Sans retour

Проснулся Геральт глубокой ночью, с чувством непонятной щемящей тревоги. Региса в комнате не было, в окно над витражными стеклышками светила полная луна. Камин прогорел, отчего стало как-то неуютно и тоскливо. Глухо ворча, ведьмак вылез из-под одеяла, выбрал золу, положил новых дров из аккуратной стопки и, чтобы не возиться, поджег их Знаком Игни. Стоя на четвереньках, он раздувал тлеющее пламя, когда дверь открылась, и на пороге возник облаченный в халат вампир с подносом в руках. — На тебе назаирский шелк смотрится лучше, — заявил Геральт, окинув фигуру любовника долгим взглядом. — Одного понять не могу — ты что, меня стесняешься? — Вовсе нет, careto, я просто не приучен расхаживать по дому голым. Особенно, если это чужой дом, — Регис поставил поднос с фруктами, бутылкой и какой-то маленькой склянкой перед камином и тоже опустился на пол. — Помню, в Диллингене, где у меня жилье и лавка, произошел курьезный случай: ко мне ненадолго заскочила в гости дама, и вскоре после полуночи я спустился ее проводить в таком, кхм, виде, в каком произвела меня на свет дражайшая матушка. Попрощался, в общем, с дамой, а потом решил посидеть немного на кухне, пропустить стаканчик, поразмышлять... Есть у меня такая привычка после секса. — И почему я не удивлен? — усмехнулся Геральт. — Сижу я, значит, пью винцо, — невозмутимо продолжал Регис, — и тут, вообрази, стук в дверь, настоящий грохот! «Милсдарь цирульник, спасите — человек помирает!» Исторически сложилось, что я в той части Диллингена являюсь также кем-то вроде круглосуточного врача — бывает, приходят люди со всего городка. Я лечу, в прямом смысле слова, в прихожую, смотрю в оконце: трое с носилками, в них мужик, кровищи налило, как на скотобойне. И что прикажешь делать, нагишом дверь отпирать? Я мечусь по прихожей, хватаю зимний кафтан, который чистил днем во дворе, и на голое тело его... Ты ведь понимаешь, Геральт, что при обширных травмах и колотых ранах счет идет на секунды. — Ага, — подтвердил тот, задумчиво ковыряя пробку бутылки. — Да ты открывай ее, открывай... Благо, я успел помочь бедняге, иначе не знаю, как бы смотрел на себя в зеркало — образно выражаясь, разумеется. Правда, те мужики очень странно на меня косились. Одного, кажись, так и подмывало спросить, чего это милсдарь цирульник в июне месяце в польте спит... Ведьмак расхохотался и с удовольствием глотнул вина. Передавая бутылку вампиру, он с еще большим удовольствием отметил, что тот уже освободился от халата. Золотистые всполохи и тени от камина играли на бледной коже, в темных глазах плясали веселые искорки. Геральт подполз ближе и удобно устроился между согнутых ног Региса, прижавшись к нему спиной и давая обнять себя поперек груди. — А ты что тут делал, пока я грабил графский погреб? — положив подбородок ему на плечо, поинтересовался вампир. — Так, подбросил дровишек... — М-м-м, я видел. При этом ты стоял в очень соблазнительной позе, — ладони медленно поползли вниз, мягко касаясь рубцов и шрамов. Геральт невольно поерзал на ковре. — Регис, можно задать тебе нескромный вопрос? — Тебе можно все, а нескромное — тем более. — Развивая тему о позах... Есть какая-нибудь, ну-у, сугубо ваша, вампирья? — Есть, конечно, — продолжая ненавязчиво ласкать его, ответил Регис. — Совершенно идиотская. Показывать не буду, и не проси, но могу описать. — Давай, мне любопытно! — распаляясь все больше, ведьмак извернулся и поцеловал вампира в уголок рта. — Старинная, ритуальная, опять же, позиция, абсолютный архаизм. Ты знаешь, как спят нетопыри? Конечно, знаешь. В общем, трахаются примерно так же. Самка висит вниз головой под потолком пещеры или склепа, самец — как бы над ней. Сцепляются рукокрыльями, и все происходит. У нас то же самое, только внизу тем временем торчит весь клан и наблюдает, задрав бошки, а наиболее наглые летают по кругу, распевают похабные песни и дают ценные советы. К счастью, со временем публику из помещения устранили и сей процесс стал проходить более интимно. Некоторые вампиры считают, что именно в этой позе можно зачать здорового и талантливого во всех отношениях ребенка. — То есть такого, как ты! — посмеиваясь, уточнил Геральт. — Меня зачали на сеновале! — с гордостью сообщил Регис. — Уважаемые папаша с мамашей по молодости были те еще затейники, обожали летать под луной на перегонки. Как-то под финиш соревнования угодили в эльфский амбар — это все было еще до Первой высадки, — ну и продолжили там свои игрища. Амбар, насколько мне известно, разнесли к чертям собачьим, зато спустя положенный срок родился ваш покорный слуга. Впоследствии бабушка частенько брюзжала, что я получился такой бедовый и бестолковый именно потому, что «все с самого начала пошло неправильно». Старая карга... — У тебя и бабушка есть! — Конечно, где-то есть, — и Регис поежился. — Но прошу, не будем тащить сюда мою семью. Хотя вампирская молодежь, как я тебе уже рассказывал, пользуется полной свободой, даже у этой свободы есть пределы. Многие родичи отвернулись от меня после позора, который я навлек своим беспредельно скверным поведением, да я и сам не горел желанием с ними общаться. — А что бы они сказали, узнав, что ты спутался с ведьмаком? — не унимался Геральт. — Объявили бы меня умалишенным, и были бы правы, — руки сжали его бедра, побуждая встать на колени, и легонько толкнули вперед, — хотя я на подобные прозвища не обижаюсь. Геральт уперся ладонями в пол, чуть выгнул поясницу, раздвинул ноги. Делал он все это безотчетно, подчиняясь движениям вампира сзади и слепо следуя собственному нарастающему желанию. Уже твердый член Региса уперся ему между ягодиц, скользя в ложбинке, и на миг ведьмак испугался, что его сейчас возьмут силой — точнее, испугался не он, а его тело, которое непроизвольно дернулось, стараясь отодвинуться. Регис тут же обнял его, накрывая сверху собой. — Не бойся, больно не будет. — Я и не боюсь, — буркнул Геральт, — просто никогда этого не делал, вот и все. Вампир отпрянул от него, и сразу стало очень холодно. — Извини, я... я думал... — Регис, мне плевать, что ты там думал. Если ты меня не трахнешь, я тебе голову откушу! Такой аргумент явно возымел некоторое действие. Сверкнув глазами, Регис привлек Геральта к себе и, дроча ему одной рукой, другой аккуратно, но властно обхватил за шею. У ведьмака перехватило дыхание: ритмично толкаясь пахом в ладонь вампира, он одновременно терся задницей о член, вызывая глухие стоны и даже едва слышную брань. Когда Регис снова толкнул его на пол, Геральт упал на локти и сразу подался назад, но столкнулся с пустотой. Он требовательно зарычал — Регис за спиной отозвался парой громких отрывистых слов. — Что... ты сказал? — Я сказал: «стой смирно!» Я и так теряю самоконтроль, Геральт. Видел бы ты себя сейчас... Член Региса уткнулся ему в правое бедро, а его ладонь спустилась в промежность, массируя кожу за мошонкой. Неожиданно Геральта будто пробило маленьким сильным разрядом. Вздрогнув, он крепко вцепился в руку вампира пониже локтя, но тот и не собирался останавливаться. — Блядь, Регис... Пальцы на шее разомкнулись, к тяжелому дыханию сзади добавилось тихое звяканье. На поясницу ведьмаку упали две-три капли чего-то теплого, пахнущего неизвестными специями. — Как бы я хотел полизать тебе там, но если задену клыками... Погоди, Геральт, сейчас, минутку... Но «годить» он уже не мог — развернулся, выхватил у вампира склянку с маслом, как если бы это было оружие. Региса трясло, сами черты его лица колебались, едва различимо меняясь, словно загнанная вглубь нетопырья сущность пыталась вырваться наружу. Зажмурившись, сжав кулаки, сцепив челюсти, он боролся с собой, не прикасаясь к болезненно напряженному, потемневшему члену. Геральт еще не видел, чтобы возбуждение было так мучительно. Протянув руку, он погладил Региса по щеке; тот приоткрыл глаза и даже слабо улыбнулся. — Я же говорил, что это нелегко... — Тогда я сам, — решительно заявил ведьмак, однако с губ слетел лишь прерывистый страстный шепот. Вылив немного масла, он согрел его в ладонях и, вновь повернувшись к вампиру тылом, дотронулся до сморщенной точки между ягодицами. Геральта будто снесло Аардом или еще каким магическим ударом. Прижав его к полу, уткнувшись лицом между лопаток, Регис кончил с протяжным криком, и звук этот более всего напоминал рев раненого зверя. Теплое семя потекло Геральту по боку, от его запаха в сочетании с ароматом специй голова шла кругом. Стук чужого сердца отзывался в сердце ведьмака, мокрые пальцы наконец скользнули в ложбинку. Он издал громкий стон, тоже теряя всякую волю над собой. Он пришел сюда за этим, ждал этого дольше, чем сам понимал, и теперь не успокоится пока, пока... — Выдохни, — язык коснулся мочки уха, то ли приказ, то ли мольба взволновали его новой судорогой. Геральт выдохнул: один палец проник внутрь, потом добавился второй, а потом перед глазами вспыхнули звезды, и он окончательно перестал соображать. — Р-р-реги-ис!.. Снова рука на горле, снова зубы на плече, рык, вой, бессвязный ропот, в котором с трудом угадывались их имена. В какой-то момент ведьмак почувствовал, что его отрывают от тверди пола. В следующий миг он упал на спину, а справа и слева что-то похожее на большие костяные крючья пропороло ковер, подняв пыль и стружку с досок. Моргая, Геральт уставился на нависшую сверху фигуру — сильную, горячую, с распростертыми в стороны крыльями. Вампир подхватил его, насадил на себя, протискивая член в растянутое, но все равно такое узкое отверстие, и лишь тогда наклонился, давая разглядеть свое лицо. Горящие под густыми бровями темные глаза, породистый нос с горбинкой, тонкие губы, обнажившие два ряда белоснежных, острых, как бритва, зубов. Черные, будто вороново крыло, волосы чуть ниже ушей, мягкие и блестящие, как назаирский шелк. — Регис... — шепнул Геральт. Вампир любовно, бережно скользнул губами по его губам, плавно двинул бедрами и одновременно впился ему в шею. На крике Геральт сорвал голос. Не способный издать больше ни звука под резко пахнущим вампирьим телом, в полумраке среди редких диких всполохов огня, он ухватился за ягодицы Региса, чувствуя, как собственные удлинившиеся ногти прорывают нежную кожу. Рыча, Регис ускорил темп, вторгаясь в его тело нетерпеливыми размашистыми толчками. Обеими руками он удерживал ноги Геральта на весу, а в половицы крепко засадил крючья крыльев. Ведьмаку казалось, его сейчас разорвет на части — не когтями, нет, а силой ощущений, которых он не мог вынести. Он дернул Региса за волосы, заставляя поднять голову, хотел сказать хоть что-нибудь, но не смог. Десны зудели, взор застило жидкое, жаркое, закатно-багровое марево, и он сам вцепился зубами в тонкую, прозрачно-бледную плоть. Вампир ахнул, струйка ведьмачьей крови потекла у него по подбородку. — Гера-а-альт... «Как же сладко, как сладко, хорошо, хорошо, как же хорошо-о-о!» Регис рывком поднял его, обернув крыльями, и укусил в шею накрест, с другой стороны. Они утратили ритм, бедра вампира отчаянно бились ведьмаку о промежность, а сам он почти парил в воздухе, едва касаясь пола пальцами ног. За каких-то несколько секунд до оргазма они разжали хватку и, дыша металлом, прижались друг к другу лбами. — Геральт... — Регис лизнул по его щеке кончиком языка. Широко распахнув глаза, ведьмак впитал, запечатлел в памяти это лицо, окровавленные губы, прядь темных волос, прилипшую к виску. Заходясь в беззвучном вопле, он кончил и тут же провалился в забытье.

* * *

Он очнулся уже на рассвете, от солнца, просочившегося в щель между неплотно задернутыми шторами. Сначала почудилось, что он все еще лежит на полу в коконе крыльев, но его укутали в одеяло и обнимали сзади теплые руки Региса. Ведьмак пошевелился и сдавленно выругался. Болело все: спина, поясница, задница, ноги. Зубы ломило так, как если набрать полный рот ледяной воды. Морщась, он ощупал шею и не обнаружил никаких следов. Регис рядом заворочался, пробормотал что-то во сне. Геральт осторожно — каждое движение отдавалось ломотой в суставах, да и не хотелось будить вампира прежде времени — повернулся к нему. Регис выглядел, как обычно. Можно было подумать, что он мирно проспал всю ночь, если бы не крошечное пятнышко засохшей крови возле рта. Ведьмак послюнил палец и счистил его. Вот и все, будто ничего и не было. Вампир открыл глаза. — Геральт, ты... хочешь уйти? Геральт молчал, застыв на месте, даже забыв про тупую боль в крестце. — Я боялся, что так и случится, — горько вздохнул Регис. — Я напугал тебя, вовлек в противную твоей натуре затею. Да что там — вторгся в самую природу твоего существа, насильно изменил ее. Сказать по правде, я надеялся, что добавка даст лишь дополнительную физическую защиту, но ты оказался очень восприимчивым, чувствительным. Увы, ни одна книга не располагает информацией о влиянии подобного эликсира на организм ведьмака. Скорее всего, какие-то компоненты вступили в контакт с мутировавшими генами, отвечающими за... Нет, не смотри туда, я не успел все убрать ночью, я... — Ты можешь ненадолго заткнуться, careto? Регис, похоже, опешил от такого обращения и вправду заткнулся. Геральт медленно обвел взглядом комнату, задержавшись на разодранном ковре перед камином, миске с мутной водой и валявшейся рядом наволочке в красновато-бурых разводах, явно использованной вместо полотенца. — Как считаешь, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес он, — если бы ты проснулся первым в несколько иных обстоятельствах и увидел на полу, скажем, полуободранную тушу виверны, пустые бутылки из-под краснолюдского бухла и пузырьки моих снадобий, ты бы сбежал? Нет? Тогда почему — епта, едри тя гвоздем, поясница! — ты подумал такое про меня?.. — Иди сюда, — вампир деловито поманил его ближе, выгнулся и принялся шарить на прикроватном столике. — Вот, выпей, полегчает. Это обычная настойка, только капельку улучшенная. — Меня по-настоящему беспокоят только две вещи, а третья просто интересует, — опорожнив склянку, продолжал Геральт. — Можем об этом поговорить? — О чем пожелаешь, — приобняв его без всякого эротического умысла, ответил Регис. — Во-первых, что будет с тобой после того, как ты хлебнул моей крови. Ты же у нас вроде как в завязке, тебе не станет плохо или... чересчур хорошо? Во-вторых... — Позволь, я объясню насчет первого. Я действительно «хлебнул», но не ради утоления жажды. Скорее твоя кровь послужила нам обоим для установления связи, прочнее которой нет ни в твоем мире, ни в моем. Ты ведь тоже отведал моей крови. Так что мы совершили, если выразиться совсем примитивно, символический акт обмена. И нам не придется проделывать это снова, если ты вдруг захочешь повторить... — Ты ответил и на второй мой вопрос, — улыбнулся ведьмак. — Я уже встревожился, что такими темпами сердце того... не выдержит. А повторить я очень хочу, только не прямо сейчас. Настойка — чудо, но... Старость не радость, сам знаешь. — Еще бы, — фыркнул вампир. — И раз уж зашла речь о старости... — Раз зашла, — перебил его Геральт, — что это вообще было? Побочный эффект эликсира, мираж, чары? Я увидел тебя совсем молодым, и крылья эти... А ты был красавец, чертяка, девкам на погибель! — Точнее не скажешь, — съязвил Регис и добавил совсем другим тоном. — Ты тоже был красавец, Геральт. У меня аж дух перехватило. — Как, разве и я... — Да, друг мой. Никаких отметин тут, — вампир провел по шрамам на его лице, — и тут, и на теле ни одного рубца. Сильный, ловкий, гибкий, как эльф. Думаю, то была истинная магия. Нет, я в этом уверен. Геральт крепче обнял Региса, оплетая ногами и руками. Луч солнца из-за штор полз по его израненной спине и бокам, по седым прядям в волосах вампира, по морщинам, залегшим от тревоги, грусти и радости. Пусть эти свидетельства не представили бы эстетической ценности для какого-нибудь эльфского ваятеля с его гладкими мраморными девами — для него, Геральта, они были дорогими, горькими, честными, как жизнь, а значит, настоящими. — Нужно что-то делать с ковром, — услышал он собственный хрипловатый голос. — Что ты с ним сделаешь? — лениво откликнулся Регис. — Вытащим на помойку или сожжем, я дам дворецкому денег, пусть купит новый. Скажу ему, что ставил в спальне опыты и случайно разлил кислоту. Наволочку я постираю, подушку зашью... — Скажи, а балладу ты Лютику так и отдашь в оригинале? — полюбопытствовал ведьмак. — Вот еще! Нет, милый, они там при дворе если б и услышали ее в таком виде, то приняли бы за воронье карканье. Я сделал для Лютика перевод. Конечно, при этом была утрачена половина оттенков и деталей, но ему и так сойдет. Увидишь, дамы будут в восторге, а княгиня подарит автору — Лютику то бишь — очередную золотую цацку в фалангу шириной. Посмеявшись, они вновь умолкли, наблюдая за солнечным лучом. Чего-то не хватало... Геральт прислушался и понял, что вокруг не поет ни одна птица. Он озвучил свое открытие Регису. — Ничего удивительного, — ответил тот. — После шума и гама, который мы устроили, вся живность должна была попрятаться и замереть от ужаса. Надеюсь, никаких рыцарей залетных тут ночью не проезжало, иначе лесам Кароберты надолго грозит дурная слава. — Вот почему ты выбрал усадьбу в глуши! — улыбнулся ведьмак. — Ты очень догадлив, друг мой, — Регис выбрался из-под одеяла, как был, нагишом, подошел к окну и отдернул шторы. Свет хлынул в комнату, выбеливая его высокую худую фигуру. — Смотри, еще снега выпало. Но к обеду, думаю, растает. Ведьмак тоже вылез из постели, приблизился, обнял вампира за плечи. Они стояли так, пока Геральту не сделалось зябко, а у Региса не заурчало в животе. — Как думаешь, — глядя вдаль, с философской миной спросил Геральт, — сыщутся ли у графа в кладовке пшенная крупа, сало и лук? — Полагаю, сыщутся, — столь же торжественно ответствовал Регис. — А пиво? — И пиво найдется. Могу ли узнать, почему ты упомянул именно эти продукты? — Потому, что я буду тебе готовить настоящий ведьмачий завтрак. В качестве компенсации. После завтрака — Регис признался, что сто лет не ел такой вкусной каши, — они прибрались, проветрили в башенке и выволокли во двор многострадальный ковер. Выпустив когти, вампир хладнокровно кромсал его на квадраты, а ведьмак тем временем тщетно колдовал над поцарапанными половицами. В итоге было решено заявить дворецкому, что «так уже было» — вряд ли он станет спорить с человеком, пишущим стихи во славу ее сиятельства Анны-Генриетты. Куски ковра отнесли к развороченному гнезду возле компостной кучи, где и сожгли, а пепел перемешали с землей. Геральт при этом испытывал некую смесь смущения и сентиментальности. Он отлично помнил все, что произошло ночью, и ему было немножко жалко такую качественную, добротную вещь, явно не один год служившую своему хозяину. Более прагматичный Регис пересчитал оставшиеся деньги. — Этого должно хватить, — пряча монеты, сказал он. — Управляющий отправился недалеко, во Франколлар. Я найду его там, обсужу все дела, а к вечеру, думаю, вернусь во дворец. И, Геральт... Ты же не против и дальше хранить наши отношения в тайне? — Не хочу ни тебя, ни себя делать предметом скандальных сплетен, — проворчал Геральт, — хотя, если по сути, стыдиться нам нечего. — Вампир и ведьмак, — покачал головой Регис, — ведьмак и вампир. Главное, чтобы об этом не пронюхала Стефания из Майены. Страшнее скандала может быть только одно — стать героем дешевой пошленькой повести, и чем повесть популярнее, тем хуже. Геральт буркнул что-то невнятное и пнул в ямку комок земли. Они миновали еловую аллею и неспешно шли по тропе к перекрестку, когда справа, стряхивая с ветвей снежную капель, выехала Мильва со своим бароном. Геральт даже не удивился — он предчувствовал нечто подобное как циклическую иронию судьбы, что не гнушается подставлять под ноги одни и те же грабли. Только сейчас все было по-другому. — День добрый, господа хорошие! — Мильва натянула поводья, кобылка затанцевала под ней, переступая тонкими ногами в белых «носочках». — Что вы тут делаете, а? Никак охотитесь? — Можно и так сказать, — уклончиво ответил ведьмак и покосился на Региса. Тот, разумеется, за словом в карман не полез. — И вам доброе утро, прелестная Мария и господин барон! Я, видите ли, гулял, изучая здешние леса, и набрел неподалеку на спящее гнездо гадючервии. Просто кладка яиц на зиму, но если ее оставить до весны, маленькие гады вылупятся и причинят много вреда. — А я шел к Сансретуру, — добавил Геральт, — встретил графа Региса и уничтожил гнездо. Прошу прощения, если нарушил границы ваших владений, милостивый государь. — Что вы, что вы! — барон энергично замахал руками. — Премного благодарен вам за заботу. Неподалеку, говорите? Не возле усадьбы ли графа де Монсуаре? О, я знаком с ним — начитанный уважаемый человек, художник, музыкант. Он будет очень рад услышать, что его земля не пострадала от чудовищ, а все вашими, господин Геральт, стараниями. — Угу, — кивнул тот, отметив про себя, что угрюмый великан-рыцарь с покрытым оспинами лицом нынче взволнован и нетипично многословен. Мильва тоже вела себя странновато, то и дело бросала на спутника взгляды, которые, зная ее, можно было расценить как влюбленные. — Коли уж вы были здесь сегодня утром, — продолжал между тем барон, — не видали вы али не слыхали другую бестию? Не гадючервий то есть. Я, конечно, не ведьмак, однако знаю, что ползучая тварь так выть не может. То очевидно было чудище куда более крупное и опасное. — Любопытно, — откликнулся Регис, — а что, собственно, вы видели и слышали? Геральт напрягся. Мильва поправила стремя, смахнула зеленые иголки с кокетливой, отделанной мехом шапочки, фыркнула. — Да чего уж тут скромничать... Ночка у нас была, милсдари, врагу не пожелаешь! Господин Амадис, — она снова глянула на барона, — с арбалетом на крыльцо три раза выбегал, ставни и замки проверял. За полночь это началось: воет что-то, рычит, ревет, и будто на два голоса. Двухголовое, сталбыть, страховидло? Змей Горгоныч с горы ентой, Горгоны? Или баньши? — Скорее, второе, — бесстрастно произнес Геральт. — На берегу есть эльфские развалины, а беанн'ши, как известно, эльфья упырица. Звуки ветром несло с востока или с юга? — Ай, отовсюду, — плюнула Мильва. — Ты бы сходил на те развалины, проверил, а то житья нет, спать людям не дает. Ведьмак пробормотал, что он обязательно все проверит. Вампир, стоя в тени большущей ели, задрав голову, изучал верхушки деревьев, словно надеясь узреть там райскую птаху. Мильва перебрала поводья. — Амадис, ты поезжай, а я тебя скоро догоню. Парой слов надобно тут перемолвиться. — Хорошо, душенька! — барон кивнул Геральту и Регису, еще раз поблагодарил их и, приосанившись, поехал дальше на запад. Ведьмак еле слышно выдохнул. — Я вот чего спросить хочу, — вспыхнув, молвила Мильва, когда стих топот баронова коня. Голос у нее дрогнул. — Я вот чего хочу спросить... Тьфу, курва! Замуж он меня зовет, вот что! Меня, лесную девку, хочет сделать своей законной супругой и благородной дамой. Мария, значит, Барринг станет баронессой де Трастамарой. Ума он лишился, что ли? — Вовсе нет, — возразил Регис. — Он сделал прекрасный выбор, и я очень рад за тебя. Желаю вам долгих и светлых лет вместе. — Я тоже, — подтвердил ведьмак. — Согласен со всем, что сказал наш мудрый вампир. Мильва цокнула языком, в глазах у нее блеснули слезы. — Так мне что, думаете, соглашаться? — И без всяких колебаний! — воскликнул Регис. — Я, право, поражен, что ты еще сомневаешься! Он приятный и порядочный человек, любит тебя, у вас общие интересы, увлечения. Чего еще можно желать? — А как же... Цири? — и лучница хлюпнула носом. — Я ведь обещала тебе, Геральт... — Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, — серьезно, даже строго ответил тот. — Оставайся в Туссенте, выходи замуж, рожай здоровых, талантливых детей. Как в сказке. Ты заслуживаешь ее, как никто другой. Перестав стесняться, Мильва разрыдалась, наклонилась в седле и обняла за шею сначала Геральта, потом Региса. — Ладно, эх... Вот же развезло меня, балду! Хорошо, я это, подумаю. Ох, ну а чего думать? Согласна, наверное... Эх, поеду уже, а то сейчас назад воротится, романтический герой... А с вами вечерком, значит, увидимся? — До свидания! — поднял руку Регис. Почему-то Геральт очень ярко запомнил эту картину: как Мильва отъезжает рысью по лесу, а Регис машет ей вслед, и тень высокой ели между ними словно отрезает прошлую жизнь от будущей. Опустив руку, вампир развернулся и подошел к нему с тихой доброй улыбкой на губах. — Раз уж ты так ловко вывернулся насчет руин у реки, Геральт... Ты когда-нибудь вдумывался в ее название? Сансретур. Знаешь, как это переводится? — Где уж мне знать, — пожал плечами ведьмак. — Ты мне и скажи. — «Sans retour» в туссентском языке означает торговый термин «Возврат товара не принимается», — усмехнулся Регис. — Но мне больше по душе короткое толкование. «Безвозвратно» — навеки, навсегда. Тогда Геральт молча обнял и поцеловал его среди тающего снега, под далекое пение осмелевших птиц, у зубчатой тени, что отделяла прошлое от грядущего, оставив туманное обещание вечности — неколебимой, неосязаемой, как дорога по иным мирам под единым восходом двух светил. У деревушки Франколлар они расстались. Регис пошел искать своего дворецкого, Геральт оседлал Плотву и поскакал в столицу. Вечером, одеваясь к ужину — по непонятной ему традиции именно к ужину в Боклере было принято одеваться особенно тщательно, — Геральт получил записку. Кто-то просунул сложенный вчетверо лист бумаги ему под дверь. Застегивая заново рубаху, на которой он пропустил пуговицу, ведьмак не стал отвлекаться и выглядывать в коридор, а просто поднял и развернул письмо. Внутрь был вложен длинный золотистый листок с какого-то куста, по диагонали шли три наспех чиркнутых слова: «Я его купил», а под ними красовался рисунок, изображавший нечто, растянутое на веревках между двумя деревьями. ______________________________________________ Примечания: 1. Во-первых... во-вторых... в-третьих... в-четвертых (лат.) 2. Финиковая пальма (лат.) 3. Горько оставлять тебя, дорогой (искаж. этрусский)