Минут пятнадцать прошло… потому что я как раз на часы посмотрел и подумал, что ты сейчас начнёшь ругаться, — он снова фыркнул, но закончил упавшим голосом. — То есть, ну… это уже где-то тут… скоро. — Отлично, — бодро заявила Элис, сбросив скорость. — И знаешь что? Когда я разворачивала Старикана обратно в город, он зацепился крышей за какую-то раскоряку над самой дорогой, об сосну или… Она осеклась, уставившись прямо перед собой, а потом они с Гэлом в один голос выдохнули: — Вот она! Корявая, чёрная, разлапистая сосна в самом деле нависала прямо над дорогой, растопырив толстые ветви, будто руки. Кора отслоилась от ствола, и сосна казалась скрюченной ведьмой в лохмотьях, вышедшей к дороге, чтобы подкараулить неосторожных путников. Элис мотнула головой, отбрасывая совершенно ненужные ассоциации, и затормозила у обочины. Оглянулась на Гэла: тот ёжился на сиденье, будто старался занимать как можно меньше места. Он по-прежнему крепко обнимал за шею тесно прильнувшую к нему Берту. Элис с дрогнувшим сердцем поняла, что парень наверняка очень боялся вновь услышать всё тот же взывающий к нему голос мёртвой девушки. Протянув руку, она легко коснулась его взлохмаченной чёлки и тихо сказала: — Послушай, тебе вовсе незачем снова проходить через всё это. Место мы отыскали, запомнили, теперь можно вернуться в город и начать доставать шерифа Миллера. Мне этого хочется не больше, чем тебе, но так уж вышло, что, кроме него, нам некому помочь. Гэл уныло и неразборчиво что-то промычал, а Берта покосилась на Элис с явной укоризной. «Не мучай ребёнка!» — ясно читалось на её мохнатой морде. — Мы можем вообще уехать отсюда, — напомнила Элис, разворачивая «форд». — Отправиться, куда собирались. В Вайоминг. И всё. — Уже нет, — помолчав, отозвался Гэл на удивление твёрдо. — Уже не можем, понимаешь? Она понимала.