Sans retour

Припорошенный тонким снегом лес Кароберты был похож на море кружевных призраков. Геральт уже не жалел, что оставил Плотву в конюшне при большом франколларском трактире. Прогулка по крепко подмерзшей тропе в солнечный полдень действовала на него успокаивающе. Ночные твари попрятались, среди черно-серых стволов тут и там виднелись олени у расставленных зимних кормушек. Клест перелетел с одной ели на другую, осыпав ведьмака инеем. Он обернулся, заглядевшись на разлапистых высоченных красавиц, что выстроились вдоль дороги, будто часовые. Впереди синели такие же деревья, образуя аллею, указывая путь к... Хлоп! Что-то холодное и мокрое ударило Геральта в шею и потекло за шиворот. Он чертыхнулся, выгребая из-за воротника снег. — Прости, — донеслось слева и сверху, — не смог удержаться! — Регис, елки-палки! — ведьмак не без труда разглядел среди густых колючих ветвей темную фигуру вампира. — Что ты там делаешь? — Жду тебя, разумеется, — Регис мягко приземлился на дорогу. — Благодарю, что не заставил меня, то бишь графа де Монсуаре, сидеть там слишком долго. Холод — ерунда, но заду все-таки некомфортно. И снега на один снаряд еле хватило... Ты, верно, не успел пообедать? Ничего, скоро поешь и отогреешься. Дом совсем рядом. Геральт слушал эту болтовню, с каждым словом все меньше понимая, что здесь творится. Вампир находился в каком-то странном возбуждении. Широко улыбаясь, он указал ведьмаку на поднимавшуюся за аллеей струйку дыма, потом вытащил из кармана связку ключей и, совсем по-варварски сверкая глазами, погремел ею. Это было так не похоже на степенного мудреца Региса, что Геральт усомнился, не столкнулся ли он часом с допплером. Однако допплер, копируя чужую внешность и поведение, не мог перенять уникальных способностей «оригинала». И уж точно не прошел бы сквозь железные прутья ворот облаком фиолетового тумана. — Милости прошу! — провозгласил Регис, материализуясь обратно и распахивая тяжелые створки. Ведьмак не шелохнулся. — Можешь объяснить, что тут, нахрен, происходит? Ты пил, курил, баловался фисштехом или грибами? Зачем забрался в графскую усадьбу? Зачем писал мне от имени какого-то Шарля Алоиза? Чего ты вообще от меня хочешь? Вампир даже попятился под таким градом вопросов. Улыбка его исчезла, будто стертая неведомым заклинанием, взор потух. — Извини, Геральт, я немного увлекся. Вспомнил молодость и... впрочем, это неважно. Я отвечу на все по порядку, хорошо? — Да уж, изволь, — ведьмак скрестил руки на груди. Они с Регисом так и стояли друг против друга по разные стороны ворот. — Во-первых, я не принимал ничего из перечисленного тобой, только выпил трявяного чая, для бодрости. Рассчитывал, что ты разделишь со мной обеденную трапезу. — Ключи откуда? — Я все тебе расскажу, но, может, сначала зайдем внутрь? — Нет! Ты на себя не похож, так что выкладывай все поскорее, без лирических отступлений, философии и прочей чепухи! — Это совсем не че... ладно, ладно. По поводу усадьбы Монсуаре — я арендовал ее на прошлой неделе. Ты, верно, этого не знал, но при дворе есть люди, следящие за недвижимостью знати в отсутствие хозяев. Граф в начале лета уехал в Назаир, где собирается пробыть до следующей весны. У него там, видишь ли, три любимые дочери, каждая из которых ждет отца в гости. Поскольку я, согласно легенде, тоже граф, мою просьбу рассмотрели незамедлительно. Мне требовался уютный дом в красивом уединенном месте, где я мог бы спокойно, никем не потревоженный, подготовить подарок на Саовину для ее светлости Анны-Генриетты. Здесь этот день отмечают несколько веселее, нежели в Северных королевствах. — Чего? Какой еще подарок? — выпучил глаза Геральт. — Балладу, прославляющую красоту, доброту и мудрость нашей княгини. С меня только текст, разумеется, о музыке позаботится Лютик. Мы с ним уже договорились. — Ты и Лютика сюда приплел?! — Не кричи, хотя тебя все равно никто не услышит. Так, усадьба — это во-вторых. В-третьих, моя маленькая конспирация. Я решил подстраховаться на тот случай, если кто-то из наших друзей возьмет и прочтет письмо. Передал его со странствующим рыцарем, который направлялся в Боклер. Я достаточно полно отвечаю на твои вопросы? — Допустим, — буркнул ведьмак. — Теперь самое главное, зачем я все это затеял, — Регис выпрямился, посмотрел ему прямо в глаза. — Я снова много думал, Геральт, о нас с тобой. Я очень сильно тосковал и видел, как тоскуешь ты. И знаешь, мне надоело быть трусом. Возможно, потом мы оба пожалеем... обо всем, но я почему-то уверен, что нет. А вот потерять самое дорогое, что у меня есть, из-за страха, точно будет страшной ошибкой. Поэтому если ты простишь мне былой испуг и слабость... — Регис... — Что? — Закрой рот, пожалуйста. Регис повиновался. Геральт шагнул за ворота, бросил на землю оружие и сумку. Оказалось, нет ничего чудеснее, чем стоять, обнявшись, во дворе арендованной усадьбы посреди тихого черно-белого леса. Начали медленно, лениво кружась, падать снежинки. Выдохнув облачко пара, ведьмак смотрел, как они тают на темном сукне вампирьего кафтана... Он всегда считал, что расслабленный отдых сродни летаргии, что это болезненное, чуждое живому существу состояние, в котором тупеют и разум, и чувства. В круговерти ежедневных событий нельзя застывать на месте, нужно или догонять, или убегать. Даже необходимое бездействие при лечении, при восстановительных процессах всегда доставляло ему дискомфорт. Однако сейчас он не променял бы этот замерший миг ни на какие богатства вселенной. Покой волнами исходил от Региса вместе с запахом полыни, аниса и других трав, окутывал и согревал, прогоняя последний шепот тревоги. Никогда еще Геральту не было так хорошо. — Знаешь, а ведь я тебя... — Пойдем в дом, — мягко перебил его Регис. — И не спеши, друг мой. В кои-то веки нам хватит времени на все. Внутри двухэтажный особняк оказался просторнее, чем можно было предполагать, глядя на него снаружи. Регис устроил Геральту экскурсию, начиная с подвалов и заканчивая башенкой на крыше, откуда открывался прекрасный вид на реку. Как и ожидалось, страховидл ни в подвале, ни в погребах не было. В башенке же располагалась спальня вампира. — Здесь симпатичные витражи, и вообще, мне нравится пейзаж и возможность далеко видеть дорогу, — объяснил он, притворяясь, будто не замечает довольного ворчания ведьмака у себя за спиной. — Эта комната целый день отлично освещена, поэтому граф использовал ее как студию для занятий живописью. Внизу ты уже видел его, с позволения сказать, полотна. Ну, а я перенес сюда кровать, по частям, потому что по винтовой лестнице... Геральт, ты можешь немного потерпеть? — Нет, — Геральт обвил Региса обеими руками и прижал к себе. — И все-таки придется, до вечера, — вампир аккуратно высвободился из захвата — Обещаю, я больше никуда не сбегу. Давай пообедаем, умираю с голоду! Уплетая щедрое угощение в уютной маленькой столовой, Геральт вслух подивился тому, как Регис прожил здесь без прислуги целую неделю. Вампир усмехнулся, по привычке не показывая зубов. — Ох, разумеется, я не в одиночку тут управлялся! После отъезда графа в Назаир в усадьбе остались дворецкий, его жена, кухарка, две горничные и сторож. Ты заметил будку у ворот? Сторож держит огромную псину — благо, она беспрекословно слушается хозяина, иначе бы мне несдобровать. Все слуги порядочные люди, отлично выполняют свои обязанности. Меня замечательно приняли, и я щедро им заплатил. — А деньги у тебя откуда? — с набитым ртом поинтересовался Геральт. — Меня выручил Лютик. Признаюсь, он сам предложил... причем наотрез отказался давать взаймы и грозил обидеться вусмерть, если я попробую вернуть ему долг. Сказал, что взамен просит лишь хороший текст для баллады. У него, видишь ли, творческий кризис, усугубленный скукой и щедрыми возлияниями. Счастлив сообщить, что текст готов и, на мой взгляд, весьма недурен. — Славно... И куда же подевались твои дворецкие, сторожа и горничные с собаками? — спросил ведьмак, доливая себе восхитительного вина, цветом напоминающего темный гранат. — Я отпустил всех на несколько дней, чтобы иметь какой-то запас времени. Половина слуг родом из Франколлара, у кухарки сестра служит в Боклере, в «Фазанщине». Сторож поехал на север, к Кастель-Равелло, и пса забрал с собой. Желание уединиться я объяснил тем, что собираюсь репетировать грядущее выступление перед княгиней и не потерплю свидетелей, даже тех, что будут уныло подвывать мне со двора. — А я тебе не помешаю? — Геральт ухмыльнулся поверх края бокала. — Только если примешься раздевать меня не только взглядом, но и руками, — совершенно спокойно ответил Регис. — Ох, прости, попало не в то горло? Погоди, сейчас похлопаю между лопаток... Откашлявшись и выпив еще вина, ведьмак вновь воззрился на друга. — Кстати, все чертовски вкусно! Ты явил миру очередной из своих скрытых талантов? — Да, приготовил кое-что, — уклончиво промолвил Регис, — но в основном постаралась кухарка. Она страшно переживала из-за моей худобы, постоянно пичкала разными деликатесами, как на убой. «Не в коня корм», так она сказала горничной, я слышал из башенки. Очень добрая, заботливая женщина. Горничные, к слову, ничуть не удивились, когда я заранее попросил убрать все зеркала. Похоже, старый граф тоже не шибко любит в них смотреться. — Жаль. Зеркала можно очень интересно использовать... в некоторых процессах, — пробормотал Геральт. Вино немного ударило ему в голову. — Увы, данный элемент любовных игр вампирам недоступен. Однажды я, правда, видел отражение партнерши во время, как ты выразился, процесса, и выглядела она весьма нелепо. Все эти телодвижения на пустом месте... О-о, незачем так ревниво сверкать очами, это было двести лет назад! Ведьмак все равно мрачно уставился в тарелку, затем перевел взгляд на почти пустой кувшин, на люстру, в дальний угол, к окну — куда угодно, лишь бы не смотреть на Региса. Было неловко и немного гадко, как будто вот-вот свершится предательство, но Геральт понимал, что рано или поздно им придется обсудить... — Йеннифэр, — кашлянув, начал он, — чародейка, для которой Цири как дочь, она... — Геральт, ты не обязан ничего объяснять... — Нет, я... хочу сказать кое-что. Не перебивай, пожалуйста. У нас с Йен были долгие и очень сложные отношения. Мы любили друг друга и, возможно, какие-то чувства еще живы, и нам обоим очень дорога Цири. Но то, что я испытываю к тебе... — тут ведьмак сделал руками жест, словно притягивал вампира невидимым арканом. Регис откинулся на стуле с резной спинкой, задумчиво глядя на ведьмака своими глубокими черными глазами. — Я давно заметил, дорогой мой, что ты очень болезненно переносишь... как бы это назвать, любые отступления от кодекса чести. От твоего собственного, подчеркиваю, кодекса. Ты сам составил его и следуешь ему неукоснительно. Рискну предположить, ты с юных лет не вносил туда существенных корректировок. Проблема заключается в том, что иногда обстоятельства вынуждают тебя поступать иначе, нежели начертано черным по белому в твоем своде правил. Например, сейчас на тебя укоризненно глядит утверждение о том, что Любовь, — вампир пальцем вывел в воздухе большую букву «Л», — должна быть единственная на всю жизнь, а ты, скотина эдакая, смеешь еще сомневаться. Я прав? — Ну, да... — буркнул ведьмак. — Тогда позволь поделиться мнением существа, которое очень долго, слишком долго не обременяло себя никакими кодексами и правилами. Геральт, я погружался в бездны такого разврата, какой не снился самым пресыщенным вельможам под чарами суккуба. Мне стыдно и мерзко об этом вспоминать, и хорошо, что я провел пятьдесят лет в могиле — было достаточно времени для того, чтобы отрастить мозги, в буквальном смысле и в фигуральном. Но помимо кровавого угара и беспорядочных связей у меня была любовь, и не одна. Три особы в разное время, две высшие вампирки и женщина, человек. — Ты тоже не обязан рассказывать... — И не буду. Скажу только, что смертную женщину — тоже, кстати, чародейку, — я любил безответно, без всякой надежды на взаимность. Она была красавицей, удивительной личностью с тонкой натурой и настоящим талантом к живописи, а сохла по эгоцентричному ничтожеству. Что поделать, так бывает, и довольно часто. Но даже если чувства взаимны... Бессмертие, друг мой, помимо всего прочего учит нас тому, что каждой истории рано или поздно наступает конец. Однако, чем с замиранием сердца ждать его, лучше прожить это «время для двоих», дыша полной грудью. Геральт опустил голову. — Грустно как-то... — Все истинное и лучшее в этом мире несет оттенок грусти, — тихо промолвил вампир и тут же улыбнулся. — Ох, если я начну развивать эту мысль, ты уснешь от скуки! Хочешь еще выпить? — Не откажусь, — тоже с улыбкой ответил ведьмак. — Да, и ты обещал мне балладу! — Не тебе, а Лютику, но так уж и быть... Возьми с собой кувшин и бокалы, и пойдем в гостиную. Гостиная, как сразу понял ведьмак, являлась пристанищем для другого творческого увлечения графа. Часть просторной комнаты занимала приподнятая на две ступеньки сцена с занавесом и изящным картонным задником. В глубине сцены стояла задрапированная арфа, на заднике висели лютни, теорба и диковинный инструмент, дека которого была изогнута таким образом, что в середине было самое узкое место, а по краям сходились красивые выпуклости. Регис снял инструмент с гвоздя, жестом предложил Геральту сесть за столик у ступеней, а сам устроился на сцене на трехногом табурете. Перебрал пальцами струны — те отозвались вкрадчивым низким звуком, от которых Геральт аж затрепетал. Он налил себе вина. — Что за странная лютня? — В Нильфгаарде ее называют «китхаар», — продолжая брать аккорды и подкручивать колки, ответил Регис. — Тамошние трубадуры используют этот инструмент чаще, чем другие. Китхаар, говорят они, способен придать чувственности даже тем стихам, которые написаны не о любви. Кхм, готово... Сразу предупреждаю: мне медведь на ухо наступил, а потому петь я не буду. Надеюсь, ты не против декламации? — Разве я могу быть против? — Геральту почудилось, что собственный голос звучит как-то хрипло. Он уселся поудобнее. — Тогда начнем, пожалуй, — Регис звучно ударил по струнам, тут же взял тише и, перемежая витиеватое плетение звуков четкими акцентами, принялся читать нараспев. Кажется, Геральт забыл, как дышать. То мелодичные, то отрывистые фразы ласкали слух лучше любой музыки, и хотя ведьмак не понимал ни слова, он мог поклясться, что знает, о чем эта баллада. Не только о красоте, милосердии и прочих добродетелях княгини, нет... здесь было нечто большее! Страдание смешивалось с надеждой в сочетании, слишком сложном для человеческого восприятия... Так, а вот это сейчас откуда взялось? Стало жарко, Геральт расстегнул куртку и ворот рубахи. Регис неотрывно смотрел ему в глаза, а текст лился под аккорды китхаара то нежно, то печально, то торжественно. Еле ощутимая дрожь пронзила тело тысячей крошечных уколов, сердце гулко стучало, горло сжимал невидимый кулак, и Геральт испугался, что сейчас заплачет, или совершенно неуместно рассмеется, сбежит, или останется здесь навсегда, отгородясь от мира, чтобы сохранить нетронутым это чудо гармонии. В замешательстве он глотнул еще вина, но мысли от этого не прояснились, скорее наоборот. Кажущееся легким вдруг сделалось неподьемно тяжелым, а великое — ничтожным. Потраченное впустую время прошлого повернулось к нему зеркалом безграничного, неведомого будущего, в котором не было знакомых лиц, кроме одного, окруженного тающими в тумане чужаками. Дул незнакомый ветер, иное небо раскинулось над головой, иная твердь простерлась под ногами, и два солнца вставали на горизонте... Внезапно музыка прервалась. Регис оказался совсем близко, положил руки ему на плечи. — Что с тобой? Все хорошо? — Д-да... — выдавил Геральт. Ладони вампира жгли его сквозь одежду мучительно-сладким жаром. — Скажи, они... они ведь были счастливы потом?.. — Кто? — резко промолвил Регис. — Те двое, в балладе, которые расстались и встретились снова. Они были счастливы? Вампир убрал руки, отступил на шаг. — Невероятно... Ох, дорогой мой... — он покачал головой, затем коротко кивнул. — Конечно. Они обрели все, чего желали, и насладились этим вдвойне, ибо уже познали горечь утраты. У баллады вполне оптимистичный финал. Но ты очень бледен, Геральт, давай выйдем на воздух. — Ладно, только я сам, Регис, не провожай, — он вдруг почувствовал, что слишком много всего выпил. — Я скоро вернусь. Дверь в сад, она... вон там? Лес уже погружался в сумерки, лиловые и прохладные. Прикрыв глаза, Геральт глубоко вздохнул. Ему полегчало во всех смыслах, непонятное волнение улеглось, хотя и не развеялось полностью. Отвернувшись от спиреи, посаженной вдоль увитой диким виноградом кирпичной стены, ведьмак посмотрел на дом. В оконце первого этажа загорелись свечи, послышался металлический грохот. Геральт моргнул — померещилось, что от черного входа во двор полетело ведро. Нет, точно, вот уже летит обратно в вихре дыма, расплескивая воду. Он усмехнулся, зашнуровал ширинку и пошел вглубь сада. Помимо живописи, музыки и театра граф-отшельник явно увлекался еще и высадкой плодовых деревьев и кустов. Одного крыжовника здесь были обширные колючие заросли, а вот сирени ведьмак не приметил. Яблони, груши и вишни касались друг друга раскидистыми ветвями. За деревьями петляющая тропинка разделилась, налево вела к беседке у маленькой клумбы полумесяцем, направо — к компостной куче. Геральт принюхался и свернул туда, внимательно глядя под ноги. Через пять минут он воротился на развилку и деловито зашагал к дому. — Геральт! Что-то случилось? — Регис приоткрыл дверь из помещения возле кухни, выпуская наружу клубы пара. — Да как тебе сказать... — ведьмак пересек прихожую, подобрал свою сумку и стал в ней копаться. — Чудовищ тут нет, а вот гнездо одно имеется — сколопендроморфы в дальнем южном углу. Гнездо спящее, но нужно его спалить, иначе к лету наползут гады... Сейчас взорву бомбой и приду. — Если не возражаешь, я с тобой, — вампир появился рядом, вытирая платком влажное лицо. — Конечно, я видел тебя в сражении и представляю, как ты бьешься с разными вредными тварями, но мне всегда была интересна более спокойная, будничная сторона любого ремесла. По-моему, в ней есть своеобразная магия. — Кагыр с Ангулемой тоже хотят узреть эту «магию», — следом за Регисом выйдя во двор, ухмыльнулся Геральт, — только нет в моем ремесле ничего особенного. Видишь тропинку? Топаешь по ней. Чуешь — тухлятиной воняет и как будто лимонным соком? Значит, поблизости гигантские сколопендры, они же гадючервии. А вот и гнездо: земля взрыхлена, словно здесь рылся большой крот, но уже подмерзла. — Я бы не обратил внимания... — пробормотал Регис. — Берешь бомбу, — Геральт сел на корточки и показал вампиру «Самум», — поджигаешь фитиль... и закладываешь поглубже. Если гнездо не спящее, обычно сразу появляется взрослая особь, но тут просто кладка яиц на зиму, из которых вылезут... А-а-а, бля-а, чтоб тебя! Весемир за такую оплошность точно угостил бы его крепким словцом и ремнем. Фитиль был слишком коротким, и «Самум» взорвался, обдав зазевавшегося ведьмака землей и искрами. Геральт вскочил, тряся рукой и костеря себя на чем свет стоит. Регис, который вовремя отступил назад, отчего-то не спешил ему на помощь. — Сильно обжегся? — спросил он, когда ведьмак закончил матюгаться. — А ты как думаешь? По локоть туда сунулся, — съехидничал Геральт, но тут же добавил, — да ладно, пустяки, бывает и хуже. Пальцы бы мне не оторвало, это не та бомба, которая... Погоди, что за... Он пристально осмотрел ладонь, затем повернул кисть тыльной стороной. На коже не было и следа ожога. Геральт изумленно уставился на вампира. — Видимо, ты все-таки успел отдернуть руку, — предположил Регис. — Реакция у вас, ведьмаков, почти столь же быстрая, как у представителей моего вида. Тело принимает решения, как бы обгоняя мозг, что вполне ожидаемо, учитывая особенности твоего организма, опыт и... О, прости, я снова заболтался. Не желаешь ли помыться после такого земляного душа? Я как раз набрал ванну. — Если ты ко мне присоединишься, — скаля зубы, Геральт попытался обнять друга, но тот мгновенно исчез и возник, смеясь, в десяти шагах от него, под большой яблоней. — Прошу извинить, но я уже о себе позаботился. К тому же, ванна совсем небольшая. Если хочешь, я потру тебе спину. — Можешь мне еще что-нибудь потереть! — дерзко заявил Геральт. Его снова знобило, как недавно в гостиной, но теперь это явно была дрожь предвкушения. Видимо, он все же не просто так ляпнул тогда, за столом, фантазию про секс на природе. Регис под яблоней выглядел очень соблазнительно, даже без гамака. Скоро совсем стемнеет, они тут одни... Только все-таки неудобно, холера! — Становится зябко, — как бы между прочим заметил Регис. — Если здесь нет еще чьих-нибудь опасных гнезд, лучше вернемся в дом. — Не знаю, мне совсем не холодно, — повел плечами ведьмак. — Но если ты настаиваешь, а к тому же набрал мне ванну... Пойдем, пожалуй! В комнатке рядом с кухней Геральт моментально вспотел — Регис напустил столько пара, сколько бывает редко в какой бане. Сбросив с себя всю одежду, ведьмак с наслаждением погрузился в узкий металлический чан на ножках, вправду слишком маленький для двоих. Вампир подлил ему еще воды и сновал туда-сюда, зажигая от свечи длинные тонкие палочки. Вскоре комнату окутал пряный аромат гвоздики, корицы и апельсиновой корки. Геральт блаженствовал, смежив веки и свесив руки по бокам чана, а когда ощутил на груди прикосновение намыленной губки, и вовсе застонал в голос. — Что я такого хорошего сделал, что заслужил столько заботы, а? — Будь добр, закрой глаза и окунись, — оставив его реплику без ответа, попросил Регис, а когда ведьмак подчинился, взбил у него на голове шапку из мыльной пены. Геральт фыркнул. — Ты меня не убаюкаешь опять, как тогда, в дворцовом парке? Пошептал чего-то, пальцами по волосам провел, меня и сморило... — Нет, не убаюкаю. Теперь еще нырни... Молодец. Вода не слишком горячая? — По мне, так в самый раз, — немного удивившись подобному вопросу, ответил ведьмак. — А что? Сзади послышался вздох. — А то, Геральт, что ты сидишь в ванне, полной кипятка. От неожиданности он ахнул, дернулся и выплеснул немного воды на пол. Повернулся, вцепившись в край чана, ошалело уставился на вампира. Тот уже отложил губку, выпрямился во весь рост и медленно расстегивал пуговицы на своем темном кафтане. — Вижу, друг мой, ты утратил дар речи. Не беспокойся, я сейчас все объясню. — Кафтан соскользнул на пол, Регис снова сел и принялся за обувь. — После нашего давнишнего разговора на предмет половых актов между людьми и вампирами я провел небольшое исследование и... Короче, мне пришлось устроить тебе серьезное испытание, которое ты с честью выдержал. Должен признаться, я поражен результатом, он превзошел все мои ожидания. — Какое... испытание? — прохрипел Геральт. — Многоступенчатое и секретное. Твой выбор блюд за обедом. Восприятие стихов, которые я читал в оригинале, на чужом для этого мира языке. Скорость восстановления тканей после травмы — тут подвернулся удобный случай, мне не пришлось... организовывать эту проверку самому, чему я искренне рад. И наконец сниженное восприятие холода и жара. Я уже не говорю о возбуждении, которое исходит от тебя, как жар от печи, и реакцию на него моего собственного тела. Здесь разница не столь очевидна, хотя проявились некоторые характерные нюансы. Регис, оставшийся в белой рубахе и узких черных брюках, босиком обогнул ванну. Геральт следил за ним, затаив дыхание, сидя по плечи в кипятке. Нет, тут явно какой-то розыгрыш или морок... Регис взял со стола кувшин, который ведьмак ранее захватил с собой в гостиную. — Это не обычное вино, Геральт. Ты выпил его достаточно много, и со все возрастающим удовольствием. Ты уже догадался, careto? — Твои постоянные визиты в библиотеку... Книги и записи, которые видел Кагыр у тебя на столе, пакет из аптеки, Ангулема... — Все верно! — не пряча зубов, улыбнулся вампир. Геральта пронзило дрожью от загривка до паха, он инстинктивно выгнулся, подставляя шею... для поцелуя или укуса? Поставив кувшин обратно, Регис шагнул к нему мягко, как пантера, как тень. — Ты приготовил некое средство, — стараясь сохранять хоть какую-то трезвость мысли, промолвил ведьмак. — Подмешал его в вино. Зачем? — Исходя из соображений безопасности, — присев на край ванны, ответствовал Регис, и никогда еще эта абсолютно нейтральная фраза не звучала столь возбуждающе. — Под действием моего эликсира ты на время получишь некоторые вампирьи качества, главным образом — частичную способность к регенерации. Это очень важно. Я не мог рисковать, но и на полумеры в сексе не согласен. Мы и так слишком долго изводили себя полумерами. Отвернув манжеты, он опустил руку в воду и без предупреждения сильно сжал член Геральта. Ведьмак глухо вскрикнул, дернул навстречу бедрами. Боги, снова эта улыбка... — Я... не узнаю тебя, Регис. — Правда? Что ж, пожалуй, могу себя похвалить. Ты не представляешь, чего мне иногда стоит моя хваленая выдержка, но сейчас я наконец могу позволить себе, нам, немного свободы. Это моя награда, и твоя. Геральт, ох, Геральт... Он только что не метался в чане, разлив уже половину воды, сдавленно всхлипывая, глядя, как ласковые длинные пальцы скользят по его члену, накрывая кожицей набухшую красную головку и оттягивая, обнажая ее до предела. Поднял затуманенный взор на Региса, скрипнул зубами, оскалился. Регис, не прекращая ласку, другой рукой распутывал шнуровку на брюках. — Я был прав в своих подозрениях. Даже теперь ты больше похож на оборотня, чем на вампира. Признаюсь, это чертовски возбуждает. Всегда мечтал выебать вервольфа. Брань в устах Региса была уже выше его сил, и ведьмак кончил с каким-то воистину волчьим воем. Задыхаясь, он смотрел, как Регис гладит собственный член, полностью эрегированный и влажный от смазки. Опомнившись, Геральт рывком сел в чане и перехватил его руку. — Позволь мне... — он облизал пальцы вампира, жадно потянулся губами к мокрой соленой плоти. В голове бил набат, медальон колотился о сердце, грозясь разорвать цепочку. Регис лишь мазнул головкой члена по его губам, отстранился и встал на колени, приблизив лицо к лицу Геральта. — Не торопись, дорогой мой... И не бойся, прошу. Я — это я, каким бы ты меня ни увидел. Я не изменю себе, слышишь? Ты веришь мне? Геральт кивнул. Он верил, даже когда черты Региса заострились, принимая сходство с нетопырьими, а тьма антрацитовой радужки заполнила весь белок. Он верил, даже когда кожу на шее прокусили клыки. Больно не было, наоборот, он ощутил облегчение, силу, радость единения — еще не полного, но такого необходимого. Регис лишь слизнул кровь, зажмурился на миг и вздохнул свободно и глубоко, вновь обретая человеческий облик. — Мы точно выдержали испытание, оба... Теперь надевай халат и ступай наверх, а я пока растоплю камин. — Он опустил глаза на ширинку и, скорчив гримасу, завозился со шнурками. — Как же мне обрыдла эта одежа... И какой чертов портной изобрел такие узкие штаны? Когда Геральт поднялся по винтовой лесенке, Регис уже разводил огонь в камине, а возле кровати на фигурной подставке курилась палочка благовоний. Получилось так, что по дороге в спальню ведьмак немного заплутал и попал в другое крыло дома, где в пыльном тупике висела картина «Натюрморт с каштанами», изображавшая драку каких-то лопающихся зеленых ежей. Геральт полюбовался на нее немного, потуже затянул скользкий кушак с кистями и отправился к правильной башенке. — Зачем ты заставил напялить этот балахон? Все равно долго я в нем не пробуду... Регис положил кочергу на место, поднялся, подошел к ведьмаку и обнял его за талию. — Халат сшит из назаирского шелка, милый. Ты когда-нибудь носил подобные вещи? — Я ведьмак, — хмыкнул Геральт, — а не эстетский вампир али чародей, которые знай только деньгами сорят. Помню, пришлось однажды облачиться в модный парадный дублет — ужас! Тут жмет, там трет... — Но здесь же совсем другое дело, — шепнул ему на ухо Регис, спускаясь с талии на ягодицы и проводя по ложбинке между ними. — Ничто не стесняет движений... — Тогда и ты из портков своих выпутывайся, — выдохнул Геральт, просунув ладонь меж их телами и накрывая восхитительно твердый длинный член, улегшийся влево под бархатистой тканью. Регис толкнулся навстречу, отыскал губами губы Геральта и запечатлел на них нежный поцелуй. — Хочу, чтобы ты раздел меня. Не спеши, — предупредил он, когда ведьмак рывком вцепился в пояс брюк. — Хочу запомнить... каждый наш миг вместе. Но Геральт сам уже терял остатки выдержки. Когда вампир снова поцеловал его, он обхватил друга за шею и постарался углубить ласку, отчего сразу получил царапину. Геральт поморщился, коснулся языком мгновенно распухшей нижней губы. — Вот видишь, — огорченно упрекнул Регис. — Мы, вампиры, даже друг в друга не впиваемся поцелуями. Слизистая заживает быстро, но все равно, кому нужно вместо рта кровавое месиво? — Никому, — согласился ведьмак. — А что еще нельзя делать? — Ну, по той же причине я, увы, не смогу удовлетворить тебя орально, — кротко произнес Регис, продолжая гладить его спину и бедра. — Поясни? — осклабился Геральт. — О боги, это обязательно? Ты, право, вгоняешь меня в краску, что для вампиров крайне нетипично. Или тебя просто заводит звук моего голоса? — И это тоже, — Геральт легонько лизнул губы Региса, побуждая его приоткрыть рот и ответить такой же лаской. — Ну, хорошо... Если бы у меня были зубы, как у людей, то есть не слишком острые резцы, а также короткие клыки и коренные, я бы незамедлительно усадил тебя на край кровати, опустился на ковер между твоих ног, обхватил член губами, потом взял бы еще глубже, проводя головкой по небу, а ты бы запустил пальцы мне в волосы, вздрагивал, рычал и время от времени выдавал что-нибудь вроде «Курва мать», «Едрить тя, упырь» и в том же духе. Чему ты смеешься? — Подобные комментарии живо сбивают весь настрой. — Кому как. Меня, к примеру, безумно раздражает пафосный бред в постели. Всякие «У тебя глаза — два агата в три карата», «Ах, я плавлюсь в твоих объятиях, как стекло в горниле» и подобные цитаты из бульварных романов. — От меня ты такого не услышишь, — Геральт незаметно расстегнул на Регисе рубаху и крепко прижался к нему голым торсом. Назаирские шелка уже валялись на полу. — Лучше совсем ничего не говорить... — Согласен... Ох, что ты... Искусству «мягкой подсечки» ведьмак научился еще в Каэр Морхене. Против чудовищ прием не годился, а вот как часть прелюдии был незаменим, особенно если нужно было сломить не слишком крепкое сопротивление партнера и вообще, брать быка за рога. Растерявшийся на миг Регис не стал исключением — всего два шага, и вампир оказался распростерт на широкой кровати под балдахином, а Геральт лихорадочно покрывал его грудь и живот поцелуями. Два взаимоисключающих желания — поскорее добраться до самого главного и растянуть удовольствие — привели к тому, что ведьмак казался себе нетерпеливым зеленым юнцом, ни хера не понимающим, что делать. Не то чтобы он стремился впечатлить Региса какими-то выкрутасами, но... Нет, он вправду не знал, как вести себя с четырехсотлетним вампиром, который осторожничал с первого дня их знакомства, плел чушь про альтруизм, избегал его, потом наконец «в целях безопасности» напоил диковинным зельем, а теперь лежал под ним, прерывисто дыша и постанывая, и будто бы находился в полной его власти. Геральт помог Регису выпутаться из рубахи, не удержался и куснул его в шею, одновременно запустив руку в штаны. Регис ахнул и явно позабыл все свои «не торопись», «помедленнее» и прочую чепуху. — Боги, да!.. Еще, Геральт, не оста... — Можно удовлетворить тебя орально? — прорычал тот. — Пожалуйста... — это прозвучало почти как мольба, и у ведьмака перехватило дыхание. Штаны Региса постигла печальная судьба: разорванные по швам, они были отброшены в угол, к назаирскому халату. Член вампира сразу прижался к животу, пустил вязкую каплю, которая скатилась в ямку пупка. Геральт окинул взглядом напряженно подрагивающее тело перед собой, раскинутые ноги, подтянутую к паху мошонку. Наклонившись, он выдохнул, расслабил горло и сразу взял глубоко. Над головой раздался громкий стон, и Геральт двинулся вверх, проводя языком дорожку до самой уздечки. — Ебать же тебя в жопу... — выдавил Регис. Приподнявшись на локтях, он наблюдал за происходящим такими глазами, что и без того твердый член Геральта налился еще больше. — Это, кхм, очень грубо! — взяв паузу, проворчал ведьмак и потерся щекой о мокрый от его слюны ствол. — Но я все равно согласен... Регис не ответил, но подтащил к себе подушку и вцепился в нее левой рукой. Памятуя о щепках и стружке с катапульты, Геральт был ему за это благодарен. Продолжая скользить губами по члену вампира, он надрачивал себе и... Подушка мягко, но сильно стукнула его по уху. — Повернись, — хрипло произнес Регис. — Кончи мне на лицо, давай... Геральт едва успел. Чувствуя дыхание на собственных яйцах и обхвативший его кулак, он пару раз рвано двинул бедрами и задрожал в оргазме, со стоном и слезами на глазах глотая брызнувшее в горло семя. К острому наслаждению примешалась мгновенно короткая резкая боль — Регис все-таки полоснул его когтями по бедру. Скатившись на бок, ведьмак чуть отдышался и, улегшись рядом с вампиром, сгреб его в охапку. — Ну, хотя бы так... — облизнувшись и прикрыв веки от удовольствия, заметил тот. Геральт перекинул через него ногу и смотрел, как пять вспухших царапин бледнеют и уменьшаются, превращаясь в едва различимые отметины. Регис вытянул из подушки перышко, дунул и теперь наблюдал за его плавным полетом под балдахином. — Я люблю тебя, — сказал Геральт. Регис отвлекся от пера и повернулся к нему. На щеке и подбородке еще остались следы, от вида которых у ведьмака внутри снова все запылало. — Хороший мой... — вампир ласково очертил пальцем его губы, запустил руку в волосы. — Говорят ведь какие-то дураки, что подобные признания после оргазма — плохая идея. Неправда, это чудесно. Я тоже тебя люблю, Геральт. Они сплелись в объятии, лежа поперек кровати. Всматриваясь в лицо Региса, находившееся так близко, Геральт делал для себя все новые открытия. Возможно, то был результат воздействия принятого эликсира или игры света и тени в комнате, но ему казалось, что вампир выглядит моложе. Суровые морщины разгладились, кожа порозовела, а блеск в манящей глубине взора был по-юношески пылким и озорным. — Сейчас тебе не дашь больше трехсот, — улыбнулся ведьмак. Регис изумленно поднял брови и рассмеялся, ничуть не пытаясь скрыть зубы. Теперь их вид совсем не пугал Геральта. — Да ты и сам для пятидесяти с хвостиком весьма активен, — отсмеявшись, нахально парировал вампир. — Кстати, как ощущения после двух-то раз? — Замечательные, — в тон ему ответил Геральт. — Очередное полезное свойство твоего варева? — Учитывая, что я туда добавил, удивляться нечему, — загадочно продолжал Регис. — Ты не задумывался, друг мой, почему для изготовления этого, как ты выразился, варева мне понадобилось полное уединение? — Не успел об этом подумать, — виновато признался ведьмак. — Так почему же? — Видишь ли, — поглаживая его по уже полностью зажившему бедру, начал Регис, — наша кровь обладает рядом уникальных свойств. Вампиры-кровные побратимы могут с ее помощью отыскать один второго, узнать о грозящей другому опасности, даже воскресить в своем воображении картины из чужого прошлого. Все это требует наличия действительно крепкой ментальной и духовной связи, больших знаний и огромной самоотдачи, а в отдельных случаях — почти самопожертвования. Раньше пара высших вампиров, вступая в брак, проходила особый ритуал для упрочнения данной связи, но потом времена изменились, все стало проще... — Ты немного отвлекся, — мягко перебил Геральт, сильнее прижимаясь к Регису и касаясь пальцами гладкой кожи безволосой груди. Левая рука вампира скользнула с его бедра на покрытую шрамами спину, правая, под головой, напряглась. — Прости старого болтуна... Так вот, упомянутые свойства меняются в зависимости от наших эмоций и намерений. Я слыхал, к примеру, историю о том, как брошенная любовником вампиресса отравила соперницу, подмешав ей в питье своей крови, полной самой жгучей ненависти. Может быть, это сказки, а может, и нет. Так или иначе, эликсир для тебя я готовил в безусловно взволнованном состоянии, и не только из-за тревоги касательно... вариантов исхода. Я так хотел тебя, что не мог ни есть, ни спать, пока не закончил работу. Все вспоминал твои... пассы в тренировочном зале, изнывал, думая, что сделал бы с тобой прямо там, на полу, будь я столь же безрассуден, как в пору моей юности. И не проси, чтобы я озвучил это, Геральт. Уверен, ты способен себе представить... В иных обстоятельствах ведьмак, скорее всего, коротко отшутился бы, но сейчас он обнаружил, что не может ни открыть рот, ни отвести взгляда от глаз вампира, которые горели, словно безумно далекие, но такие родные темные звезды. Когда он наклонился, Геральт сделал движение навстречу, подставляя горло. Клыки прокололи кожу над цепочкой, выпустив разве что маленькую капельку, но и этого хватило, чтобы дыхание Региса участилось, а взор подернулся пеленой. Сведя руки ведьмака над головой и искусно прижав запястья к кровати, он чуть сильнее ухватил его зубами за плечо и продолжил дорожку поцелуев и мелких укусов вверх, до уха. Рык, поначалу тихий и нежный, стал утробным, почти угрожающим, однако и это не испугало Геральта. Хрипло вдохнув, он тоже зарычал, пытаясь высвободиться и доказать, что... А что, собственно, тут было доказывать? Обхватив ногами бедра Региса, он выгнулся, подчиняясь, чувствуя, как теплая струйка стекает по коже, как вампир ловит ее, щекоча шею кончиком языка, отчего искры рассыпаются по всему телу. Геральт застонал, вздрагивая и ерзая на постели, стараясь прижаться еще плотнее, вплавиться в Региса, желая завершить наконец эту сладкую пытку, желая, чтобы она продолжалась вечно. В спутанной памяти выспренние обрывки из лютиковых любовных баллад мешались с фразами под аккорды китхаара, и все это стремительно тонуло в звенящем от напряжения внутреннем безмолвии, когда мысль, едва родившись, тут же умирает, захлестнутая примитивной безъязыкой жаждой. — Эмиель! — единственное, что вырвалось из беспамятства. — Эмиель... Язык ласкал его губы — он разомкнул их, ощущая вкус собственной крови. Почти тут же к лицу прижалось обжигающе горячее запястье. Что-то потекло в рот, и Геральт судорожно глотнул. Это было сильнее, глубже, чем любой пережитый им оргазм. Кажется, он даже потерял сознание в том смысле, в каком оно свойственно людям. Он будто бы взмыл в небо бестелесной стрелой, лишенный цели и направления, переполненный неисчерпаемой мощи, свободный, бессмертный. И главное, рядом был кто-то другой, в той же неосязаемой форме, печальный и радостный одновременно. Бесконечность простиралась перед ними во все стороны, вилась манящими тропами сквозь миры и эпохи. Он мог поклясться, что видит все и всех, как на ладони, — строительство Каэр Морхена, высадку эльфов, Цири верхом на черном коне, в сопровождении единорога. Хотел окликнуть ее, поприветствовать, но ветер унес вдаль долгий протяжный крик на неизвестном языке. Медальон больно ударил о грудь. Геральт открыл глаза. — Любимый, как ты? Все хорошо? Геральт смог ответить лишь взглядом. Похоже, этого оказалось достаточно. — Когда пара вампиров проходит ритуал крови, — очень тихо продолжал Регис, — они видят союз своих душ в вечности. Но возможно это лишь при условии, если их чувства взаимны и истинны. А истина... немного пугает, правда? Ведьмак и теперь ничего не ответил, только сонно моргнул. Регис подтащил с другого края кровати подушки, отвернул одеяло, укрывая их обоих. — Не хочу спать... — пробормотал Геральт, уткнувшись вампиру куда-то под мышку. — Нам обоим требуется отдых. Ритуал отнимает много сил, физических и душевных, но оно того стоило, верно? Геральт хотел было сказать, что после подобного готов умереть без всяких сожалений, но решил не банальничать и не лукавить. Благостная пустота в голове гасила мысли о том, что когда-нибудь настанет утро, действие эликсира закончится и мираж рассеется. Геральту чудилось, что он до сих пор парит вместе с Регисом под небесным сводом, и холодные просторы бескрайнего будущего — изменчивого, тайного, чужого — зовут их отправиться в путь по тропе, которой нет ни начала, ни конца, ни названия... Дыша почти беззвучно, Регис рядом с ним видел тот же сон.